Термен

"Как интересно", -- думает Лев Термен.--
Движенье звук оставляет взамен,
между ладонью и сталью щель
звучит, как виолончель.

Любят смотреть иные вожди,
как яблочко песню держа в горсти
привносят правила своей игры
в чужие миры.


Потом уплывает назад океан.
Успех, любовь, шпионский роман,
И все, попавшее в этот круг,
порождает звук.

Танцовщицы юной восторженный взгляд.
Но маятник
          качнулся назад.
Киномеханик чуть морщит лоб
и нажимает "стоп".

Неведенье, ужас, сума, тюрьма,
привычный мир, сошедший с ума,
и путь, непреклонный, как нотный стан,
влечет его в Магадан.

Но что же, люди живут и тут,
и каждый труд -- не напрасный труд.
"Как интересно", -- думает Лев Термен,
и мир выправляет крен.

Нам кажется -- не понимаем мы
побег свершающих вглубь тюрьмы.
Но Данте учит, что этот побег
может иметь успех.

Как соловей может в клетке петь?
Должно быть, он не может не петь,
и клетка стоит на земле родной,
и в клетке те, кто там, за стеной.

Плоть легко заточить в тюрьму.
Да и разум, как бы ему
и не грезилось об ином. 
Но любопытство не знает оков.
Кстати, за соседним столом
юноша Королев.

Всюду звук оставляет след,
поэтому тайн изреченных нет.
Звук возможно читать по губам,
по нотам, по проводам,
но кто-то, как донесли послу,
умеет читать по стеклу.

Самый известный безвестный герой
должен секрет унести с собой,
тот же, кто смеет и дальше жить,
должен уметь платить.

Но что же, кончай свой мартышкин труд.
Девяносто семь -- столько не живут,
Приходят новые мальчиши
и жгут его чертежи.

"Как интересно", -- думает Лев Термен,
плотью живой оступаясь в тлен. --
"Какая новая полоса?"
И закрывает глаза.