Майка Княжна

                Майка «Княжна»

Ненастным сентябрьским днём сидели мы с другом вдвоём
в кафе, где-то возле Тверской, и в окна смотрели с тоской,
а там морось, морочность, мразь. И жизнь вроде не задалась.
Ни искорки в вялой крови.

И он вдруг о первой любви.
Была, дескать, в жизни одна, бесценная Майка «Княжна».
Так звали её во дворе, в общественном их «суаре».               
И он среди всех пацанов на всё был для Майки готов.
Но прихотью женской она, в другого была влюблена.
Потом, не поладила с ним и в Крым умотала с другим.
И там потерялся их след.

-«…И вдруг через несколько лет, из прошлого, из далека,
я встретил её у ларька.
В каком-то затёртом рядне и, видно, с чужого плеча,
она, направляясь ко мне, шла, ноги едва волоча.
Мешки под глазами, лицо как будто покрыто пыльцой,
помадой измазанный рот, опорки, подобием бот,
на голых ногах без чулок…

Я в шоке, свалил меня шок.
Застыл и едва не взрыдал, поскольку, конечно, узнал.
Былой идеал Красоты, всеобщей желанной мечты,
извечная мука моя, сосавшая, словно змея.

Стоял, и смотрел, и молчал.

-Аа, стал быть, тоже узнал,- сипя, усмехнулась она.-
Да, я это, Майка «Княжна», который ты розы таскал
и даже стихи посвящал. Ведь ты же Серёга «Поэт»?
Ошиблась я? Да? Или нет? Ну, здравствуй!- короткий смешок.-
А ты неизменен, дружок, слегка погрузнел, седина…
А я, как ты видишь, пьяна. И ты не суди, не жалей,
пожертвуй лишь пару рублей. Могла бы соврать, что на хлеб,
но ты понимаешь, что не…

О страшная встреча судеб, как в гиблом трагическом сне!

Но как же её я любил, любовной тоскою томим.
Я Витьку соперника бил за то, что была она с ним.
Дурила, дурак, дуралей, но ради того, чтоб с ней быть,
сказала б кого-то убей, и вроде готов был убить.

И вот сумасшедший итог. И свет мне не светел, не мил.
И если есть всё-таки Бог, то как это Он допустил.

А Майка вдруг, словно дразня, спросила:-А хочешь меня?
Ведь раньше мечтал, и я дам… но только скорей по мордам.
А ты, если денежки есть, не жмись, одолжи, сделай честь…

Я отдал ей всё, что имел, хоть мог отказать, но не смел.
Лишь сунул и бросился вон…

Она мне вдруг хрипло вдогон:- Постой! Не беги, не гони…
Возьми-ка вот это, возьми! Вот это… проклятое… вот… -
и в руку мне бритву суёт. Опасную. Лютый клинок.
Я бриться такою не мог. - Возьми! А не то я сама,
сходя постепенно с ума, в недобрый какой-нибудь час
зарежу кого-то из вас, пропащую душу губя.
А может быть, даже себя. Теперь же прощай!..

И пошла, чуть сгорблена и тяжела.
Ничья ни жена и ни мать, знать, горе своё заливать.

Я долго смотрел ей вослед. Но не было жалости, нет.
А только бессильная злость, застрявшая в сердце, как кость,
за то, что никто не помог ей в жизни – ни люди, ни Бог.

Спустя же полгода, узнал, приятель один рассказал.
Мол, Майка, ты помнишь, «Княжна», повесилась где-то спьяна.
Её там однажды нашли, и, кажется, даже сожгли,
но пепел никто не забрал, и он, вроде, так и пропал.
Такой вот печальный удел…»

Я пил с ним, а он не пьянел. Всё вспомнить хотел, и не мог,
свой милый родной городок и юную Майку «Княжну»,
одну на всю жизнь, лишь одну, и он рядом, дерзок и лих....

И я помолился о них.
Казалось бы, вроде с чего?
Да так, ни с того, ни с сего.