Вариант предисловия к новой книжке

"Гении и герои".

Гении созидания.

Гении разрушения – почва и стимул созидания.

Герои творений гения. Просто герои, не гении.

Оценки произвольны, отношения субъективны.

"Ференц Лист": "Чужую музыку нести В ладонях пламенного сердца".
 
"Антонен Арто": "Я актёр. Я маньяк. Я вор.".
 
"Рустам Хамдамов": "С луча рассвета льющийся поток Иль срезанный цветок в обличье дамском – Имеют одинаковый исток".

"Калигула": "Вспышка жестокости – следствие слабости полной. И точка".

"Медея": "А я была твореньем мирозданья... Свободная, как пламенное солнце".

"Беатриче": "Стеснительно сияет полнотою естества И свет  Непостигаемого сеет".
 
"Великий Гэтсби": "Но по-прежнему манит – не магия, мрачная мания триумфального блага, тщеславия алчного рок".
 
"Чёрный монах": "Я себя в своем Отечестве Назначаю сумасшедшим".

И, конечно же, и в первую очередь "Захаров" – любимый человек и образ, символ творческого слияния, взаимопроникновения, симультанности. С ним вместе родилась идея обозначения нового направления в искусстве: симультанный аналитический концептуализм. "Он признан тем, что – призван воодушевленьем
святого творчества, Творцом благословленный.". Многочисленные изображения, циклы работ, каждый шаг практически поэта, который фиксирует с наслаждением художник. Наши общие книги стихотворений с проникновенными иллюстрациями: "Слово о строгой страсти", "Остров Мусорного Христа", "Сей чудной Адрии устойчивая радость"; стихотворные интерпретации художественных образов, составляющие цикл "Пространство Счастья Времени Любви". Картина "Феминотавр" с поэтическим текстом как изначальной идеей; триптих "Христа прыжок. Креста поджог. И мой распятый страх", где уникальное живописное решение как бы внедряется в уже созданный текст. Мой герой, мой гений.