малышка

малышка, что рождена кружиться в танце,
парить над морем на расстояньи километров,
должна была идти навстречу ярому порыву ветра,
настойчиво по льду скользить на ямочках ее с румянцем.

малышке, что так грезила о куклах розовых,
огромном замке и принце добром в нем,
пришлось со смертью состязаться октябрем
и к ранке прикладывать лист березовый.

почему та девочка, маленькая, хрупкая,
что в десять лет о смысле жизни думала,
что спрашивала: «мамочка, они не могут перестать быть тугодумами?»,
не могла просто спрятаться, укрыться своей шубкою?

почему та девочка, что смехом озаряла день,
улыбкой растворяла тяготы, невзгоды,
была должна справляться с муками природы,
вставать на пьедестал, не видя свою тень?

она мечтала бегать под дождем, прыгать по лужицам,
играть на площадке с детишками в прятки,
бежать в объятья папы, чтоб сверкали пятки,
и непослушно кушать много сладкого ужином.

так мало плача, она радовалась солнцу,
и так легко прощая, сердечко чистое грезило о нем,
зная точно — не говорить с любезным незнакомцем,
о будущем любимом мальчике, лишь о хорошем об одном.

зато малышка та, со стойким, крепким стержнем,
теперь умеет побеждать за жизнь.
и та малышка — я, но только в мире здешнем,
твердит другой себе: «не бойся, обернись».