Она такая...

В чернила бегло пёрышко макая,
Пегаса я пришпоривал с ленцой.
Зажмуривал глаза… Она такая!
И сразу представлял её лицо.

Она курила. Как же мерзко это!
Я не любил курящих. Не люблю.
Постукивала за окном карета.
Я был принципиально ей не люб.

Сквозь толстые очки смотрел на небо,
Не видя ничего — один туман.
В оправе жёлтой выглядел нелепо,
Похоже, и других сводил с ума.

А от неё несло одеколоном,
Селёдкой, мылом, горьким табаком.
Но в сердце что-то ёкало, кололо:
Я с ароматом женским не знаком.

Черёмухой сквозило в окна, пивом.
Май утекал, однако, не июль.
Гонял все шторы ветер торопливо,
А я глядел на мир сквозь древний тюль.

Как мне хотелось нежности, внимания,
А встретил эту мерзость и мундштук.
Я выглядел, должно быть, ненормальным.
Таких на миллион — лишь пара штук.

Она о чём-то кашляла сурово
В уже разбитый хрипом телефон.
Мне в ухо громко гаркнула “здорово”,
Ехидненько добавила “альфонс!”

Я пялился сквозь стёкла в жирных пятнах
На декольте и мятый воротник.
Прокурена. Криклива. Неопрятна.
Сучок генеалогии родни.

Такую не вписать в семейства древо.
Карета сбила с мысли в энный раз.
Я чувствовал: она праматерь Ева.
И с пёрышком помчался на Парнас!

28.12.2о25  о1:25

Задание в первой рецензии