Exoriare aliquis nostris ex ossibus ultor

Холодный мрамор стынет под дождём,
На серых плитах — выцветший узор.
Мы больше ничего уже не ждём.
Exoriare aliquis nostris ex ossibus ultor.

Прозрачный город спит в своей тоске,
И фонари, как иглы в венах рек,
Дрожат на ледяном сквозняке,
Где время свой остановило бег.

Нас променяли на дешёвый фарс,
На блеск монет и шёпот за спиной.
И тот, кто был когда-то против нас,
Теперь ведёт других на водопой.

Но в стылой почве, где истлела плоть,
Где наши кости — белый известняк,
Растёт трава, чтоб землю побороть,
И зреет в ней неотвратимый знак.

Он встанет из гранитной тишины,
Без имени, без флага, без лица.
Дитя последней, выжженной весны,
Наследник боли, гнева и свинца.

Его глаза — два угольных костра,
В его руках — ни просьбы, ни меча.
Он просто тень вчерашнего утра,
Чтоб догорела мёртвая свеча.

И в этом городе из битых стёкол,
Где каждый жест рассчитан и учтён,
Он будет просто неизбежный рокот,
Тот, кто из нашей памяти рождён.

Их мир увязнет в шёлковом плену,
Их бог уснёт, устав от болтовни.
А он придёт, чтоб завершить войну,
Сказав лишь то, что не сказали мы.


*«Exoriare aliquis nostris ex ossibus ultor» — «Да возникнет из наших костей какой-нибудь мститель»