О поисках Надежды, Любви и Веры

Волшебная поэма по мотивам сказки Оскара Уайльда "Мальчик-Звезда"

"Там, где чёрствое сердце, всегда бывает холодно"*
Оскар Уайльд
               
I.
Звезда, упавшая на склон
Окраин сказочного леса, -
Созвездия судьбы кулон
Блестит инопланетной вестью.
Объяли трепетом зверьё,
Услыша древний шорох елей
Из давних голубых времён,
Очнувшись, снов лиловых тени.
Кулон сиял в подножье гор,
Волшебным светом озаряя
Лесной окрестности простор,
Людские души пробуждая.
В тот час застыл в горах Поток
От взгляда Ледяной Невесты,
Вселив жестокости росток
В живое бьющееся сердце!

Заметив лепестки Луны,
Соцветий дивное звучанье,
Два Егеря в снегу нашли
Дитя в расшитом одеянье.
Глаза от золота плаща
Ослепли, блеск души теряя,
В кулоне камень янтаря
Небесной красотой пленяет.

- Я беден, мне моя семья
Дороже звёздного посланья,
За крупный камень янтаря
Земные полнятся  желанья! -
Так Первый Егерь размышлял,
И стыла кровь от слов студёных.

Сердитый Волк хвостом вилял
Между кустов вечнозелёных.

- Ты потерял рассудок свой
От стужи лютой и зловещей!
Я заберу Дитя домой.
Кулон и плащ - ребёнка вещи…

Зелёный Дятел слышал речь
Второго Егеря,  но холод
Неотвратимых новых встреч
Готовил для страданий повод.

II.
Горит янтарная звезда
Над зеркалом сосуда ночи,
Узор сакрального плаща
Великую судьбу пророчит.
Десятый год хранит отец
Святую тайну зарожденья
Души, спустившейся с небес
Для своего предназначенья.

Красивые черты лица,
Струятся локоны витые,
Глаза, озёрных два кольца,
Рождают струи ледяные.
Растёт гордыни пустота.
Малыш, любовью окружённый,
Как неприступная скала,
Недвижим, небом наречённый.

Летит к холмам его чела,
Как стая восхищённых взглядов,
Мирского разума молва,
Встречая щит стального града.
Презрением наполнен взор,
Пропитан ядом ум, и речи
Стрелой пронзают божий бор,
Превосходя живую вечность!

- Мой сын, ты дерзок и жесток!
Ты рос в любви на благо рода.
Я вижу, сердце - льда кусок,
В твоих поступках - вызов богу!

- Ты мне никто! Ты, Егерь, слеп!
Вокруг нужда, тщета, убогость!
Кулон - знак свыше, я  из тех,
Кто правит, воплощая Логос! -

Свинцовым голосом металл
Стекал на землю, прожигая
Зачатки жизненных начал
Под плодородным слоем края.

В печаль окрасились глаза
Лица Земли, и Ветер звёздный
Вознёс бездушья семена
До бесконечности морозной.

III.
Печать Зимы легла на мир.
Охвачены подспудной дрёмой,
Сокрытые в кулон, шаги
Судьбы, мятежные изломы.
В людской привычной суете
Сжимает сердце мыслей стужа,
Под маской человека зверь,
Готовый вскинуть пасть наружу.

Убогой Нищенкою,  вновь
По свету белому скитаясь,
Подлунною стезёй Любовь
Идёт, лохмотьями спасаясь.
Её мотив сердечный ритм
Сбивает тёплым дуновеньем, 
Из глаз сочатся боль и крик
Слезой благого вдохновенья!

В тот час,  где падшею звездой
Творился свет систем надмирных,
На поиски души родной
Пустилась Мать в полях эфирных.
Летела до конца Земли,
В потоке время освещая
Мечтой о явленной Любви,
С Надеждой Веру воплощая!

Янтарь ронял небесный след
На белоснежные вершины,
Земного чувства силуэт
Вставал Луной во тьме долины.

- Мой сын! - воскликнула Любовь, -
Тебя узнала я, янтарным
Огнём лазурных куполов
В созвездии зодиакальном
Сиял надеждой твой портрет! 
Я шла сквозь стылые равнины.
Поток  мгновений десять лет
Звучал мелодией старинной!
Биение соединит
Сердца, нашедшие друг друга,
Забытым счастьем напоит
Пустыни жизненного круга!

IV.
Искра Любви, упав к ногам
Ребёнка, ступни обжигала.
Отпрянув, гневно прокричал,
Чьё сердце злобою сжимало:

-  Как смеешь, Нищенка, сюда
В лохмотьях, грязная являться!
Моя не ведома судьба
Для той, чья участь побираться!

Вонзил пылающее зло
Смертельный взгляд очей железных!

Росток любви покрылся льдом,
Едва раскрыв  земную нежность.

Как солнца луч среди зимы,
Коснулся миг фатальной встречи
В течении Судьбы Земли,
Но был жестокостью отмечен!

Негодование волной
По следу гонит, словно зверя,
Отвергнувшего корень свой,
Отнявшего крупицы веры!

К Потоку горному душа
Его стремительно летела.
С вечерним солнцем, чуть дыша,
Дитя на камень зла присело.
Зеркальных струй холодный ток
Скрывал  лицо совсем чужое.

Сидевший рядом с камнем Волк
Почуял страх, тревожно воя!

То было не лицо, а пасть
Чудовища с глазами жабы!
В зрачках видна гордыни страсть!
А кожа в безобразной ряби!

В тот час в горах раздался рык,
От эха Горлицы лесные
Издали тихий долгий крик,
Вздохнули Сосны вековые.

Янтарь сверкал над миром снов
Окраин городских убежищ,
По свету нищенкой Любовь
Шагала в поисках Надежды.

V.
В камине хижины дрова
Рождали в пламени смятений
Отца горячие слова
И боль недавних сожалений:

- Любовь сошла с небесных сфер,
Зажечь в сердцах огонь творенья,
Её изысканных манер
Узор достоин удивленья!
Под парусами синевы
Плаща по водам, вознесённым
Молитвой, шла, считая дни
До встречи с сыном наречённым.
О, как же он, Дитя Любви,
Презрел учения запреты?!
Остались тени красоты
Незавершённого портрета! -

На речи Егеря сходил
Дух сна, заглядывая в очи.
За рамами окна бродил
Сердитый Волк во мраке ночи.

Мороз настиг лесную жизнь,
И коноплянки певчий голос
В хвоинах жалостью повис,
Струны дрожащей тонкий волос.

Страх поглощающий Сатурн
Кидал Пески Судьбы горстями -
Холодной тьмы Старик-Колдун,
Повелевающий страстями!
Коварный Маг в урочный час
Любил в обличье человека
Среди толпы бродить, ища
Обратной стороны монеты.

На рынке слышен бойкий торг
Богатых, служащих, военных.
Вассалы, принцы, нищий сброд,
Рабы желаний жизни скверны.
Среди гримас найти лицо
Не так-то просто. Шёлк и бархат
Души скрывает злобы дно,
Яд человеческого праха!

VI.
Утехи жизни городской -
Сакраментали, драмы, фарсы.
На сцене ярмарки большой -
Прыжки, куплеты,  реверансы.

"Трилогию о лодках"* здесь
Сегодня публика встречает.
Среди актёров Маг-злодей
Дитя-уродца замечает.

Луч янтаря пробился сквозь
Костюм слуги-комедианта.
Притворный Маг, небесный гость,
Стал благородным знатным Грандом**:

- Продай ребёнка, Голиард***,
Я заплачу, - и воздух режет
Один серебряный реал.

Глаза блестят:
- Уродец вежлив,
Послушен, страшен и смешон,
Игрушка - очень дорогая!
С таким актёрским мастерством
Не каждый сладит в "Лодках рая"!

Кисет**** с узором манит взор,
Бодрит бродячего  актёра,
Бежит на этот разговор
С округи  голодранцев свора.
Под капюшоном жабий взгляд
Тоскливо озирает площадь,
Спешит уже Святой отряд*****,
И Маг торопится закончить.
Под звон монет и шум толпы
Колдун забрал Дитя-уродца,
Надев на ноги кандалы,
В темницу бросил под колодцем.

Как утоливший жажду царь,
Насытив зрелищами тело,
Народ Пласа-дель-Аррабаль******
Лежал под тенью жизни древа.

Кулон созвездия спускал
Янтарь любви волной на воды,
В  потоках внеземных зеркал
Сияло таинство природы.

VII.
Дворцовых башен красота
Бросает тень к колодцам старым,
Где духота и пустота
Сжимает памяти кошмары.

Земные Духи, обступив
В ночи тепло живых страданий,
Увидели прекрасный лик
В истрёпанных лохмотьях ткани.
Паласио-де-лос-Варгас*,
Таивший во дворе легенды,
Запечатлел тревожный час
Души, плащом прикрытой бедным.

Над кругом каменным Любовь
Стояла, вглядываясь долго
В живое камерное дно
Темницы. Скопищами скорби
Летели Духи глубины,
Зловещий шёпот источая.
- Мы знаем, -  стоном тишины
Повеяло с другого края.

В горах заброшен монастырь,
В Пещере страха Узник юный,
В глазах звенит стекло мольбы,
Печаль роняет голос струнный:

- Судьба заставила принять
В себе жестокости личину!
Меня искала долго Мать,
Но я отверг первопричину
Рождения своей души,
Надежды Звёздного покрова!
Готов страдания нести,
Но свет Любви увидеть снова!

Колдун на стон Души метнул
Насмешку злобную сквозь камень
Холодных стен колодца. Гул
Разжёг сильней коварства пламя!

Сложил поток кольцо огней
Над горным сводом Аррианди**,
Прошло немало тяжких дней,
Зловещий Маг был беспощаден!

VIII.
Ест пустоту Дитя семь дней,
Кусает дерева лепёшку,
Как пёс на привязи своей
Предательство душою гложет!

Однажды снял с дверей замок
И, лязгнув челюстью железно,
Маг, вещий дух, исчадья рок,
Кулон с груди Уродца срезал:

- Пойдёшь сегодня в божий бор,
Найдёшь мне белую монету.
Нарушишь этот уговор -
Развею прах Души по свету!

Зрачком чудовищно сверкнув,
Уродец к Монте Аррианди
Поднялся, замертво уснув
На горных поясов веранде.

Спустился сон с небес, рукой
Отцовской Егеря коснулся,
Повеял памяти рекой, 
Любовью нежно улыбнулся.

Уж близился рассвет. Дитя
Бежало в лес, сбивая ноги,
Монету белую искать.
Откуда ждать теперь подмоги?

В руках корявых Маг кулон
Вертел, ощупывая зубом.
Таил внутри янтарь закон.
Познавший становился мудрым.
В смоле космической живёт
Предмирья ветвь, цветов зачатки,
Звучит шмелей и пчёл полёт,
И вереском медовым капли
Росою травянистый вкус
Являют, цвет и запах моря,
Спиралью скрученный моллюск
Движенью жизни мерно вторит.

Колдун от чар янтарных зло
Слова безумия в пространство
Колодца посылал, оно
Рождало эхо резонанса.

IX.
Холодных зим протяжный стон
Сводил людей в тавернах жизни.
Рождался грубый "бодегон*"
Под мастерком искусной мысли.

От жажды мучаясь в пути,
Дитя бежит из чащи леса
В надежде встретиться с людьми.
И было целью интереса
Судьбой назначенный обмен...

Из мрака городской харчевни
Стуился свет, забравший в плен
Обличья, профили,  рельефы,
Сосуды, чаши и столы.
Дитя под капюшоном жадно
Смотрело, Взрослый воду пил.
Старик, продавший влагу, странный,
Едва подвижный мудрый взор
От чаши к чаше постоянно
Переводил, держа рукой
Сосуд, вмещающий пространство.

- Ты хочешь пить, моё Дитя? -
Спросил Старик, не глядя в очи
Уродца, - чаша для тебя
Стоит уже, испей, коль хочешь.

Старик,  инжир вложив, бокал
Водой наполнил и Уродцу
Изящного стекла фиал**
Подал рукою чудотворца.

- Мне нечем заплатить, тебе, -
Урод скрывал под взглядом строгим
Души чудовищную тень
В одежде грязной и убогой.

- Послужишь мне, Дитя, три дня, -
Сказал Старик, я стар, и время
Моё исходит, но вода
Не может прекратить движенья.

В харчевне этой прослужил
Уродец, исполняя честно
Свою работу, ел и пил,
Изжив следы высокомерья.

X.
Весной сближаются ручьи,
Расширив временное русло,
Но срок зимы. Река лежит
Под наволочью снежной грусти.
Как сон спокойна жизнь воды,
Спускает лодку юный Месяц,
Плащи небесной красоты
Скрывают символы созвездий.
В её течении сошлись
Тревожных дум воспоминанья.
На берег памяти пришли
Когда-то дерзкие желанья.

Влеком огнями городка,
Встречает ночь Дитя в дороге,
Любви волшебные слова
Звучат в душе слезой проточной.

Видение нисходит в мрак
Долины. Образы природы
Незавершённый жизни акт
На мыс души выносят гордый.
Пугливый заяц из норы
Глаза таращит однобоко
На волчий вой и крик совы.
В замёрзших сумерках потока
Бредёт зимы жестокий дух,
Голодный Вендиго* рогатый,
Его звериный жадный нюх
Легко находит виноватых.

- Ты спишь, Дитя? Открой глаза -
Я здесь, Судьбы твоей решенье! -
Косматый зверь Душе сказал, -
Я съем амбиции мгновенно!

Громадной лапой страха Сон
Навис. И жизни перемена
Из глубины душевный стон
Изъяла, выбросив из тела
Остатки прежнего. Душа
Увидела, как чей-то голос
Знакомые слова внушал.
То был Лесного Духа образ.

XI.
Над городком встаёт заря,
Лучей рассветных тает лента,
Волнистой линией ведя
По силуэту Сан-Висенте*.
Ночных богослужений круг
Закончен, день возобновляя.
Крестьянки по домам идут,
Мужчины - в лес... Дитя, блуждая
В горах, тот монастырь нашёл,
Где тяжких мук остались вехи.

Коварный Маг увидел с гор
Идущего. Его успехи
В попытках размолоть янтарь
Лишь разжигали больше ярость.
Кулон имел волшебный дар,
Хранил космическую память!

- Принёс ли, что я приказал
Найти? - Колдун взглянул Увечью
В глаза, и страшная гроза
Едва не выплеснулась желчью.
Уродец  небольшой мешок
Достал из-под одежд подклада:

- Лови, Колдун, монету в срок
Принёс. Тебе за всё награда!

Верёвку тут же развязав,
Льняной мешок Колдун роняет,
Кристаллы сыпятся, упав
На склепа леденящий камень.

Колдун взбешён, ведь это соль
Семи морей, в ней свет Надежды!
Испытывая злую боль,
В руках янтарь он крепко держит.

Однажды Знахарка зашла
В харчевню к Старцу-водоносу,
Уродцу соли подала
За доброту. С тех пор он носит
Мешочек с солью,  и сейчас
Её мы видим назначенье:
От соли лёд растаял враз,
И началось воды движенье!

XII.
Заполнив весь холодный склеп,
Сквозь темноту пустых колодцев
Несёт вода Надежды свет.

Очищенное  от уродства
Дитя на водах, как во сне
Взлетело. Духами ведомый,
Уже  на каменном дворе
Ребёнок, в месте незнакомом.
Колодец вынес из глубин
В пути измученное тело,
Оставив чары позади,
В недосягаемых пределах.

И видит мальчик, что к нему
Подходит женщина в одежде
Служанки, слёзы по лицу
Её текут. Она в надежде
Протягивает руки, вновь
Готовая пройти всю Землю!
В его глазах её любовь
Сквозит, мерцает и объемлет!

Мгновение запечатлеть
Спешит Зима, снежок кидая,
На белом каменном дворе
Следы злодейства заметая.
Колодец старый занесло,
Но что-то светится сквозь иней:
В янтарном отблеске стекло
Зеркалит чудный образ зимний.

Растоплен хворостом камин,
За окнами морозный вечер,
В лесу, по-прежнему, один
Волк ожидает новой встречи.
Хозяин леса, Добрый Дух
Следит за скоростью потока.
Читая чьи-то мысли вслух,
Стоит Косматый у порога.
Следы невидимых чудес
Находит вскоре старый Егерь,
Живой прекрасный тёмный лес
На время опускает веки…



*"Там, где чёрствое сердце, всегда бывает холодно" – цитата из сказки Оскара Уайльда "Мальчик-Звезда", эту фразу произносит Лесоруб.
VI*"Трилогия о лодках" ("Трилогия о кораблях") – произведение португальского драматурга и поэта Жила Висенте. Состоит из трёх частей: "Корабль Ада" – 1517, "Корабль Чистилища" – 1518, "Преславный корабль" ("Лодка Рая") – 1519.  Содержит острую сатиру на современное для поэта общество. 
VI**Гранд (исп. Grande) – титул высшего дворянства в средневековой Испании.
VI***Голиард – голиардами называли священнослужителей  в Европе, которые писали сатирические стихи в XII – XIII веках Средневековья, позже этим термином стали называть "менестрелей" – бродячих актёров-музыкантов.   Этимология слова не ясна.
VI****Кисет – мешочек для хранения ценных вещей.
VI*****Святой отряд – в средневековой Испании существовала вооружённая организация по охране общественного порядка, Эрмандада (исп. Santa Hermandad, буквально "святое братство").
VI******Пласа-дель-Аррабаль (Plaza del Arrabal, исп. дословно – "Пригородная    площадь") – одна из центральных площадей Мадрида.
VII*Паласио-де-лос-Варгас  (Palacio de los Vargas, исп.) – дворец  эпохи Возрождения в Мадриде, построен в XV веке.
VII**Аррианди (monte Arriandi) – гора на севере Испании.
IX*Бодегон (исп. bodegon, от bodega – трактир, харчевня) – традиционный жанр испанской живописи XVII века, картины с изображением трапезы, сцен бытовой жизни простых людей. В этом духе творил Диего Веласкес, предпочитая "быть первом в этом грубом жанре, нежели вторым в изящном". Один из своих "бодегонов" ("Севильский водонос") художник забрал с собой, переезжая из Севильи в Мадрид, считая эту работу важной в своём творчестве.
IX**Фиал – сосуд, чаша.
X*Вендиго или Виндиго (англ. Windigo) – дух зимы, впоследствии служил предостережением против излишеств человеческого поведения, происхождение – из мифологии алгонкиноязычных народов Северной Америки.
XI*Сан-Висенте – церковь в наваррском городке Ларумбе, отражает черты романского и готического стилей. 

Иллюстрация – Братья Лимбург. Миниатюра: Февраль. Великолепный часослов герцога Беррийского, 1410 – 1490-е гг. (Источник – интернет).


29.12.2025