Лихорадочная Симфония в Ми-бемоль мажоре

*Часть 1*

Сознание — не шарик, а ртуть.
Растекается по трещинам в потолке, собирается тяжёлыми каплями под черепом. Температура плюс тридцать девять — это не цифра.
Это физический звук: низкий, гудящий гул, фон для всего.
Мир отодвинут за толстое стекло, а внутри — только это жужжание и тягучая, болезненная пульсация в висках.

Время ломается. Минута растягивается в резиновый час, а потом ночь проваливается в чёрную яму, из которой выныриваешь с ощущением, что пролежал вечно... И в этих провалах — Ява.

Не остров. Ява — это состояние псевдопробуждения, когда ты уже не в бреду, но ещё не в реальности. Ты в хрустальном, зыбком пузыре между мирами.
Тело — далёкий, ненадёжный прибор, а ум остёр до болезненности. И в этом ясном, хищном звоне рождается Оно.

Страх не абстрактен. Он имеет вкус — медный, как кровь на прикушенной щеке. Имеет форму — тень от ветки за окном, которая становится когтистой лапой. Болезнь — это живое существо, поселившееся в костях, и с ним нужно договориться. Единственный способ — творчество. Ритуал.

В Яве приходит знание: всё можно исправить, изгнать, превозмочь одним четверостишием. Не стихом, а заклинанием. Совершенным сочетанием звуков, которое выровняет миры. И оно рождается! Оно приходит цельным, сияющим, абсолютным. Каждое слово — алмаз, каждая рифма — ключ, поворачивающийся в замке мироздания. Ты не просто помнишь его — ты им являешься. Это твой пропуск обратно в жизнь.

А потом — щелчок. Возвращение.

Реальность: мокрая подушка, ломота, тупой свет за шторой. И чудовищная, вселенская пустота. Пропажа. Заклинание исчезло. Украдено обратным переходом через границу.
 В памяти — только фантомная боль от его отсутствия, смутный отблеск смысла, как от яркой вспышки в глазах. Но самих слов — нет. Только уверенность, что они были. Совершенные. Спасительные.

И так — снова и снова.
Цикл. Вечность в три дня.
Ты — Сизиф, катящий в гору не камень, а облако.
Танцор, разучивающий танец вселенной во сне и просыпающийся с пустыми руками.
В этом — особая, изощрённая пытка болезнью: дать вкусить гениальность и тут же отнять, оставив лишь сосущую рану от её возможностей.

Ты остаёшься на берегу реальности с дрожащими руками и одной мыслью: истина была так близка. Она звучала в тебе. А теперь — только гул плюс тридцать девять и тихий ужас, что следующий всплеск на Яве принесёт то же самое четверостишие… или уже совсем другое, и старое потеряно навсегда, на границе слуха, ускользая нитью в нечто:

*И плавится край одеяла в свинец, 
А слог мой — единственный ключ от всех клеток. 
Но Ява, как страж, защищает свой хлеб, 
Оставив в ладонях лишь соль напоследок..."*


*Часть 2*

Ты лежишь в липкой тьме, а время стекает с тебя, как пот. Плюс тридцать девять — не температура, а частота, на которую ловит твой мозг. Мир отслаивается, как старые обои, и под ним — другая реальность. Ява. Остров горячих красок и сдвинутых смыслов.

Там страх — не абстракция, а существо из тени и хрустального звона.
Ты знаешь: чтобы выжить, нужно упаковать его в слова.
Сковать четырьмя строками, как в магический квадрат.
И ты их находишь — идеальные, как ключ от снов.
Они приходят целым шквалом, разрезая бред. Это спасительная формула, заговор против хаоса.

Ты просыпаешься в реальности, насквозь пропахший лекарствами.
Тело разбито, но сознание кристально.
И в нём — зияющая дыра.
Пустота, где только отзвук, только смутное знание, что оно было. Четверостишие, которое держало тебя на этом берегу, уплыло, как щепка в лихорадочной реке. Остался лишь шрам от его смысла и леденящая уверенность: оно было гениально. Оно спасало...

И так — снова и снова.
Цикл. Вечность в три дня.
Падение в бред, отчаянная попытка сознания и возвращение в мир, очищенный до стерильной белизны, но ограбленный.
Хаос оставляет тебе на память только форму своей тюрьмы. И ты ловишь себя на мысли, что уже почти боишься выздороветь — ведь тогда врата закроются, и потерянные строки навсегда останутся по ту сторону.

Безусловно, это попытка поймать ускользающее — не сам утраченный текст, а его отпечаток, его тень в памяти. Звучание, рождённое на границе жара и яви.

*И вновь, границы закрывают тени,
Твой мир теперь совсем иной...
Ты наспех всё бубнишь, своё спасение,
Чтоб вырваться, увидеть свет — перед собой...*


PS
ужасно болеть и не чувствовать выздоровления