Чтоб с мудростью сердечность обнималась!

    Нам всем так важно осознать дыханье
    Со свежей чистотой, в цветах общенья.
    Всем нам так важно встретить пониманье,
    И не искать в задорах оправданье,
    И не глумиться в поисках сомненья.

    Так часто грезилась Ей тишина в покое.
    Ей грезился покой в тиши желанной.
    Да, часто грезилась Ей тишина в покое,
    Чтобы в безмолвном нежиться настрое,
    Философу внушалась  быть исправной,
      
    Желалось так молчать,- никак не спорить!
    Судьба своЯ у мнения родного.
    Ей нравиться молчать,- и вновь не спорить.
    Полемику, азарт к чему задорить,
    Светить глазам, иным глазам,- слепого?
   
    Как нравиться  молчать,- опять не спорить.
    Пусть не согласна, словом не поранить.
    Да, нравиться молчать,- молчать, не спорить,
    И ломкий пересуд уже не строить,
    Не развлекаться, ссорою не ранить.
   
    Свой мир Она прикрыла флёром: скромность,
    И тишина в улыбке утонула.
    В азарте потушила  неуёмность,
    Чтобы услышать  мудрости готовность,-
    С любезностью спокойствие шепнуло.
   
    Где доброта и чувственность раздумий
    Раскачивались на волнах у сердца,
    Где доброта и трепетность разумий,-
    Там не напомнит о себе Везувий,-
    Там с Нею  так близка Богиня Веста.
   
    Чтоб с Мудростью сердечность обнималась!
    Так вкусно грезилась Ей тишина в покое,
    В тиши ранимой сладость рисовалась,
    И атмосфера звуком любовалась,
    Чтоб в безупречном нежиться настрое.
   
    Теперь в себе отважилась гордиться,
    Свой аромат общенья, возвышая!
    К цветным настоям радости стремиться,
    Чтоб благодатной славностью напиться,
    Безликую тональность, не впуская!

    Нам всем так важно осознать дыханье
    Со свежей чистотой, в цветах общенья.
    Всем нам так важно встретить пониманье,
    И не искать в задорах оправданье,
    И не глумиться в поисках сомненья!