Марат Капашев Первый Том Собрание сочинений в двух

***
Когда улитка выползает
Из звона дня-
Куда улитка пропадает?
Вот для меня

Вопрос первее всех вопросов,
Но есть ответ:
Звон дня и день- улитки тоже,
Улитка- нет.

Она- абстракция, скорее,
Верней, макет,
Что нам воображенье греет,
А душу - нет.

Она как сущность тех предметов
"Внутри- извне" ,
Как отрицание, как вето
Тех, что вполне

Есть примитив, согретый солнцем,
Зимы огнем
И рожками во тьмы оконце,
Влача свой дом,

Стучит скиталица из сути
В иную суть
Мы усмехаемся, как судьи-
Не обессудь,

Лукавое созданье божье
Верша побег,
От нас ты убегаешь тоже,
Но свой ночлег

Мы тоже охраняем свято
От суеты.
И в пустоту ползём куда-то
Из пустоты

***

Ну почему бы мне не родиться фараоном-
Каким-нибудь Псамметихом двадцать шестым?
Щупая жриц, на Изиду посматривал я бы влюблённо
И думал, что плоть небожественных- жертвенный дым.

А потом бы построил себе огромную пирамиду,
Загубив сто тысяч рабов, сто тысяч веков.
И, лёжа в саркофаге, слушал и слушал себе " Аиду",
В грядку вечности вросши, как репа или морковь.

И предавался не воспоминаниям- размышлениям.
Не о жизни и смерти, что всё - суета сует-
О том, что готику женских ног венчает свод вожделения.
Но позднюю готику придумал уже не поэт.

***

Попытка тоста

Когда умрём- обмен веществ-
Любых и разных - прекратится.
Пока среди живых существ-
Давайте пить и веселиться.

***

Всё менее ретиво ретивое.
Кровь красная не так уже красна
Лишь одного: оставили б в покое
Хотел, хочу и, к счастью для меня,

Всё ж оставляют. Выхожу в дорогу,
Всё в тот же путь, что блещет и кремнист.
Дорога в никуда? Дорога к богу?
Кто скажет мне, какой криминалист?

***

Капелька вечности на твоей ладони:
Не то снежинка, не то звезда.

***

Мимо Рязани и мимо Уфы,
Мимо Самары и Сызрани мимо-Повторить попытку  причина ошибки
Поезд семьдесят первый. Увы!-
Богом от наших нашествий хранимый

Спит - почивает Миасс- городок,
Чмокнет  губами спросонья КоломнаПовторить попытку  причина ошибки
Словно мы дали кому-то зарок:
Без остановки, Кому вот? Не помним.

Сколько же трепетных, ласковых душ,
Ликом красивых и стройных ногами,
Мы прозевали, прошляпили- Куш,
Может быть, нам не хранимый богами.

Может, хранимый. Бумаги клочок-
Может, купе или, может, плацкарта-
Словно смеётся в лицо: " Дурачок!
В этой игре не бывает стандартов".

Сколько Офелий и сколько Джульетт,
Сколько несыгранных драм и комедий
Кануло в ночь, улетело в рассвет
Давеча, ранее часом, намедни…

С длинною прядкой, закрывшей глаза,
С толстой косой или рыжею чёлкой…-
Вовсе не мне обаяньем грозят,
Сея раздор в городах и посёлках.

Что помешало спокойно сойти,
Прыгнуть в проём уходящих перронов?
Нина, а может Наташа - прости!Повторить попытку  причина ошибки
Не поминай меня лихом, Алёна!

Спички ломая со зла, закурю,
Чтоб успокоить себя никотином.
Милая Света, тебя не люблю
И не тебя обожаю, Ирина.

Так вот теряем немало чудес:
В каждой- хоть что-то, хоть чьё-то, но чудо.
Троицк  и Люберцы! Вы - моя песнь!
Город Самара- тебя не забуду!

***

Как амфоры афинской горло,
Струяся к неба синеве,Повторить попытку  причина ошибки
В себя сжимая тело моря
И человеческой траве

Чернофигурную доверив
Борьбу титанов и богов,Повторить попытку  причина ошибки
Дном моря Леты дно измерив,
Как смертью- нежную любовь.

Музейным мраморным палатамПовторить попытку  причина ошибки
Соседство мидий предпочтя-
Эллады сон, певучий атом
Того, ахейского дождя.

***

Один, один, но одиночество-
Как красное зерно граната.
И, если не содержит творчества-
То всё  ж хранит покой в пенатах.

Привет тебе, о одиночество-
Благословение земное.
Не громогласное пророчество,
Пророчество совсем иное:

Цветок взрастает в зноя мареве,
Его дождями поливает.
А если не дождёмся зарева,-
То посочувствуем: бывает.

Но всё ж хранится в одиночестве
Возможность этого цветения.
Так воздадим за доблесть почести,
Как и положено растению.

***

Допустим: влюбился, допустим, женился
И годом позже ребёнок родился.

Дали общагу, потом квартиру:
Кухня, две спальни, ванна с сортиром.Повторить попытку  причина ошибки

Купил машину, построил дачу,
Завёл любовницу- родился мальчик.

На две семьи стал крутиться, как белка,
Встретил потом из провинции Элку.

Любовь до неба! - а лет уже- сорок,
Но, видно, еще какой-то был порох.

Тут все запутал, с женой развёлся,
Ещё ребёнок внебрачный нашёлся.

Было чудесно - стало прекрасно!
И в петлю голову сунул несчастный.

Судачили долго об этом коллеги:
"Я с ним согласился бы, будь он калекой

Или была бы серьёзной причина.
А жаль. Такой был видный мужчина!"

***

Открыты шлюзы сна,
Сознание  уноситПовторить попытку  причина ошибки
В тот заповедник тьмы,
Запретного,
Соблазна,Повторить попытку  причина ошибки
Цветут где ярко - красные кувшинки
На изумрудной, как огонь, воде.

***

А если бы я женился на ней?
Но я ведь совсем не женился на ней!
Но я ведь женился совсем не на ней!

***

Любитель книг
Я завещаю тысячу томов.
Чем хуже это тысячи домов?

***

Ворованное счастье дороже,
Потому что оно ворованное.
И лежит оно рядом всё же,
Мною до смерти зацелованное.

И лежит оно рядом всё же.
Приходящее- уходящее.
То, о чём ты просил: "О, боже!
Дай мне что-нибудь настоящее".

***

Как будто знают многое про женщину.
А кто-то утверждает даже :"Всё"
Но, как стихия вод морских изменчива,
Она в простор неведомый несёт.

Там ждут тебя чудесные открытия,
Прекрасные, как сказка, острова.
Там ждут тебя великие события -
Найди лишь для признания слова.

***

Хочется никем не пройденных дорог,
Хочется никем не целованных губ,
Хочется никем не написанных стихов,
Хочется впервые нарисованного неба,
Хочется впервые шумящего моря.
Хочется… - да мало ли чего хочется!

***
Королевы твои постарели давно,
В винный камень твоё превратилось вино.

Уши ватой застлала тебе тишина
И небывшая снится ночами вина.

И тоскуя, тоскуя о чём-то своём,
Среди ночи во сне льёшь ты слёзы ручьём.

Жизнь прошла, как проходит гремящий состав,
Полустанок врасплох среди ночи застав.

И опять тишина, тишина, тишина…
Жить- не страшно, тем более- смерть не страшна.

***

Быть может, признают потом
Быть может, быть может, быть может…
Признание- за животом.
Всё чохом, кагалом итожа,

Из камня поставят скрижаль;
Слезу крокодилью роняя,
Присудят: что поздно- то жаль.
А, может быть, и не признают.

***

Время тает в часах электронных, в часах песочных.
Чем отличается время Ксеркса от времени Тамерлана?
Лишь шелестит на ветру пожелтевший жизни подстрочник,
Читанный теми уже и совсем не читанный нами.

***

Может быть, от того покраснели уста,
Что кровь речи, вдруг хлынувшей горлом густа.
Ну, а мы всё забыли, нам теперь невдомёк -
"Было Слово вначале  и Слово то - Бог".

***

Пусть сияет твоя доброта,
Как апрельских подснежников очи.
Мягче света  и музыки кротче
Пусть сияет твоя доброта.

В майском небе плывут облака,
В голубой акварели мерцая
И несильная эта рука
Всё насилье земли отрицает.

И покамест горят облака
На закате рубиновым светом…
Я об этом, и только об этом…
Невесома, как ветер, легка,

Ты идёшь, и твоя доброта
Оживляет пространства пустые.
Чтобы верили, чтобы любили
Пусть сияет твоя доброта.

***

Пусть будет скромно, неприметно,
Укроется от многих глаз.
Пусть даже будет безответно,
Один - единственный лишь раз.

Бутон цветущий, ароматный,
Таящий капельку росы.
Чтоб было всё без слов понятно,
Чтоб счастью шелестеть невнятно
Через песочные часы.

***

Я тебя не дёргал за косички,
За тобою не носил портфель.
И в помине не было привычки
Угощать конфетами: поверь,

Это всё от робости и только.
Ты строга, отважна, как Чапай.
За тебя и жизнь отдал бы Колька
Если что -всегда об этом знай.

***

Всех  снов холодные носы
В ладонь мне тыкались устало,
Качались лунные весы,
Горели свечи вполнакала.

Звезда мигала мне с небес,
По льду из тьмы стучала рыба,
Весь в белом хлороформе, лес
Шептал невнятно мне : "Спасибо"

И плавилась моя душа,
И слёзы орошали очи.
Молчала вечность, не дыша,
И бой часов, средину ночи

Пробив, отнюдь не умолкал
И музыка не умолкала
Судьбы неведомых лекал
Познать значение алкала

Моя душа: из серебра
Визжали по небу полозья.
И ночь, строга и недобра,
Свисала с неба звёздной гроздью.

***

Когда б я жалился Матвею:
Лишён приязни, мол, небес.
И нёс ответно ахинею
Матвей с и кулаками лез,

И за грудки хватал; Елена
Нас не пыталась бы разнять,
Взяв суковатое полено,
Не стала бы она пенять,

Что мы, придя на день рожденья,
Испортили его Фоме.
И тот не пал бы на колени,
Иное  схоронив в уме:

Мол, господа, чего же ради,
Побойтесь бога и жены.
И не поджала б губы Надя,
На всё глядя со стороны.

***

Пусть говорят: любовь слепа,
Но к счастью лишь одна тропа.

***

Скажу, что ниже всякой критики
Воры, путаны и политики.

***

"Остановись, мгновенье! Ты прекрасно!
Кто против этого? Кто за? Единогласно:"

***

На сотни каратов мои жемчуга,
Кроваво, как пламя, играют рубины.
А я пожалела зачем-то врага,
Зачем- то его называла любимым.

Зачем-то я сыпала зелье в бокал,
К нему посылала свои паланкины.
А он- моё сердце в отместку украл
И так же играл, как с сердцами другими.

А он мне смеялся открыто в лицо,
И в грязь- жемчуга, и под ноги- рубины.
Признаюсь: недаром он слыл храбрецом,
Любимый мой враг и соперник любимый.

Я всё бы стерпела. Но он изменил.
И небом он клялся обычной рабыне.
И час его смертный тогда наступил
С моею тоской и слезами моими.

И вот их уж нет. И не будет уже
И неба врата отворилась пред ними.
Но, плача, в своей я признала душе,
Что я бы хотела быть просто рабыней.

***

В спираль закручена ракушка,
Зыбка медузы пелена.
И шепчет валунам на ушко
Совсем случайная волна.

И берег падает покато,
Невнятен голос глубины.
И всё меняется,  пока ты
Свои досматриваешь сны.

***

Я молю о бутонах глазастых
С сердцевиной из огненной тьмы.
Чтоб глядели из огненной пасти
Лепесточки, тычинки и мы.

***

В мою печаль крупинка света
Влетела, как песчинка в створ
Жемчужницы, и знойным летом
Наполнился души раствор:

И, обволакивая радость,
Рождая ясный перламутр,
Пришла ко мне моя награда
Из всех ночей, закатов, утр.

Хожу спокойно, осторожно
И в том, что зреет дорога
Хотя б уже сама возможность
Наполнить светом жемчуга.

***

"На заре ты её не буди" -
Всё равно ты ее не разбудишь.

***

Скажи мне: от каких невзгод
Распух твой маленький живот?

***

Пришёл однажды мой сосед
И утащил велосипед
Однажды попросил утюг
Вернуть, как видно, недосуг
Просил крупу, печенье, чай
И все- как будто невзначай
Моей он удочкой рыбачит,
А это что- нибудь да значит
Моей он ложкой ест пельмени
И в чай кладёт моё варенье
Для дочки взял ночной горшок
Жене - стиральный порошок
Себе - костюм, трусы, подтяжки,
И , как всегда, вздыхает тяжко.
Он целит на мою машину,
Но ночью проколю я шины
Он хочет дачу и гараж
И постепенно входит в раж.
На кухне меряет метраж,
Унёс картину и витраж.
Он спит теперь с моей женою
И корчит рожи за спиною.
А я - смотрюсь в его трюмо
Убить? Но пахнет здесь тюрьмой.
Простить - но это выше сил.
Подумал - и жену простил.
Забрал гараж, забрал машину,
Трюмо, подтяжки и картину,
Утюг, трусы, велосипед.
Остался  с носом мой сосед.

***

"На свете счастья нет" -
И не было , быть может.
Свой невесомый след
Запечатлей, прохожий,

В голубизне снегов
В прозрачной дымке мая.
Пусть не одна любовь
Печаль твою питает.

Пусть юности вослед
Спешит твоя дорога
"На свете счастья нет"-
Не сетуй, ради бога.

Будь добр и милосерд
К товарищам по бедам.
За горечью вослед
Идёт твоя победа.

***

Как трещина по хрусталю,
Так молния по небосводу.
И только об одном молю:
Чтоб неба голубые воды

Опять сошлись, и синеву
Пронзило солнечное пламя
Ведь молнии лишь миг живут
Короче пауз меж словами.

***

Какая песня за душою!
Какая песня за душой!
Ты стала сильной и большою,
Ты стала сильной и большой.

Я ветру отворяю ставни
И говорю тебе - лети!
Живи у ветра под руками,
Коль не убьют тебя в пути.

Как туча полонила небо,
Весь мир подлунный полони
И стань для страждущего хлебом
И смерти призрак обмани.

Какая песня за душою!
А я - то думал: грош цена.
Ты стала сильной и большою
И оторвалась от меня.

Я не держу. На крыльях ночи
Уходишь в свет и снова в ночь
А я помочь хотел бы очень,
Но чем тебе могу помочь?

***

Закатом сожжёное небо,
Вечерних лесов алтари.
Любви потаенное древо,
Что пышно цветет до зари.

А утром - иная удача
И море обычных забот.
И нету здесь места ни плачу,
Ни песне. Уж как повезёт.

Здесь можно чего-то добиться,
Здесь можно чего-то хотеть.
А ночь - со звездою криница
И надо в ней плакать и петь.

***

А мне б проснуться на рассвете,
И в полуяви- полусне
Почувствовать всей кожей ветер,
Почувствовать прохладу мне.

И, улыбнувшись в полумраке,
Пасть на подушку головой.
Ведь Одиссей плывет в Итаку,
И Пенелопа ждёт его.

***

Нам за любовь дадут бессмертье боги
Блаженные счастливые года,
Когда душа - в гармонии с природой
И оттого прозрачна, как вода.

Когда глаза- синее небосвода
И в их тепле - уснувшая звезда.
Когда ветра о нас слагают оды
И, может быть, сонеты иногда.

***

Я думаю - ах, о чём же?-
Запамятовал ненароком.
Поэзия стала бомжем.
Изысканность слога Востока,

Живой говорливый язык
Европы- подрезана лонжа!-
Мы поздно родились старик.
Поэзия стала бомжем.

Костёр догоревшей души,
Мерцают во тьме уголечки
И все потихоньку ушли
А мы - исписались до точки.

Из горла и хрип, и нытьё:
Всё явь и не сон же, не сон же
Впадайте скорей в забытьё,
Поэзия стала бомжем.

Бичи и бичёвки пера!
Где россыпи ваших талантов,
Ведь надобность в слове ушла,
В пучину неверия каньте.

А лучшее- сбейтесь в артель,
Бродить по дорогам вселенной
И пусть заметает метель,
И плачется зверь запаленный

Ведь это - родное для нас
И счастье поэта, и солнце
Вся твердь на поэте сошлась
И стала попутчицей бомжа.

Пустились в дорогу, вослед
Природа, пространство и время,
Чтоб душу свою отогреть,
А люди- пропащее племя.

***

Я знаю, что неравна мена
И что мой стёртый жалкий грош!
Ведь чувства первого цветенье
Ты мне с восторгом отдаешь.

***

Иду по жизни, как по полю минному:
Один неверный шаг - и всё. Аминь.
Есть в жизни всё - от пошлого до милого
И вязь понятных слов, и снов латынь

Есть мягкость, нежность, верность, милосердие,
Пушистые на сини облака
И грудь твоя в прицела перекрестие,
И бьющая без промаха рука.

***

Вот бабочка - порхающий цветок
Нежней, светлей, чем ангела душа
Предчувствуя малейший ветра ток,
Растает в ярком воздухе, дрожа.

***

Скучен плагиат, как ворованный воздух,
Грустен плагиат, как плакальщиц слёзы,

Скуден плагиат, как на зоне пайка,
Счастлив плагиат, как чужая байка

Где-то, мол, живут - молочные реки,
Сапоги не жмут, накрашены веки.

Синева небес переходит в море.
Но чужая песнь - чужое ведь горе.

И чужая высь - чужое ведь небо.
Своему молись, хоть чёрному хлебу.

Своего ищи и крова, и слова.
Нету- не взыщи. Другого улова

На другой воде другою же сетью
Пробуй. Свет везде. Ты просто не встретил.

Ветер есть везде, где парус приметил.
На другой звезде такой же есть ветер.

На другом краю такой же вселенной,
Но в другом раю в десятом колене

Есть другой уклад и песни другие
На груди звенят мониста тугие,

Воздух знойный бьют упругие бедра.
Там тебя не ждут- но ты ведь не гордый.

***

Всё тик-так
Потому что я - так-тик

***

"Порою комментарии к роману,
Намного интересней, чем роман" -
Ормузд с тем обратился к Ариману.
Что мог ему ответить Ариман?

***

Для бедной мышки
И белая кошка-
Не свет в окошке,
А чёрная кошка
Как тьма сторожка,
Острее зубы,
Когти как вилы
К тому же еще
И нечистая сила.

***

Идёт весна,
Растёт сосна,
Цветёт сирень,
Стою, как пень.
И, как баран на ворота,
Гляжу на та-та-та-та-та
А в синем небе облака
Почти, как в ледоход река.

***

Сиял он надеждой,
Прятала она лицо.
Он снял одежду,
Она - обручальное кольцо.

***

Я прощаю всех женщин, прошедших
Через юность и песню мою.
Благодарен им всем бесконечно-
Славословий своих не таю.

Чем бы был я без ваших любовей,
Без капризов, без женских измен?
Я желаю добра и здоровья
И любви исключительно всем.

***

Они сошлись: Кирпич и камень
Лопух и роза. Трут и пламень

Вино и пиво, газ и воды,
Шампунь и мыло, крем - и сода,

Лиса и заяц, Биттлз и АББА,
Рука и палец, полк и баба,

Крючок и рыба, рак и щука,
Палач  и дыба, аз и буки,

Печаль и уксус, мёд и мишка,
Самец и мускус, рот и пышка,

Поэт и рифма, Блок и Тютчев,
Сатир и нимфа, рок и случай.

Бычок и тёлка, зной и стужа,
Стог и иголка, ещё к тому - же:

Бычки - с томатом, с дорогой - скатерть,
Признанье - с матом, с деревней - лапоть.

С ворьём - малина, с собакой - кошка
С враньём - былина, пирог - с морошкой.

Ключи- с квартирой, малыш - с игрушкой
Простите, милый, но я не Пушкин

Пусть спор сей вечен - я знаю только
Из этой встречи не вышло толка.

***
 
О молодости

Я тогда разрывался на части
В жажде нежности, счастья, грехов.
Но остались стихи, а не счастье -
То, что всё-таки ниже стихов.

***

Сказание о Ленине

А Ленин был из нашей деревушки:
Простой свинарки сын и  пастуха.
Доныне умиляются старушки,
Что не имел с девчатами греха.

Он их жалел и говорил: "Не я коль-
Так кто ж их пожалеет в жизни сей?"
Бросал с плота валун с верёвкой - якорь
И удочкой тягал он карасей.

В ночное ездил: он любил рассказы,-
Отцовы гены!- лошадей любил,
Боялся чура, черных кошек, сглаза
И медный крестик на груди носил.

Чтил масленицу, пост великий после,
Сворачивая  в трубочку блины,
Макал их в масло. Если были гости -
Не вытирал он руки о штаны.

Ходил к причастью, и в законе божьем
Сильнейшим в школе был учеником
Любил ватрушки с молоком он козьим -
И вообще со всяким молоком.

И, видя буку, говорил он: "Бука",
И , видя бяку, говорил: "Говно".
Как атеист, он уважал науку.
И, как аскет, не уважал вино.

Не пил и не курил. Зарядку делал
И снегом обтирался по утрам
Не верил в бога, в диамат же верил -
Поскольку он его придумал сам.

Любил он собирать в лесу грибочки,
Солить и жарить с мясом и лучком.
И пел он " Варшавянку " с  Кржижановским
Друг ситный Глеб и будущий нарком.

Любил вязать и вышивать на пяльцах,
Гаданье в святки, пляски, хоровод.
Любил не токмо над собой смеяться -
Аж надрывал животики народ.

Вот так он жил и в одночасье умер,
Ботвиньи с пирогами переев.
И звёзды по-другому в полнолунье
Вдруг встали, и совсем другой посев

Назначили земле: цветёт Россия,
Опричь неё и пять шестых земли.
Ульянова Володю все любили
И ни за что его б не нарекли

Ни Лениным, ни Ильиным - так сколько ж
Личин носил один лишь человек?
Он стадо собирал рожком на зорьке
И пригонял под вечер на ночлег.

***

Во втором сериале
Ещё будет кино.
То, что недосказала-
Мне услышать дано.

То, что я недослышал-
Это ветер унёс.
Он срывает и крыши,
Что ж с признаний возьмёшь?

Во втором сериале
Ты полюбишь меня,
Как ещё не влюблялись
Верно, с оного дня

Что Ромео с Джульеттой!
Что с Изольдой Тристан!
Коль скользнуло кометой
По прекрасным устам

Слово: выдох, вбирая
То, что выдохнешь- вдох.
А потом повторяют
И пространство, и бог.

Заполняя пространство,
Восхитив божество,
Ослеплённая, в трансе,
Отдаёшь естество.

***

Если поезд - значит скорый,
Коммунисты - значит воры.
            1989г.

***

Жить не по правде, не во лжи,
А так, как Нерли и Кижи.

***

Любовь - на кисточке души,
На самой дальней, на излёте.
А то, чем на неё грешим-
То не любовь, желанье плоти.

***

Валентина, точно птица,
Вся в кипящей синеве.
Смех весёлый на ресницах,
Как росинки на траве.

Валентина улыбнётся -
Покачнётся целый мир.
Валентина засмеётся -
В тридевятом царстве пир.

Так живу: то грусть, то радость.
То печаль, а то аж две.
Что-то будет мне наградой? -
Мысль мелькает в голове.

И уходит, точно тени.
В жаркий полдень облаков,
И бросает в жуть, в смятенье
Легкий цокот каблучков.

Моря синь в ажурной пене
Вся просвечена лучом.
А о чём стихотворенье?
Да, наверно, ни о чём.

***

Весь мир казался мне с горошину,
Цветную каплю монпансье.
И сам я гостем был непрошеным,
В него вломившимся уже.

Мне нравились его абрисы,
Его явлений карнавал,
Мне нравились тела и лица,
Все те, кто в нём не унывал.

Мне нравились шуты, шутихи,
И рыцари, и короли,
Модистки, фрейлины, портнихи,
Сердолики  и янтари.

И карнавалы, и обманы,
Базары, сводни и разврат,
Улыбки, пудры и румяна,
Зонты, алмазы и агат,

Мне нравились его восходы,
Мне нравился его закат,
Любая нравилась погода,
А дождь мне нравился стократ.

Мне нравилось под мокрым снегом,
Под градом нравилось вполне,
Мне нравились его ночлеги,
Его прогулки при луне.

Мне нравились его объятья,
Мне нравились его слова,
И сестры нравились, и братья,
Заливы, реки, острова.

Мне нравились его баркасы,
Его шаланды, корабли,
Мне смерти нравились гримасы,
Копейки, фунты и рубли.

И фантики, и ожерелья,
И старых литографий медь,
Мне нравились часы, недели.
И жизнь мне нравилась, и смерть.

Мне нравились его трактаты,
Конвенций грозные слова,
Метисы нравились, мулаты,
Невеста нравилась, вдова.

Вдовцы, священники, прелаты,
Архангелы и сам Творец.
И мир, распавшийся на атомы,
Чтоб стать единым наконец.

***

Опять все пути заметает порошею.
И в инее раннею ранью трава.
И в сердце вползает нежданно - непрошено,
Рождая желанные сердцу слова,

Любовь. О, как головы наши дурманила,
Однажды на нашу печаль снизойдя
И все обманула почти ожидания,
Быть может, чего-то и в нас не найдя.

Но как мы от горя нежданного плакали,
Как души хотели свои отогреть.
И бредили ночью мы вещими знаками
Чтоб начисто к утру из сердца стереть.

Мы видели звёзды земными дорогами
Мы шли среди ранних и нежных годов
И звёзды мерцали для нас недотрогами,
Хоть мало мы знали тогда про любовь.

И ветрено было, и было студёно
И беды нас навзничь валили подчас.
Но чьё-то мерцало лицо удивлённо,
Маня и печаля, грустя и смеясь.

Опять все пути заметает порошею,
И в инее раннею ранью трава.
Но где ж ты, родная? Но где ж ты, хорошая?
Кому я заветные прячу слова?

***

Где-то было что-то хорошее -
Да уплыло как в речке вода.
То ли с неба звездою непрошеной
Отразилось в реке как звезда.

То ли снегом залётным и тающим
Чуть коснувшись горячей щеки.
То ли ангелом в небе рыдающим:
"Ну, какие же вы дураки!"

***

Она плывёт, чуть облаков касаясь,
Кренясь всей плотью терпкою в полёте.
И краешками губ кому-то улыбаясь,
Что, верно, жгучи, как зубцы осота.

И пустота в распахнутых ладонях
Прольётся на кого-то благодатью:
Капризная, заплаканная, соня -
Короче, тайна за седьмой печатью.

Седьмое небо и седьмая бездна -
Поймай в таком паренье равновесье!-
Хоть спорь, хоть соглашайся - бесполезно
Хоть спорь, хоть соглашайся, человече.

Не надо спорить- соглашаться надо
И целовать заплаканные очи.
И принимать капризы и досады
Как дождь, что хлещет среди тёмной ночи.

***

Я изнанка добра. Серебра
Благородный и чистый отлив.
Тень и свет. Светотени игра.
То прилив, то отлив. Но порыв

Я к неведомым странным мирам-
Звёздным инеем  ночи покрыты -
Но, как прежде, строга и мудра,
Но, как прежде, одна и без свиты.

Вечность. Вечности лики текут
Всё изменчиво, всё повторимо
Свет и тьма, перевитые в жгут,
Вдруг являют нам лики любимых

Но- пылинка в игре мировой,
Лишь частица космической бури-
Рад ничтожному: всё же живой
Среди вечной и юной лазури.

***

Что же касается тенденций
Развития нашей милиции -
То лейтенант Шарапов
Окончательно проиграл
Капитану Жеглову.

***

Такова изначально
Суть - и , к слову, логична-
Осень года - печальна,
Осень жизни - трагична.

***

Вопль диспетчера: "Что там?
Связь потеряна вновь!" -
Стюардессы с пилотом
Неземная любовь.

***

Жизнь, вообще, загадка на загадке,
Хоть ясно: ты не царь и не герой.
С описками, без чистовой тетрадки,
Сплошные опечатки и накладки-
Зато как сладко плачется порой.

***

Кое-что о башнях

Пизанская башня
Хочет упасть в мои объятия -
Никогда не поеду в Италию

На Эйфелевой башне
Есть металлическая сетка от самоубийц.
Конечно, смерть на миру красна,
Хотя остаются потом воронки.

Высотные башни - атавизм средневековья.
Когда разложат на них огни?

Каждая башня - неосознаное повторение Вавилона,
Но результат - как во время оно.

***

Бог дал - бог взял.
И снова дал - и снова взял.
И снова дал - и снова взял.
Не успеваешь щеки подставлять
И понимаешь - некуда бежать.

***

Ночами хороша медитация словом.
Иные её называют поэзией.
Что-то сродни астралу души.
Чёрная магия… белая магия . . .
Клубящийся джинн из горла кувшина,
Ветер безумия над жизни свечой
Маленькие веселые гномы,
Кующие серебряными молоточками
Пока ещё безымянные звёзды.
Чья-то прошедшая нежность,
Свиваемая в пряжу воспоминаний -
Мало чего дающее действо.
Но у тех, кто качает весы полнолуния,
Бессмертна иллюзия соловья.
И лунные ноты на небе юном
В экстазе развесит седая земля.

***

Русское народное стихотворение

Перепел перепил
Перепалка, Перепёлка
Перепила. Перепела
Перепили. Пера пыли
Переполох. Перепел:"Ох"

***

Пушкин был великим негритянским поэтом
Он лучше белых писал стихи
И за это они убили его.

***

Сегодня ощутил впервые,
Что в двадцать первом веке мы живём.
Заката краски здесь, как кровь, густые
В начале мая - реактивный гром!

Усталый ангел, как диспетчер сонный,
Координаты вносит на планшет.
И бес, как электрон неугомонный
Сливает компроматы в Интернет.

***

Разве любим мы в девушке
Руки, ноги, глаза, нежные мочки ушей,
Груди, впалый живот, бедра тугие как луки?
Не умолчу и про тайную прелесть красотки,-

Нет, мы любим все вместе.
Не будь какой-нибудь части,
Сильно наша любовь поубавится,
Вовсе, быть может, исчезнет.

***

Я смотрю в высокое небо -
Как и прежде оно голубое.
Только всё ж без вина и хлеба
Для меня оно будто любое.

Я гляжу: цвет луны переменчив:
То шафранов, то желт, то янтарен.
Только что эти ночи без женщин?
К слову, так им за всё благодарен.

Море Чёрное, Желтое, Красное…
Мол, прощай, голубая стихия!
Я помногу пишу и про разное-
У меня по стихам ностальгия.

Нет чужих? - так чего же теряться-
Лей кириллицы вязь на бумагу.
Может, в классики выйду я, братцы.
А оттуда уж - дудки! Ни шагу!

***

Тот, кто будет после меня-
Тот уже будет после меня.
Как те, что были ещё до меня-
Все они были ещё до меня.
Я не ругаю, я не кляну.
В память ныряю, как будто в волну.
Там я хранюсь- лишь один негатив,
Все остальные тебе не простив.

***

Дыхание неба, дыханье луны
Бегут по саванне родные слоны.

Родная саванна, как горный орёл
Я эту саванну в Гренаде нашёл.

Там львы и медведи, тюлени, киты
Там А.Пугачевой крутые хиты.

Там круче мадам только Игорь Крутой
И стонет ЮАР под монгольской пятой.

И едет надменный, как бог, Чингисхан
И губит дыханьем дыханье саванн.

Саванна, родная, проснись иль очнись.
Скорее, когда дорога тебе жизнь!

А если она тебе не дорога-
Спи дальше и пусть сьединяет брега.

Паромщик седой в Пугачевой хите,
Не та эта полночь, и песни не те.

***

Тёмен крест, а пространство сияет,
Но милее душе чернота
Потому, что светлей не бывает
Почерневшего древа креста.

***

Хочешь, тебя я вспомню,
Умную и печальную.
Хочешь, тебе исполню
Песенку величальную.

Ты про меня забыла-
Нет ни письма, ни укора.
Карту судьба прикупила:
Проигрыш светит мне скоро.

Нет, я не плачусь, не жалюсь-
То же при мне, что вначале
Доверия детского малость,
Капелька мягкой печали.

Просто такой откровенной,
Чутче доверчивой птицы,
Я не встречал, к сожаленью-
Такая мне даже не снится.

Да, я тебя понимаю:
Хлопоты, муж и ребёнок.
Не напишу: обнимаю-
Всё же хоть в чём-то я тонок.

Просто две разных дороги:
Скатертью, счастьем, забвеньем.
Всё, что могу я - ей- богу!-
Это вот стихотворенье.

***

Я - не гений, ты - не гений-
В мире много совпадений.

***

Я знаю: творцом мне не сбыться
Песчинкою кануть в песок.
Но где-то на тайных страницах
Мой жребий, как небо, высок.

***

Обещание

Будем биться руками, губами,
Будем биться ногами и тем,
Что цензура не даст мне словами
Рассказать ни в одной из поэм.

***

Это родина, родина наша-
Этот скудный, неласковый край.
Пусть не лучше других и не краше,
Пусть совсем не похож он на рай.

Только здесь мы когда-то родились.
И впитали небес синеву.
Здесь такие нам дали открылись,
Что не встретишь во сне, наяву.

Заметает февральскою вьюгой
Эту степь, эти колки берёз.
И люблю их, как мать, как подругу
И светло, и печально- до слёз.

***

Всегда, везде, в любые времена,
Как колокольни шпиль, есть имена:

Притягивают молнии и громы,
И есть болото: в ряске, полудрёме.

Есть лягушачий хор. И вечное ква-ква
Вот все их немудреные слова.

Лишь пересуды, свары и навет-
Вот весь их жизни простенькой секрет.

И лишь когда поют колокола-
Они едины; не хватает зла

Певцам болотным, И во все года
Чернят они, не ведая стыда,

Высокий гул, плывущий в небесах,
Посредственность у дара на часах,

Бессменная в любые времена.
Их кваканье носи, как ордена.

Ведь так?- прекрасной музыки полет
Для гор и для равнин- не для болот.

***

Всё - мираж: и любовь, да и жизнь.
Всё- в пустыне, во тьме миражи.
Всё- пространств лобачевских кривизн
Загибанья, заверт, виражи.

Смерть уходит в понятие жизнь,
И мудрее, чем старец- дитя
И от этих дурацких кривизн
Я, как Мёбиус, гнусь, шелестя.

***

Косматые мамонты в голубых пещерах.
В звёздном стойбище боги молятся
Деревянной фигурке человека,
Мажут ему губы
Салом подстреленного ангела.
Время, слоистое, как графит:
Каменный век, бронзовый век,
Придумало для объяснения себя самоё
Плутарха, Тацита.
И снова голубая волна,
Окаймлённая кружевной пеной,
Ударяет в берега Малой Азии.
Боги! Время родиться Гомеру!
Эллины! Время садиться в триремы!
Время вёслами вспенить море!
Время подвигов и время героев!
Время Аяксов и время Ахилла!
Время Патрокла и время Энея!
А красивую ложь о Елене
Пусть придумает старец Гомер.
Седой пепел веков
Падает на плечи вулканов,
Гром сражения
Растворяется в громе небесном,
И валуны печали
Катятся в долину забвения,
И ночная темнота
Наслаивается на дневной свет,
И на всех путях человека
Вырастает трава беспамятства,
Трава забвения.
Но не всё потеряно:
Ещё не родился Гомер.

***

Наше сознание стало кубичным:
Куб дома, куб комнаты, куб телевизора.
Все озаренья препарированы кодом двоичным,
Но человек не поднимет брошеного роботом вызова.

Всё мутирует в этом кислотном мире,
Озарённом не вспышкой зари, а вспышкой реактора.
Можешь не верить в ниндзя, не верить в вампиров,
Но трудно не верить уже в терминатора.

И всё подсознанье твоё на экране дисплея
Что трудно себе самому объяснить- объяснит компьютер,
Пусть цепная реакция душу тебе согреет:
Альфа- частица- гроссфатер и бэтта- частица- гроссмуттер.

***

Я многое помню
Что было когда-то:
Зазубренность молний
Из ветра цитаты

Травы ликованье,
Дождя шелестенье.
Не помню названий
Прекрасных растений.

Но помню на листиках
Каждую жилку
Ос ярких баллистику,
Их юную пылкость.

Их счастье: летать
Над цветами, гусаря
Их счастье: не знать,
Что за юностью- старость.

Звучит пусть наветом,
Но найду я средь вьюги
Труп рыцаря лета
В черно- желтой кольчуге.

***

Выходит на орбиту мятежа
Возжаждавшая истины душа.

Как ненадежно- высока орбита-
Теперь уже не скажешь: " Извините".

Так бросив рай постылый и уют.
На света край с любимою бегут.

Так совершают из тюрьмы побег.
Так откровенно - сумасшедший смех

Даёт нам знать, что распахнулась дверь
И узника нельзя достать теперь.

Так всё сжигает до строки поэт,
Поняв, что совершенства в мире нет.

Так отпускают на свободу кровь
Забыть чтоб безнадежную любовь.

Благословляю пламя мятежа
Но отдаляю время платежа

Ещё смотрю на всё со стороны,
Ещё не в состоянии войны-

В неотвратимой череде шагов
Я чувствую дыхание богов.

Ещё не знаю: где она, черта?
Но гибельно- маняща высота.

И руки, точно крылья, распластав,
Лечу, от жизни не моей устав.

***

Обналичим любовь своих ближних,
Превратим её в осени медь.
Мы- поэты, а значит, из рыжих,
Нас исправит, наверное, смерть.

Непорочность невест обналичим,
Чтоб белей декабрей январи.
Кто окажется третьим не лишним,
Всё до капли другим раздарив?

И развесив зелёные флаги
Милосердной и честной весны,
Кровью сердца мараем бумагу,
Безрассудной химере верны.

И когда, непорочна, как ангел,
Ты взлетишь над моею судьбой-
Буду я умирать, как дворняга
На планете моей голубой.

И осыплются дни, точно листья,
Улетят, точно ветры, года
И застыну, горяч и неистов,
Перед словом простым: никогда.

***

Быть нельзя ни в чем уверенным,
Через снег и век скользя.
Но какой сияют верою
Ваши карие глаза.

И когда Вы улыбаетесь-
Рощи вымоет гроза.
Сердце счастьем загорается,
Как июньская роса.

"Ваши пальцы пахнут ладаном"-
Как сказал уже поэт.
Ничегошеньки не надо мне,
Но без Вас мне жизни нет.

И на Ваши плечи хрупкие
Рук своих я не кладу.
В лужах лёд хрустит скорлупкою
Не на радость, на беду.

Сердце птицей неприкаянной,
Заблудившейся в лесу.
Только я в игре отчаянной
Своё сердце не спасу.

И беда совсем  с приметами:
Не сбываются они.
Лишь закаты за рассветами-
Так летят за днями дни.

Я б хотел назвать Вас милою-
Жизнь мне права не даёт.
Загудит над речкой стылою
Мой последний теплоход.

Сердце птицей неприкаянной,
Заблудившейся в лесу.
Подглядел зачем нечаянно
Вашу нежную красу?

***

Издалека, издалека
Издалека, из дальней дали,
Плывут, как вечность, облака
Среди немеркнущей эмали-

Густой  и плотной синевы,
Сияньем золота нагретой.
Куда плывут? Ни я, ни вы
Не знаем. И не знает ветер.

Но всё равно они плывут,
В страну мечтаний уплывая.
Но всё равно они зовут
Туда, где грусти не бывает.

Туда, где вспыхнула роса
Под солнца ласкою влюбленно,
Где синие озёр глаза
На небо смотрят удивлённо.

***

Я разный, многомерный, многоликий
Но в тыщах ликов- всё равно един
Хоть я- сарматский бог, степной и дикий,
Хоть- гармоничный древних Апеннин.

***

Цветущие страны,
Которые цветут не для нас,
Великолепные города,
В которых мы никогда не будем;
Красивые женщины,
Которых мы никогда не будем любить.
И прекрасные, не имеющие конца дороги,
По которым мы будем идти целую вечность,
Пока нас не пожалеет
Великодушная, милосердная смерть.

***

Радуга- дуга, над речкой мост
Разноцветный: красный, жёлтый, синий…
Мне всегда хотелося до слёз
Встретится на том мосту с Мариной.

***

Ослепительна, осиянна
Алым светом шестнадцати звезд.
Ни любви не узнав, ни обмана
Ты идёшь на меня в полный рост.

***

Я, бывает, порой и сплеча рубаю:
Чаще маты и реже гораздо рубаи.

***

Светлая горошина луны
Катится по тёмно- синим тучам.
Слушай тишину ночную, путник.

***

Гусару

Сорили отвагой и златом,
Влюбляли в себя невзначай.
Под твёрдым и верным булатом
Кому-то шептали: "Прощай".

Но это детали и только.
Виньетка, заставка к судьбе.
А где-то прекрасная полька
Спешит на свиданье к тебе.

***

И где-то там, у космонавта
За серо- голубым плечом
Уже осталося- представьте!-
Седьмое небо, и ручьем

В него вливается нирвана,
Кружится ангелочков рой!
По Библии и по Корану
Уже блаженствует герой.

Но нет: внимательные очи
Щитка приборов негу зрят
И бог доволен, между прочим,
Таким старанием ребят.

***

Я повторяю вновь и вновь:
Беру в соавторы любовь.

***

В дни поражений и побед
Храните к чести пиетет.

***

А что у неё там было-
Под свитера синим ворсом?
А что у неё там было-
Под юбки серой фланелью?
А что у неё там было-
Под черной кожей сапожек?
А что у неё там было-
Под глаз наивным прищуром?
А что у неё там было-
Под шлемом волос пушистых?
А что у неё там было-
Под точностью легких жестов,
Округлостью легких жестов.
Под плавностью легких жестов?
Да что вообще случилось?
И кто кого потерял?

***

Грохочет копытами осень
По звонкой, как снег, мостовой.
И неба случайная просинь
Пожухлой рядится травой.

Все осени триумвираты:
И ветер, и хлад, и вода
Разят беспощадным булатом,
Стекая по лезвию златом,
По зелени красным ведя.

Летучей полны паутиной
Осенней поры воздуха,
И реки покрыты патиной,
До сердца дошедшею стынью
Уже ледяного стиха.

***

Я, наверно, моллюск,
Прилетевший с далёкой планеты.
В каплю света вопьюсь,
Чтобы мне дотерпеть до рассвета.

Пузырёк кислорода поднимет
Прямо в самые волны меня.
И чужая стихия обнимет
Голубым постоянством огня.

Из созвездия Альфа Центавра
Не прощупает импульс меня.
А коснётся медуза муаром,
Красноватый мой бок оттеня.

И поднимутся чудища к свету
Посмотреть на скитальца миров.
А пока б дотерпеть до рассвета,
Слишком тропиков климат суров.

Я, привыкший к дыханию лавы,
К шевелящимся стонам огня,
Обручаюсь с медузы муаром,
Ярко - синей волною оплавлен,
Полонившей отныне меня.

И теперь постоянство свободы
Паче чаяний славы ценю,
Погружаясь в холодные воды,
Протянувшие гребни к огню.

***

В семи меня купали водах
И жгли меня в семи кострах
Семь дней в семи своих погодах
И семь ночей, что на устах

Семи царей, ко мне взывали,
Но семь я раз не дал ответ.
И дам теперь его едва ли,
Всех страшных числ апологет.

***

Был я бабкой на кону
Накануне, накануне.
Битой выбили Луну-
Потому и полнолунье.

***

Когда бежала ночь бесславно,
Когда ее попрал рассвет
Я вспоминал о самом главном,
Еще в обьятиях тенет

Передрассветного покоя,
Передрассветной тишины,
Я что-то вспоминал такое,
Что кануло в загашник тьмы.

Я что-то вспоминал такое,
О чём ещё не вспоминал
И щупал я со сна рукою
И этим память обрывал.

***

Памяти Иосифа Бродского

Он был вчера- мы были все при нём
А он при нас- и было всё прекрасно
Но с этим високосным январём
Душа моя навеки не согласна.

Прощай, Иосиф. Пусть туманит взор
Зеркальное великолепье Леты-
Как пуст теперь открывшийся простор,
Хоть все просторы без людей нелепы.

Но если озарён твоим стихом-
Откуда он? - то выше пониманья-
Молчал тогда, глотая в горле ком,
Прости за запоздалое признанье.

И, как венок, печаль мою прими
Но в этот день природа вся печальна
Ведь там, из отплывающей ладьи,
Твоей руки чуть видное прощанье.

***

Я люблю, обожаю мгновенья
Срыва в пропасть, сухого огня
И блаженства моих озарений
Непонятны ещё для меня.

Появляются легкие блики
И волненьем стесняется грудь
Ручеёк невесомой музыки
Зажурчит, проторивши свой путь

И закапают рифмы, наречья,
Станут ближе и небо, и дол
И тогда, отодвинувши вечность,
И пишу я для вечности- в стол.

***

Не помню, не помню, не помню
Когда то есть в веке каком
Я был императору ровней
И выше его- дураком.

***

Для поэта важна незадача,
Нелюбовь, неуспех, непокой.
Если он не тоскует, не плачет,
Если слёзы не льёт он рекой, -

Настоящих стихов не напишет.
Грош ему, как поэту, цена
За печали с поэта не взыщут,
За спокойствие взыщут сполна.

***

На селе не последний я парень.
И  плечист, и собою пригож
Провожают девчата глазами.
Им по мне не вздыхать отчего ж.

Я - шофёр. Мне не надо другого:
То из рейса, то в рейс выезжать.
Лучше нет ничего, чем дорога
Было б только кому провожать

Вы уж зла не держите, девчата,
Но по сердцу мне только одна:
Ждёт она на гражданку солдата,
Потому что в него влюблена.

Никогда приставать я не стану,
Если знаю: меня здесь не ждут,
Всё, наверно, проходит с годами,
Только медленно годы идут.

И она ошибётся едва ли
И дождётся и счастлива вновь
Я сигналю, сигналю, сигналю
Я прошу:" Осторожно, любовь".

***

Милая, чудесная,
Всё хорошо.
Получим пенсию.
Откроем офф-шор.

***

Ночами мне снятся аисты Японии,
Черно-белые, тонконогие, танцующие птицы,
И хризантема сердца моего,
Колеблемая нежными ветрами,
Плывёт в забвенье по теченью тьмы.

***

И я знавал когда-то счастье.
Неосязаемо руками,
Оно крошилося на части,
Оно стекало ручейками.

И утекло, и раскрошилось...
Лишь память бледной позолотой
Как сердце под рукою билось,
Как губы жалили осотом,

Как раскатились годы- звенья
Как далеко ты укатилось
То полнозвучное мгновенье,
Что ото всех всегда таилось,

Что оживало в чутком взоре,
Мгновенном, второпях, объятьи
Неисчерпаемо, как море
Неистощимо, как проклятье.

***

"Добро должно быть с кулаками"-
Как Тайсон- наповал! в упор!
Должно летать под облаками-
Как из люфтваффе1 Черномор.
1ВВС фашист. Германии

***

Как штрафбат из окруженья,
Пробиваюсь сквозь года,
Отметая ложь, сомненья,
Чью-то нежность иногда.

***

Одни кончают безумьем.
Другие теряют речь.
Не важно то, что ты умер:
Игра стоила свеч.

Взрывались звёзды, как порох,
Пространство текло, как ртуть.
Мир делят на злых и добрых,
Или ещё как-нибудь.

И тогда заигравшийся мальчик
Поймёт,что игре конец.
А он-то думал иначе,
Он верил в себя, стервец!

Окалину звёзд собирая
В шершавую, как пемза, ладонь,
Искал он ключи от рая,
Шептал он: " Моё, не тронь".

Но всё уже было чужое,
На щит находился меч,
Добрым не стало злое,
Но игра стоила свеч.

И, когда в безымянном пространстве
Проснулась от крика звезда
Замедленно, точно в трансе,
Живая текла вода.

А мертвой было немного
Походной баклажки на дне.
И он выпил её - ей- богу! -,
А надо бы выпить мне.

Если бы выпил сразу-
Тогда о чём бы и речь?
И это- конец рассказа,
Но игра стоила свеч.

***

В миллионах светящихся саркофагов
В стылой и нежной земле лежат
Их души, тонкие как бумага,
Давно попали в рай или в ад.

Тела- пособия по анатомии-
В гнилое дерево костями стучат,
Уже не помня болезни, агонии,
Выпустив весь разложения яд.

И ожидает небесного знака
Воинство, готовое давно в поход-
Сорванцы, бездельники, забияки,
Давно отпетый всеми народ.

О, с какой же радостью покинут узилища,
Гомонящей ринутся к свету толпой
Из земли ослепительно- чёрной и стынущей ,
Матерински- доброй и всё же слепой.

Тогда не будет уже правительств,
Забудут все про страховку, налог.
Лишь много скелетов- былого свидетельств
И любящий всех одинаково бог.

***

Первая встреча, она ж и последняя-
Печаль для поэта- забава наследная.

***

Жёлтый наждак луны
О бархате тьмы мечтает

***

В жизни много нагрешили мы
В век железный , в век стальной.
Закрывались божьим именем-
Жили всё-таки с виной.

И живём мы, люди светские,
Той же мучаясь виной.
Ждём, когда пелёнки детские
Станут смертной пеленой.

***

Постоянная битва за честь-
Это доля любого поэта.
Точно с неба  дошедшая весть
Налагает на пошлости вето.

***

Иногда бываю я великим,
Вечности озонами дыша-
Главным образом, когда не вяжет лыка
Тело превозмогшая душа.

***

В синем платье с жёлтыми цветами
Ты идёшь по краешку земли.
С тёмными и грустными глазами,
Жаждущими света и любви.

Полон я сочувствия, надежды:
Вместе мы осилим эту грусть,
Два в любви огромные невежды,
Ждущие больших прекрасных чувств.

Ты идёшь, качаясь как тростинка,
Ты идёшь- печальна и хрупка,
Щурясь на закат. Закат- картинка:
Огненная красная река.

А под ним - сапфировые реки,
Лес зелёный, жёлтые пески-
Всё, что нам подарит жизнь навеки,
Путанице судеб вопреки.

***

Рискни поставить всё на карту,
Своею головой рискни!
Не верят многие азарту-
Как ошибаются они!

Швырни на вздрогнувшую чашу
Свою судьбу, свою мечту.
И шанс ничтожнейший, редчайший
Твою докажет правоту.

Порой сильней ума безумство,
Авось точнее, чем расчёт.
В том, может, высшее искусство,
Чтоб сделать всё наоборот.

***

Ночь прекрасна, Уснула природа.
В небе каждую видно звезду.
И луна посреди небосвода,
Как ярлык в Золотую Орду.

***

Жизнь-мечтаний, надежд вернисаж-
Знойных Африк, клокочущих Азий.
Неужели и я- персонаж
Эротических чьих-то фантазий?

***

Когда тонула Атлантида
Под волн безжалостной стопой,
То, в царство уходя Аида,
Всё ж оставалися с тобой.

И эти храмы, эти рощи
Плодоносящие маслин,
И это небо - скажем проще:
Невыцветающий муслин.

***

Разрывая пургу и пространство
Через время идём наугад,
Гордецы, сорванцы, иностранцы,
Открывая последний парад

Гаснут звуки и рушится темень,
В мелких трещинах весь небосвод.
Мы- одни навсегда и со всеми,
Знаем всё и про всех наперёд.

И пушистые яркие звёзды,
Точно пчёлы, к нам в руки летят.
Как создать это было непросто
Миллионы столетий назад!

Пусть нам легче с придуманным богом-
Чем поможет бессмертному бог?
Пусть выходят нам горести боком-
Запасаемся ими мы впрок.
Пусть бушуют магнитные бури,
Пусть последний умрёт человек.
Мне неведомо: в чьей партитуре
Этот сердце взрывающий снег?

И когда континенты сползутся,
Хлынут воды- уже навсегда,
Звёзды в темень слепую сорвутся,
Чтоб исчезнуть уже без следа.

Только нам в этом славном походе
Век за веком брести наугад-
Отступать в арьегарде природы,
Хоть и гибнет всегда арьегард.

***

Шатается ветер, как пьяный.
Как пьяный, шатается день.
И камешек сердцем стеклянным
Мне встретить уж больше не лень.

Ну, хватит!- зачем уклоняться?-
Пусть брызнет осколками всласть!
И надо того лишь бояться
Что могут в него не попасть

***

Вот и смолкли великие души,
На забытом писав языке.
И заносит летейская стужа
Откровенья на влажном песке.

***

Он пил,
Писал стихи.
Он был,
А все ха-ха, хи- хи-

Всё выглядит потом
Полнейшей чепухой.
С забитым глиной ртом,
Не обретя покой,

Витает в тех краях,
Где пел он и любил.
Лишь ведает аллах,
Кого он там забыл.

***

Честно и прямо
Спроси: "Зачем я живу?"
Кони ислама
Топчут буддизма траву.

И магендовид1
Серебряным блеском слепит
Значит, жить стоит-
Так, Соломон и Давид?

В сердце кружится
Пусть крестовина окна-
Разные лица,
Но, все-таки, вера одна.

Дай, всемогущий,
Успокоенье душе-
Сад мой цветущий
Вянет и блекнет уже.

Вечного Слова
И перелетного сна-
Нет ведь иного
Всё ж у тебя для меня?
1 еврейская религиозная эмблема
(и государства Израиль)- шестиконечная звезда.

***

Быть может, памяти не стоит
Мой сон- несбывшаяся быль.
По небу конь кругами ходит,
Взбивает голубую пыль.

Он сам- как голубое пламя,
Глаза- два голубых луча.
Но сон невещий между нами,
И в этом сне горит свеча.

***

Как устрица, захлопнется душа
Для темноты от солнечного света.
И будет, если сможет , в барышах,
Когда воображение поэта

Разбудит моря в ней голубизну
И ясное дыхание прибоя.
Скользнёт потом спокойно под волну,
С улыбкой соглашаясь на любое

Из тех наитий, коими полна
Душа- поэта несомненно!- Бога-
Она уже сиянием полна
И свет течёт из сумрака былого.

***

Хорошо бы родиться испанцем,
Хорошо бы родиться китайцем,
Изумлять перламутром и глянцем,
На красивой лошадке кататься.

Хорошо бы над фарфором тонким
Шелестеть веерами, шелками
Хорошо бы в плывущих потёмках
Сердца стук ощутить под руками.

И когда зазвенела б рапира,
Сталь рапиры надменно встречая,
Ты отдал бы весь мир- не полмира-
За восторг: этот звон не случаен.

Пусть Веласкеса кисть и Мурильо
О тебе никогда не расскажет-
Что не будет и то, что не было,
Воедино лишь музыка свяжет.

Пусть причудливы синие змеи,
Как драконы плывут облака.
Взгляд Горгоны со взглядом Медеи
В летаргию погрузят века.

С синим дымом кальяна восходит
В небывалые выси душа.
Что уходит и то, что приходит
Пусть придёт и уйдёт, не спеша.

Ибо то, что немило испанцу,
Никогда не полюбит китаец.
Дух воинственный бродит романский
Посреди азиатских ристалищ.

***

Гадают всю ночь звездочёты,
Колдуют всю ночь колдуны.
Кто спит без большого почёта-
Надеюсь: хотя бы вруны.

Пусть вам нагадает цыганка
Всё ту же большую любовь.
Но пули летят спозаранку,
И льётся живых ещё кровь.

Как жить в этом диком Бедламе
Ещё не сошедшим с ума?
Но скрипка играет упрямо
И свет зажигают дома.

***

Замолви за меня словечко, Анна-
Любовь моя, умершая давно.
Авось, взмахнёт крылом пернатым ангел
И вылетит с добычею в окно.

***

Как часто убегает по ночам
Душа из нас, как белка золотая.
И прыгает по неба кирпичам
И звёзды, словно ягоды, хватает.

И прячется порою за луну-
Наивная, беспечная шалунья-
Посмеиваясь: больше не вернусь,
Останусь в этой светлости латунной.

***

Небеса возвращают долги-
Терем света не может иначе.
Но среди светоносной пурги
Чают всё же особой удачи.

Точно сердце лазурным крылом
Почему непонятно задето.
Всё без жалости бросив в былом,
Как в монахи уходят поэты.

***

Отстрелялся и вышел в тираж.
Насовсем, навсегда отстрелялся.
И от радости ахнул тир аж.
Ну, а снайпер смеялся.

***

Я- не поэт
Я- не поэт.
И не был никогда поэтом.
Я- не Иванов, и не Фет.
И хватит говорить об этом.

***

Горб топорища весною розов-
Так мало ответов, так много вопросов.

***

Жалко такую губить красоту.
Хоть Бог отвёл ей не лучшую роль.
Ну, улетай, улетай в высоту
Серая леди, изящная моль.

***

И мне положена, наверное,
Частица света и тепла.
И мне положено, наверное,
Чтоб женщина меня ждала.

Чтоб волновалась, улыбалась,
Смотрелась в зеркала сосуд,
Где жили грусть, надежда, жалость,
Что нежностью всегда зовут.

***

В этот город измена войти не должна.
В этот город измена не может прокрасться
И одна перед Богом и миром вина.
Он погибнет- Сивилле нельзя ошибаться.

Серой жестью волны прогибается путь,
Режут ножницы лодок упругое время.
Чайки в небе кричат лишь одно: " Не забудь"-
Постоянный рефрен бесконечной поэмы.

***

Плывёт эскадра капитана Немо
В сиреневых, как вечность, небесах.
И стаи звёзд, мерцающие, дремлют,
Запутавшись в коралловых лесах.

Приливы и отливы совпадают
С дыханием приснившейся луны.
И то, чего, наверно, не бывает,
Мы всё же испытать обречены.

Не верим мы сбывающейся сказке,
Сияющей, как хаос первых дней,
Тьме этой, пузырящейся и вязкой,
И полной неопознанных теней.

***

Немножко нежности возьми себе в запас,
Возьми себе в запас души частицу.
А больше, извини, я не припас.
А больше даст другой. Потом, а не сейчас.
Тот, что во тьме неведенья таится.

***

Ломалась пополам ладья,
Влетая в каменное море.
Плескала звёздами бадья
С мадьяр живым огнём во взоре.

Трубила радостная печь,
Как Этна лаву извергая.
И ластился к кольчуге меч,
Её колечки прорубая.

А Таня всё жила, жила,
Совсем о встрече не мечтала.
И только горечи игла
Её царапала  устало.

***

Водой меж пальцев утекает Дарий,
Горой повсюду высятся тела.
Меня  в свой сумасшествия гербарий
Осенняя природа не взяла.

Зима уж подступает Александром.
Чуть раньше- позже чуть-своё возьмёт.
Как будто над бушующим Скамандром
Гефест свой обруч огненный куёт.

***

Приснится же такое с похмела-
А трезвому не то ещё приснится.
И ты, вздохнув спросонья : " О, алла! ",
Начнёшь рукою правою креститься.

***

Не пожалейте Хлестакова,
А полюбите вы его-
Он врёт безудержно, толково,
Хоть не упустит своего.

Каков размах, когда ресурсы
Почти ничтожны! Для вранья
Родился он. Его искусству
Дивится вся вралей семья.

И даже Бомарше бессмертным
Одобрен был наш Хлестаков
Да, он- обманщик, но поверьте:
В душе любой из нас таков.

***

Да, стихи достаются недаром.
Тяжело достаются стихи.
То пахнут вдруг безумья угаром,
То всплывут вдруг былые грехи.

То предсмертное в них , то в них стоны,
То в них кается ямбом душа,
То за счастьем пустая погоня,
То вдруг нет за душой ни  гроша-

Пустота - Но из места пустого
Никогда ведь не вырастает сад
И ни слова порою- ни слова! -,
И ни слова порой невпопад.

***

Я был качанием цветка
Над пропастью лазурной мая
Сгорали в пламени века,
Пока в неведенье рука
Тянулася, не понимая,

Что рвать большого смысла нет,
Летали бронзовые пчёлы-
Мгновенной смерти силуэт
Сродни дыханию Эола.

Благоуханна и свежа
Пылала синью чаша мая.
И зябла сонная душа,
Цветок дыханьем обнимая.

***

Размочи скупой сухарь вниманья
 В пьяной, откровенной болтовне.
Если мы молчали по незнанью,
Правда поднимается в цене.

Расскажи - потом про всё забудет
Твой попутчик, добрый и бухой.
Ах, какой спасаемся мы, люди,
От тоски и горя чепухой!

***

Всё засыпано белой золою зимы.
Побелели не только деревья- и мы
Да, дружище, дружище, и мы побелели-
Неужели и мы, как земля, отгорели?

***

Кипящей сепией, сангиной,
Ошеломительным мазком,
Застывшим словно звездный иней,
На рубеже уже таком,

Где тянет вечностью нетленной,
Где блекнет даже синева,
Где перед пойманным мгновеньем
Бессильны всякие слова.

***

Хорошего враг- лучшее,
Как кто-то из умных сказал.
Всё верно, но всё же не мучь его,
Напрасно чтоб он не страдал.

Хорошая всё же синица
И ей так уютно в руках.
А то, что тебе только снится,
Летает еще в облаках.

***

Пусть намертво тиски капкана сжаты,
И пусть тебе ночами не до сна...
Но всё равно появится глашатай
И всем объявит, что пришла весна.

Пусть сладкая вливается свобода
В твою бедой истерзанную грудь.
Хоть ты о прошлом не напишешь оду,
Элегию сложить не позабудь.

***

Почти безумьем дыша,
Чего-то жаждет душа-
То бубнов, то волн Мальстрема,
То просто карандаша.

То оттиск какой-то прозы,
На рот её пьяный похожий,
Тянущий, как присоска,
Любовь- и мороз по коже.

Какой-то давний, наивный.
Напев, быть может, и дивный,
Но дикий, как в поле колос,
Не ищущий больше ливня.

Как камень жаждет прохлады,
Как ждёт ожиданье досады.
И чей-то голос сквозь слезы
"Уже- говорит- не надо ".

Так что же такое было
Рожденьем меж и могилой?-
Дыханьем свеча задута
И света не накопила.

Среди наркотических оргий
Лежал среди трупов в морге
И бил я, безумный, в бубен
И был я, как Рихард Зорге-

Посланцем живых среди мёртвых,
Наивных совсем и тёртых,
Мужчин, да и женщин тоже,
Любого- на выбор! - сорта.

Луна скукожилась в небе ,
Ветра кружили без гнева.
Средь синих , как глаз твой, линий
Каких-то безумных напевов.

И плакал я , и смеялся
И миг один оставался
До самой последней точки,
Где мир во мраке терялся.

Бродил , лишенный покоя,
Огонь, " Да что же такое?"
Порой вопрошая то сено,
То дерево- с треском- любое.

Решения  и проблемы
Уже, как кожа с экземой,
Встречались , сплетались в обьятьи
Мертвящей, зудящей темы.

Побьют лепестки морозы,
Погубят страха неврозы
То вечно живое чувство,
Те вечно прекрасные грёзы.

Как масло на сковородке,
Айсбергов белые лодки,
Плывут в горячий экватор,
Шатаясь, пьяной походкой.

И ветер,  листву сдувая,
Уносит также трамваи
По желобам серых улиц,
И этих и тех забывая.

Рассветы , закаты, рассветы...-
Но шепчет: " Не это, не это"
Поэт. Взыскательней снобов
Не сыщете, чем поэты.

Но женское, сокровенное,
Уже количество энное
Отдавшись своим мужчинам,
Так ценит, так ждёт мгновенное

Чернила всё не кончаются.
Любые поэты отчаются:
Ведь больше чем вдохновенья
Чернил - и они стреляются.

Но всё же по воле рока
Плыву я в том же потоке,
Такой же, как белый парус,
Такой, как они, одинокий.

***

Путь лирики- увы!- совсем не нов.
Ветхозаветен- Что же тут попишешь.
И , возлагая тысячный венок,
Ты той же страстью непритворной дышишь.

Ведь так же манит женщина тебя,
Как некогда Алкея и Катулла.
Как жить, не сострадая, не любя
И не ревнуя той, что упорхнула?

Но всё ж мгновенье счастлив был и ты
Но не воскликнул: " Повторись мгновенье! "-
Живут ведь раз и чувства, и цветы,
Ведь просто невозможно повторенье.

***

Живу не ради я наживы,
Не ради славы, но живу.
А ради капельки наива,
Переходящей в синеву.

А ради чуточки печали
В высокий расставанья час
И чтобы так же провожали,
Как некогда встречали нас.

***

Что поделаешь: жизнь коротка.
И с мгновением каждым короче.
Смерть ещё далека, далека,
Зацепить твоё тело не хочет.

А душа ведь бессмертна и так-
Лишь меняет свою оболочку.
Может жизнь для души- не пустяк.
Только вексель, что дан ей в рассрочку.

За него, безусловно, платить.
Чем? Любовью, печалью, стихами...
Даже душу продать, может быть,
Чтобы в срок расплатиться с долгами.

***

Сто печалей, обид, расставаний.
Время нижет на нитку любви.

***

Звени, звени, струна,
Струись, струись, ручей,
Беги, беги волна
В простор чужой , ничей.

Дыши, дыши печаль,
Таись, таись душа.
И всё, чего не жаль,
Не стоит и гроша.

Дари мне новый день,
И радость, и покой.
Душе отрадна лень,
Текущая рукой.

Я - тоже этот день,
Я- тоже эта ночь.
Я-тоже эта тень,
Струящаяся прочь.

Пусть плоть твоих равнин
Рождает эхо гор.
Но если я один,
Что радует мой взор?

Пустынен небосвод,
Уставшему в пути.
И каждый день - как год
И веру не спасти.

И что мне до того
Какая в сердце блажь?-
Всего-то моего,
Что скажет карандаш.

Всего-то моего
Вот этот день и ночь-
Пылинка итого
И некому помочь.

***

Одни стихи- как обещанье,
Другие- перечень грехов.
Поэт! Молчи- твоё молчанье,
Дороже мне твоих стихов.

***

Расплескала синеву ромашек
Яркая зелёная трава.
Лето пью из ландышей рюмашек
И ищу заветные слова.

Сшиты дали с небосводом зноем,
И парит, парит который день.
И летит по радостному полю
Коршуна стремительная тень.

И звенит по жести трав кузнечик,
Кружится от счастья голова-
Дух теряя, в предвкушеньи встречи,
Я ищу заветные слова.

***

Когда отгремели салюты,
Окутала мир тишина,
Сказали живые наутро:
"Будь проклята эта война."

А сколько погибло в сраженьях,
А сколько домой не придёт?
В невзгодах каких и мученьях,
Ковался тот памятный год!

И целая жизнь человечья
От той отделяет войны.
И снятся нам целую вечность
Совсем не военные сны.

***

Заплатите налоги-
А не то протянете ноги.

***

Ночь- это время котов,
Кот ко всему готов.
Охотится ночью кот-
Таким его создал Gott.

***

В этом мире пустых обещаний,
В этом мире ничтожных сует,
Признаю я лишь смерть и страданье-
Как и должен, наверно, поэт.

Но, влекомый надеждой на счастье,
Признаю- в высшей мере- мечту,
Потому, что в дожди и ненастье
Сердце верит в свою правоту;

Потому что забвенье былого-
Всё ж не лучший в грядущее мост
И вплетаю я в серость основы
Золотое сияние звёзд.

***

Бабочка лета, яркая, пестроцветущая,
Улетает в белую мглу.

***

Занимая положенный ей объём,
Вытеснив определённое количество голубого эфира,
Она в мечтах вся: а если б вдвоём?
Словно каждый из нас ходячий сейф, на ножках квартира.

И её габариты вызывают счастья подьём:
Есть у неё- есть!- замечательные просто места
И надо быть безусловно с нею вдвоём-
Ведь должна же сбыться ея мечта.

***

Был сильный дождь,
Промокла вся одежда.
Лишь со свистком арбитра
Умерла надежда.

***

На мачте корабля сидела дура
Прекрасней чем небес архитектура.

И пела: "Тра- ля- ля- ля тра- ля- ля".
И ждала принца или короля.

Но к ней матрос на самый верх поднялся,
И с девой ото всей души обнялся,

И сотворил на мачте прямо грех.
Суть басни: потому имел успех

Матрос, что дева высоты боялась
И потому лишь не сопротивлялась.

***

Постоянность моих опозданий
Компенсирует всё ж суету
Тех неумных, несносных созданий
От которых несёт за версту.

То ли запахом денег, то ль пота,
То ли вместе и этим и тем.
И меня раздирает зевота,
Отбивает охоту совсем

Добиваться чего-то- ведь что-то
Остаётся тогда в стороне.
И живу без большого почёта,
Но в желанной такой тишине.

Сыт, одет и копейка найдётся,
Было чтоб чем друзей угостить.
Нет, я рад- хорошо мне живётся!-
И готов я любого простить

За его устремлённость к успеху
- Бьётся, бедный, как рыба об лёд!
Для меня же старается Пьеха
И о ландышах что-то поёт.

***

Спокойна, величава простота.
Прекрасна интонации негромкость.
Осмысленность- великая черта.
Она - как огнь, пылающий в потёмках-

Выводит нас, плутающих, на свет,
Дарит нам исцеление покоя.
Как тысячи блуждающих планет,
Презрев своё стремленье вековое,

Вдруг устремлятся в чёрную дыру .-
Так губит всё неумная поспешность.
Шедевры превращаются в муру,
Жестоко мстит малейшая небрежность.

Так пусть сквозь ум мерцает красота,
Пусть красоты оправой будут мысли.-
Тогда и станет горней высота,
В снегов короне вдохновенно-чистой.

***

Пусть будет наша жизнь кому-то дар,
Как откровенье высшее кому-то,
Как гибелью чарующий пожар,
Как мягкое сиянье перламутра,

Как солнцем иссечённая вода,
Что искривляет наше пониманье,
Как канувшие в волны города,
Уже свои забывшие названья.

Пусть тайна жизни нас приворожит
К своей изнанке: умиранья тайне.
Зелёный лист на воздухе лежит,
Соединённый с деревом случайно.

И ночь из амбразуры тишины
Разит небес сияющие знаки.
На цыпочках невидимые сны
Кружат вокруг уснувших Зодиаков.

***

В каждом городе есть следы не твоих ног,
В каждом сердце есть память не твоих губ,
Каждая бесконечность имеет своё дно,
Каждая нежность кончается вздохом: " Груб!"

И надо уносить ноги, пока цела голова-
Лучше всё же, чем голову прятать в песок.
И льются на мельницу тщеславия бесконечно пустые слова-
На могилу сердца и разума какой по счёту венок?

***

Ибо мы с тобой на разных уже берегах,
Ибо счастье обоим нам ручкой уже помахало,
Ибо мы- а я что могу?- в бытия различных кругах,
Ибо времени много уже на часах- на твоих и моих- набежало.

У меня есть давно нелюбимый мной , скучный покой,
У тебя есть давно муж- синонимом: стенка- неважно какая- любая!
Год любой- как книгу- и день- как страницу- раскрой:
Как в Берёзове Меньщиков, сердце увидишь в опале.

Вот и ты обманула, и опять ничего не сбылось.
И опять впереди пустота как мечта голубая
И , наверное, все мы у счастия в горле как кость-
Для летальных исходов и кость-то годится любая.

И коленки твои будет трогать- и трогает- кто-то другой,
Ослепительно- белою кожей твоей любоваться
Буду тоже не я, всё равно называя тебя дорогой
И, ввиду неименья оружья, не буду стреляться.

Что сказать мне тебе? - не услышишь уже всё равно!-
Видно были мы слеплены слишком из разного теста.
Но тебя за коленки я трогал когда-то давно,
Называя своей- как хотел избежать этой рифмы!- невестой.
Но не смог, но не смог... Ты, наверно, другому нужна-
Жизнь умнее чем мы- я поэтому ей доверяю.
Ускользая- вернее пытаясь- от рифмы : жена,
Прихожу я к другой- неизбежной уже - дорогая.

***

Посмотри: ослепителен снег!
Ослепительней даже чем тьма.
Сквозь усилье сомкнувшихся век
Долетает как мысль до ума.

***

Экскурс во всемирную и , в частности, греческую мифологию.
Сначала мне дала
Маленькая бронзовая русалка:
"Что врать: сидела на камне, два века ждала:
Я - не жадная. Мне не жалко."

Потом имела со мной коитус
Каменная из Британского музея Изида.
Была такая любовь, что разбили две греческие вазы,
                оторвали плинтус
И дали по шее греческой же Немезиде.

Потом началась война из-за Аргивской Елены,
Приходилось много любить женщин, главным образом военнопленных.
Потом Троянская война закончилась тем, чем кончаются все войны:
Живые радуются, что живые и говорят, что погибли
Самые храбрые и достойные.

Потом Одиссей заблудился, плывя к своей Пенелопе-
На катере два часа! И средиземная всё же Европа!
Пока он блуждал от нимфы Каллисто до Навсикаи,
Женихи съели всё то, что съели и украли всё то, что украли.

И, вообще, греческие богини побольше дев смертных греховны
Так их Зевс развратил- владыка верховный.
Хотя и всесильный, но пакостный старикашка
Что он только с ними не делал!- всё стерпели бедняжки.

То превращался в золотые монеты,
То становился гусём.
Когда-нибудь поподробней об этом
Я расскажу и , вообще, обо всём.

А сейчас спешу
На свиданье с женой Лота.
Мне, хоть пряник в варенье крошу,
Без соли еда не в охоту.

***

Что возьмёшь с перевода?
Перевод он и есть перевод.
Так вино превращается в воду,
Блеск металла- в пустую породу,
Но красавцем не станет урод.

***

Как долгожданен твой приход весна!
Каких уход твой полон сожалений!
Как нестерпима мысль и как ясна:
И наша жизнь- короткое мгновенье.

***

Медно- красный закат средь небес догорал.
Медно- красный закат, медно- красный-
Точно алою краской плеснувший коралл
В глубине и зелёной, и ясной.

***

Луна, плеснувшая тайменем
В густую ночи черноту-
За небо утреннее вено,
За сад, бушующий в цвету.

***

И я знавал тоски минуты
И слышал бездны голоса.
Зато каким я был наутро-
Как после дождика леса!

***

Это уже бесповоротно: клеймо неудачника
Как верительная грамота себе самому
Как доводящий до отчаянья пример из задачника
И последняя надежда: провожают всё ж по уму.

***

Игрушечные Наполеоны в плюшевых треуголках,
Крошечные Чингисханы с пририсованными углем усами,
Толстенькие Александры Македонские,
Скачущие на палочках с конскими головами-
Мир полон пройдох,
Мир давно измельчал,
Человек отказался от абсолюта личности
В пользу абсолюта толпы.
Мы все из толпы.
Даже если она состоит из одних Наполеонов-
Лишнее подтверждение того,
Что Земля- перенаселенный сумасшедший дом.

***

Порой подступают слезы к глазам непрошено:
Ну, почему я ей тогда был не нужен?
Но если б она была не такая хорошая-
Было б в сто раз хуже.

***

Не помня близкого, давнего,
Летим, как с трамплина, лыжник.
Живём по законам Дарвина:
Грызём и дальних, и ближних.

***

Замурована в камень душа,
Озаряет его изнутри.
Затаившись зверьком, чуть дыша:
" Посмотри на меня, посмотри!"- ,

Год за годом лепечет она.
Но кому эти речи слышны?-
То не нашего сердца вина.
Нет в том также и камня вины.

***

С каких- то пор я перестал чувствовать
Провиденциальную сущность монет,
Неаллегоричную судьбоносность кирпичей.
Но я чувствую ещё недостижимость горизонта,
Настойчивость моря, отзывчивость эха.

***

Как только золотого янтаря
Целуют губы влаги синеву-
На известняк морского алтаря
Слетаются всё грезы наяву.

И грезится бог весть о ком, о чём...
И возомнишь порою о себе
Такое, что не верится потом-
Всё ж свет в непеременчивой судьбе.

И тихая волнуется труба,
И вторит простодушный ей фагот-
У них своя высокая судьба,
Что, может быть, на света край ведёт.

Звенят в шкафах устало хрустали,
Покоем, негой мирный дом объят.
Коралловые только алтари
Всё грезят и поэтому не спят.

***

Красота создаётся не враз,
Жизнью всей красота создаётся.
Надо много труда, чтоб зажглась
Красота, о которой поётся.

***

Возлюбленный асфальтом,
Пробивается к солнцу цветок.

***

Хоть духом - молод, телом ты- старик-
Сей парадокс для человека дик.
И притязаниям его конец
Кладёт- как сына вздорности отец.
Но ведь и сын- учитель для отца!
Но всё же дух- ответчик для истца.
Истец же- тело, старится оно
- Увы!- не так, как старится вино.

***

Ты хотел наслаждаться нежностью цветущего барбариса,
Как нереида резвиться в буранно- бурунном просторе,
Хотел рассекать углы покоя мятежною биссектрисой.-
Как детский кораблик, плывущий во взрослое море.

***

Она вся какая-то импрессионическая:
Состоит из солнечных световых пятен.
Смотреть на неё нужно с определённого расстояния.
Но её руки, но её губы, но её глаза...

***

От случая к случаю пишем стихи.
Что наши стихи?- ха-ха да хи-хи.
Ха-ха да хи-хи, да, вдобавок, хе-хе-
Что проку Вам, сударь, в такой чепухе?

***

В тридцать три уходить- рано,
Но зато в шестьдесят- поздно-
И Иуды уже стары,
И Пилаты не так грозны.

Выбирай что тебе , человече,
Даже если выбора нету-
Сотрясают такие смерчи
Голубую мою планету.

Так везде во всём выбираем.
То, что лучше иль то, что хуже.
Меж земным и небесным раем
Лишь чистилища плещутся лужи.

Смерть всегда пора увяданья
Только всё увядает мгновенно
Ну, а наша жизнь- от незнанья
И поэтому лишь откровенье.

***

Представьте себе футболиста, разьятого на части:
Левая нога, обутая в бутс, правая нога , обутая в бутс,
Торс, одетый в майку с номером шесть,
Голова, забившая столько прекрасных мячей,
Руки футболиста, которыми он умеет так хорошо толкаться-
Особенно неприятна эта картина жене футболиста,
Которая любит его кривые мускулистые ноги,
С вросшими ногтями, в шрамах, побитые в сотнях сражений,
Руки его , умеющие так нежно обнимать,
Голову его, белокурую, с серо- стальными глазами,
Торс его, тяжесть которого так восхитительна в минуты любви.
Нет, определённо, жене футболиста
Не понравится моя поэтическая грёза
Я вижу: как она морщится, говоря со вздохом: " Какой дурак!"

***

"Есть женщины в русских селеньях!"-
И в каких они только ни есть!

***

Растиражированная в тысячах порнокассет,
Всуе помянутая  в миллионах слащавых стихов,
Как ты прекрасна, говорящая "да " или " нет",
Отвергающая или принимающая, как принцесса, любовь.

Но так, как реки стремятся впасть в океан,
Но так как кружится и кружится голубая, как пепел, Земля,
То как ты поверишь моим непонятным словам,
Закрутившимся как стрелка, потерявшего курс корабля.

Славься, прекрасная, и веруй в истину слов,
Возносящих до неба женскую красоту.
И веруй в магию кому-то приснившихся снов,
Рассиявшихся, как ангелы, скользящие в высоту.

И когда уплываем по синим волнам эфира,
Притягательным, как магнитное пенье сирен,
Непонятная как НЛО расцветает вдруг роза мира,
Компенсируя пошлость предательств и грубость измен.

***

А было, каково ему блеснуть
В свой век на откровенья неблестящий?
Как антрацит сверкающую суть
Найти, добыть, в железный бросить ящик.

Потом опять надолго замолчать,
Молчанием своим не изводиться.
И дымный блеск в потёмках различать,
Добыть который стоило трудиться.

И так стареть: с достоинством, с умом:
Не чистый лист, так чистая хоть совесть.
Здесь просто старость, а стихи- в былом-
Всё сделано уже как надо то есть.

***

Красота должна быть строгой,
Красота должна быть чистой.
Как девчонка- недотрога-
И смеющейся, лучистой.

Красота должна быть доброй,
Красота должна быть смелой,
Согревать нам души чтобы,
Наполнять сердца нам верой.

Красота- всегда от неба,
Красота- всегда от Бога.
Как мерцающая Вега,
Как ромашка у порога.

***

У меня нет над другой душой человеческой власти.
И она не откликнется. Зови- не зови-
Вступительный порог счастья,
Стартовый капитал любви.

***

Человек- это бывшая птица.
***

Стою недавно у ворот,
Беседой с другом занят.
Вдруг вижу: девушка идёт
С зелёными глазами.

Я подошёл к ней и сказал:
"Какой прекрасный вечер!
И как закат на небе ал! "
Она в ответ : " До встречи."

Четыре месяца прошло,
Пока её я встретил.
Сказал я ей : "Как хорошо
Сегодня дует ветер! "

Она в ответ мне: "Хорошо.
А вам- то что за дело? "
Ещё два месяца прошло.
Кто скажет:  пролетело?

Я ей:"Какой на платье шёлк!
Материя в горошек."
Она:"Два месяца прошло,
А вы одно и то же.

Как вы несносны! Предо мной
Блесните ж даром речи!"
Я ей: "Прошу Вас стать женой!"-
У нас от этой встречи

Родился мальчик озорной
С зелёными глазами,
Любимый мною и женой.
За что? - не знаем сами.

***

У юной рожи-
На лунной коже
Росы агаты
И ароматы

Царицы Савской
В ночь Соломона.
" Любимый, здравствуй!"-
И тает лоно,

Как снег Сибири
В песках Сахары,
Как зной Севильи
В огня загаре.

И пряным соком
Течёт страданье,
И с нежным стоком
Влечёт свиданье.

И в колыханье
Тьмы чёрно- алой
Есть жизни тайна
И смерти балы-

Перетекает
Одно в другое,
И помыкает
Мной как слугою.

Но эти ночи
Так откровенны
Как тела корчи
В огне геенны.

***

В данную минуту-
Смакую данную минуту.
Не понятно за что мне данную,
Но тем не  менее представляющуюся небесною манною.
Сочетающую низкое и высокое,
Сопрягающую близкое и далёкое,
То откровенно глупое, то прямо одическое,
Напоминающее просто время аттическое.
И я обитаю в ней тем не менее.
Хотя и не более, но всё ж и не менее.
И со мной мои сослуживцы, прохожие и собаки,
Ночное небо, осенённое знаками Зодиака,
Утро, хотя не седое, но всё же туманное.
И жизнь- лотереечка безобманная,
В которой каждый орёл превращается в решку,
И каждый ферзь забывает, что был он пешкой,
В которой каждая дрянь притворяется королевою,
Хоть и не помнит сама: была ль она девою.
Но чур нас от взглядов дотошных и слишком пристрастных.
А не то мы будем- а как не будем? - в числе несчастных.
А будем верить в то, что жизнь- лотереечка безобманная,
Всё- таки смакуя- всё- таки смакуя- минуту данную.

***

Разрежем тишину на части
Как благоденствия земного каравай.
Нет, не любви, не пиршеству, не счастью-
Неговоренью песни выпевай.

И знай: твоя душа произрастает
В певучей той и тёмной тишине.
Пусть книгу судеб ветр перелистает
И пусть найдёт страницы обо мне.

Узнает о моём происхожденье:
Из той я, благодатной тишины,
В которой мне являлись наважденья
Как из ворот слоновой кости сны.

***

Телёнок. Большой и красивый.
Большой и красивый телёнок.
Телёнок. Большой и счастливый.
Коровы любимый ребёнок.

Он тычется радостно в вымя.
И хвостиком вертит упрямо.
И знает: с сосцами тугими
Красотка рогатая - мама.

Она ему вылижет шерстку,
Как может, его обласкает.
И белый, как снег, полумесяц
На лбу его дерзко сверкает.

Он вырастет. Станет огромным,
Могучим и смелым, как папа.
Но добрым, как мама, и скромным,
Душевным, умеющим плакать.

Он влюбится. Будет с невестой
Пастись на зелёных просторах.
Он женится. Свадебной песней
Наполняется степи и горы.

И после родится сыночек,
Такой же, как он, белолобый.
Любви разделённой цветочек
От лучшей на свете коровы.

Так будет потом, а покуда
Сосёт он пахучее млеко.-
Живой, первозданное чудо
В космическо- атомном веке.

***

Не плачь на рассвете,
"Не спи на закате"1.
Не думай о смерти-
И жизни нам хватит.

И хватит нам счастья,
И хватит нам хлеба-
Проявит участье
Высокое небо.

И даст нам детишек-
За то, что мы честны-
Девчонок, мальчишек,
И даст, может, песен.

Ведь с песнею проще,
Живя, умирая.
И детский твой почерк
Всегда я узнаю.

И даже за смертью,
В нейтронное гетто.
Я брошу: "Не верьте
Ни в песню, ни в лето".

Ведь всё скоротечно,
Всё тленом порочно,
Прискорбно невечно,
Печально непрочно.

И я умоляю:
" Не спи на закате".
Беду умаляю-
Ведь горя нам хватит.

Тебя обнимаю:
"Усни. Это ветер".
И всем заклинаю:
"Не плачь на рассвете."

1- строка Н. Горбаневской.
 
***

Рука, запущенная жестом принцессы
В рыжие волосы.
Голос звенящий, сорвётся если-
Что будет с голосом?

Потом уже соберут или склеют
По законам, акустики.
Капризная девочка, добрая фея,
В глазах только грустики,

Жить, видно, несладко на белом свете-
Что, правда, хорошего?
Она растает как сон на рассвете
Нежданно- непрошено.

Она наколдует добрую сказку-
Конец удивительный.
Но, если не догадаетесь сразу,
Простите, простите ей!

Смешинка красит хорошую фею,
Как доблесть- сказание.
А я о многих словах сожалею,
Что высказал ранее.

Такой характер, что не переделать-
Могила горбатого.
И, хоть семь пятниц на каждой неделе,
Иду на попятную.

***

Коррида- это самая жаркая любовь:
Всегда кончается смертью.

***

В этом городе уже ничего не будет.
Потому что, всё уже случилось.

***

Подобно огненной стихии
Вдруг водворённой в берега
Твои мне волосы тугие,
Их ярко- рыжая река.

И как пахучи эти воды,
Как их медвяная руда
Лишает памяти, как годы
В дурмане тают без следа.

***

Как три тополя на Плющихе,
Как у Чехова три сестры-
Три судьбы, три богини1, три лиха
Разжигают в небе костры.

Как спастись от такой напасти,
Как уйти от такой беды?-
Заблудилось в трёх соснах счастье,
Грусть шепнула: " Тебе водить".

Лёд затянет осенние лужи,
Все укроет следы снегопад.
Сердце жаждет тепла, но кому же
Эта нежность нужна невпопад.
1 - три Парки.

***

После нас- пустота , немота...
Позади- незвучание звука.
Всех прихлопнет молчанья плита-
Дуракам- да и умным- наука.

Всё горчит, как безумия мёд,
Всё невзрачно, как куча навоза.
Только тетка за стенкой взревёт:
" Ах, кабы на цветы не морозы."

***
 
Квартирный вопрос только испортил их.
М. Булгаков.

Только жульё,
Имеет жильё.

А наше жильё-
Совсем не жильё.

А наше жильё
Сьело жульё.

Ведь нам без жулья,
Как им без жилья.

***

Она горюет, убивается!
Она заламывает руки!
Ах, бедная моя страдалица,
Как вы избавлены от скуки!

***

" Не верю в Бога ", - говорят.
Легко, не так, как о потере.
Не веришь ты - на первый взгляд-
Но это Он в тебя не верит.

***

Я знаю: ты- певчая птица.
Зачем непонятно поёшь.
И голос твой звонкий струится,
И всю ты себя отдаешь

Напевам простым, безыскусным.
О, как в них прозрачны слова!
И как мне легко и как грустно,
И как ты и в песне права!

И как я тебя уважаю,
И верю твоим всем словам,
И как я тебя обожаю,
Твержу: " Никому не отдам."

Как будто была ты моею!
Как будто ты будешь моей!
Но я ни о чём не жалею,
И ты ни о чём не жалей.

***

Я пишу тебе, Окса.
В девять вечера пишу.
От икса и до икса
Всё отдав карандашу.

Но скрывая игрек, зет.
Остальное всё скрывая
Мир одет в окна багет
И закатом он пылает.

Наплевать мне на  закат,
Что душе красоты эти!
То ли слишком мир покат,
Нет то ль тренья на планете.

Ускользает от меня
Всё родное, уплывает.
Треплет ветер имена,
Как листву перебирает.

И уносит. Листопад
На душе всегда осенний!
И, как в кокон шелкопряд,
Прячусь я в стихотворенье.

***

Пальцы веером, карты веером -
Только пики одни блестят!
Гость варяжский ли, гость ли с Севера-
Растворю я в мальвазии яд.

И напиток душистый от сердца,
Грех на душу беря, поднесу:
Пей, мой ласковый, ясный мой месяц-
Я тебя от жизни спасу.

***

К ...
Мне лежать бы с петрушкой во рту
Среди прочей небудничной снеди,
Подводя своей жизни черту
И конец свой считая победой.

Чтобы ты улыбалась, цвела,
Чтобы губы в вино окунала,
Кружева разговоров плела
И плоды красоты пожинала.

Чтоб склонялся изысканный франт-
Я имею в виду не гарсона-
А какой-то великий талант,
Настоящая, в общем, персона.

Чтобы ты моё тело ножом
Деликатно крошила и ела,
И тебе наливали боржом,
Пузырьки чтоб в бокале шипели.

Чтобы рядом со мной оливье
И останки растерзанной рыбы,
Чтобы даже великий Кювье-
Человечеще, господи, глыба!-

Не узнал, что за класс, что за род-
По плечу ль систематика спьяну? -
Чтоб по дереву жизни народ
Нисходил из людей в обезьяны.

Только ты и строга, и нежна,
Молода и немножко глумлива.
Не жалею, что ты не жена,
Но за это свиданье спасибо.

Да, последнее. Больше меня
Ты едва ли захочешь увидеть.
Весела от рубина вина-
Не хочу даже в этом обидеть-

Не заметишь: Меня унесут
Меж шестой и седьмой переменой
То ль в восьмом, то ль в девятом часу.
Слишком зная меня откровенно-

Уж теперь - то сказать я могу
Это искренне, с чистой душою-
Ты грустна, я всё так же в долгу
Пред тобой, пред тобой, пред тобою...

Пусть сулил твою стать и красу
Бог другому- мои сожаленья!-
Но свиданье в девятом часу
Буду помнить я чудным мгновеньем.

***

Жизнь- череда потерь и находок,
Которые тоже становятся потерями.
Но что нам тогда остаётся,
Когда мы теряем всё?

***

Смешно уж то, что говорю серьёзно
О том, что далеко не всем смешно
Комично то, что с виду очень грозно,
Что с виду праведно- всего верней, грешно.

И что курьёзно- всё равно серьёзно,
Как смех сквозь слёзы- самый горький смех
И рано то, что никогда не поздно.
И грех не то, над чем смеяться грех

И щедрость скупости должна не половину,
И благородство подлости не треть-
Всё связано единой пуповиной.
Суть в том: лишь как на это посмотреть.

***

Я знаю, что Он- терпелив.
Скажу: " Разрази"- не ударит
Но это - покамест я жив
Он после со мной погутарит!

***

По воле волн, безжалостных и сильных,
В край Ойкумены, в нищий закуток
Заброшен, красоту из пены мыльной
Я создавал, как думал и как мог.

Но лопалось радужное мечтанье
И клочья нежной пены- вот итог
Но всё равно, как сказано мной ране,
Воссоздавал упрямо свой мирок.

***

Ты так хотела молодой
Остаться, а вернее- юной.
Но с мёртвой и живой водой
В стране негаснущей лагуны

Ещё от нас так далеки,
Что недоступно и мгновенье.
Как недоступна вязь строки
Прекрасного стихотворенья.

***

Не надо ждать грядущего. Грядущее-
Всего скорей, не предложенье- спрос.
Ты- с корабля, давно ко дну идущего,
В спасение не верящий матрос.

***

Жизнь переходит в сон, печаль, забвенье.
Уходит жизнь, как полая вода,
Как в океан речей - стихотворенье,
Совсем не удаваясь никогда.

Душа твоя седобородым Пименом.
О временах несбывшихся скорбит.
                И лишь" Что в имени тебе моём, что в имени"-
Мою, как прежде, душу бередит.

***

Чужая реликвия,
Чужая потеря.
Почти как религия,
Но выше по вере.

***

Двадцатый век по-своему невинен.
Как мирный атом или чёрный снег.
Вопрос, хотя прекрасен , но наивен:
Что нам подарит двадцать первый век?

***

Его судьба- сплошная драма.
Он удивлялся: " Как же так :
Всю жизнь болею за " Динамо",
А в победителях- " Спартак?"

***

Гончарный круг совсем меня закружит-
Прости вестибюлярный аппарат
Но результат лепящего недужен.
Хотя, конечно, тоже результат.

***

Мерцающий звездами космос.
Мерцает сама темнота-
Со мной говорящие косно,
Но лепо природы уста.

***

Я слишком поздно начал-
За это- извините.
Иначе
Другой была б орбита.

***

Молочной белизны мерцают груди
В как злато накалённой темноте
И радость алчный, хищный взор добудет
В клонящейся, сияя, наготе.

И сердце сумасшедшими толчками
Погонит закипающую кровь.
И к сердцу ты прижми её руками-
Свою, такую чуткую, любовь.

***

Гномы, наколдовавшие звёзды,
Прячутся в чёрных дырах.

***

Сны, пушистые как облака,
Плывут по синему небу фантазии
Сны, извилистые как река,
Плывут по жёлтому телу Азии.
И чьи-то голоса отчаянно шепчут во сне:
" Вспомни хоть раз обо мне".

***

Где ты майских полдней нега,
Ливней светлое зерно?-
Вся земля покрыта снегом
Толстым- толстым как бревно.

***

Когда дитя пускают в белый свет,
Он плачем разражается истошным:
Страшнее в мире наказанья нет.
Но путь уже обратный не возможен.

***

Ангел Маша ангелу Сереже
Посылает божью благодать.
Но тому, что было в жизни всё же,
В небесах уж больше не бывать.

А когда-то было обрученье,
Перед этим- первый поцелуй.
Все полно вселенского значенья
" До свиданья , Маша, не горюй!"

А теперь, бесплотны, бестелесны
- Чайки , голосящие во тьме-
      В новом измерении воскреснув,
Так любить друг друга не суметь.

И уносит дальше всё  и дальше
Жизни- смерти утлую ладью.
Нет ни в прошлом, ни в грядущем фальши
" До свиданья , милая , адью."

***

Какой бы мне ни мерить мерой
Уже прошедшие века:
Преобладает всё же серый,
Но это- взгляд издалека.

***

Когда бы знала она о стихах,
Как бы жизнь моя повернулась?
Может зевнула, сказала: " Дурак"
И всё равно не вернулась.

***

Одиночества чёрные капли
Увеличивают темень забвения.

***

В стуке колёс по мостовой
Камня я слышу голос живой.

Камень поёт как синица, скворец.
Или как дрозд поёт, наконец.

Камень- не  мёртвый, он тоже с душой,
На удивленье порою большой.

Век его длинен, срок его мал.
Знает лишь тот, кто его не ломал,

Сколько в нём жизни, сколько души,
Какие он света таит барыши.

***

Когда пропью последние штаны.
Отдам свой галстук- вздёрнулся чтоб- другу,
Меня, козла, исчадье сатаны
Ни в ад, ни в рай, конечно, не должны
Принять - и я пущу бутыль по кругу.

И девок самых дерзких позову,
Устроить чтоб подобье сатурналий.
И маком, пламенеющим во рву,
В беспутную и дерзкую траву
Врасту я от макушки до сандалий.

И кто мне скажет : участь какова,
Оспорить смеет кто моё призванье?
Уменье в рифму складывать слова?
Любить гетер или колоть дрова?
Ходить, не извинясь за опозданье,

На всё, на что и стоило ходить?-
И хлеб, и зрелища, конечно, мне привычны.
Но раз меня решились всё ж родить,
Всевышний ухмыльнётся : " Так и быть:
Беспутный малый, но поэт отличный.

Пусть будет притчей во языцех он,
На каждом перекрёстке пусть склоняют.
Его поступки.Он не тем силён:
Когда он вдохновеньем опьянён,
Что сотворит он -и Господь не знает."

***

Тяжёлые времена-
Свободы лишь малые крохи.
Какие горят имена
На мраморе белом эпохи!

Ахматова, Пастернак,
Цветаева, Блок, Заболоцкий.
И реет Поэзии стяг
Над чёрной равниною плотской.

Кто петлей, а кто- свинцом-
Кончают , как правило, плохо.
Они- эпохи лицо,
Точней, оправданье эпохи.

Железная длань ЧК
Висит над Серебряным веком.
Живого слова река
К потомкам доносится эхом.

Но разве спрячешь закат
И звезд золотых мерцанье?
И всполохи роз горят
Поэзии оправданьем.

Они- запоздалая дань.
Высокому чистому слову,
Стихов багрянеющих рань,
По- честному, писанных кровью.

***

Я- всё же не волшебник, я - поэт-
Ремесленник, горбом своё берущий
Но кто на чудеса даёт патент:
На Амадея звук абонемент,
На цвет Монэ и Тадж- Махал растущий?

***

Не расслабляйся, художник,
Лови ускользающий миг:
Колеблемый ветром треножник,
Изменчивый, тающий лик,

Весёлое пенье дождинок
На склоне рдеющем дня,
Круженье, роенье снежинок
Средь белого вьюги огня.

Пусть темой всё станет для утра,
Для вечных , как истина, книг.
Художник, будь смелым и мудрым,
Лови ускользающий миг.

***

Ветер сдувает с воды
Память ушедшего мига.
Теряются все следы-
Такая уж это книга.

***

Когда кругом сплошные психи,
Кричать нелепо: кто не псих?
Добро, когда не буйный, тихий.
Но где найдёшь того, кто тих?

***

Я полон мыслию одною,
Важней которой в мире нет:
Что с желтолицею луною
Совокупляется рассвет.

Но что, но что тому виною?-
Виной развратница одна:
Ведь и с ночною тишиною
Совокупляется луна.

***

Даже шутки у нас боевые:
Солнце светит или луна-
Получает небо впервые
За свою красоту ордена.

***

Была иная ипостась,
Была другой ведь и эпоха.
Всё те же грызлись псы за власть,
Всё та же хитрая Солоха

Дурила тех же мужиков.
А мужики тому и рады
И среди тысячи грехов
Взахлеб, раскованно, легко
Смеялись шустрые наяды.

И та же бронза тех же лиц,
А впрочем, также гениталий.
И слезы лил от небылиц
Взволнованный гуманитарий.

Сбиратель сказок, чепухи-
Веянье времени- и матов.
И где-то там, в тиши глухи
Ещё рождалися стихи
В сто поэтических каратов.

***

В сотнях лиц искал я лик один,
С бирюзой мерцающей глаза.
Снов моих печальных господин,
Чресел моих огненных слеза,

Тот уже давно забытый лик,
К травам запрокинутый небес,
Тот уже уплывший материк,
Где сбывалось множество чудес.

Та уже забытая земля
В пурпуре сбывающихся тайн,
Что тела и души веселя
До своих ничтожнейших окрайн.

Были медом, млеком и водой
И сосцами матери- земли
Той давно желанною бедой,
К коей путь забыли корабли.

И меня печалью веселя,
Били в сердце острые лучи.
Нежная, забытая земля,
Тающая медленно в ночи.

***

Она столь желанна,
Сколь недоступна.
И снится ночами
И глупо, преступно,

Что я не сумел-
Иль не мог я иначе.
Тебе не в пример,
Меняла бродячий.

Ты цену ей знал-
Я знал, что бесценна.
Ты счастье украл-
А что на замену?

Ты дал ей меха,
Ты дал бриллианты.
А я - ни стиха
Рафаэля Санти

И кисть не вольна
На эту натуру
Но чья тут вина ?
Достойная Лувра

В руках торгаша,
Менялы, кутилы,
Туманом дыша-
В дыханье рептильи.

О звёздах мечтая,
В руках конокрада.
В просторах витая
Прекрасной наядой-

Прекрасней наяд
Из пены Гольфстрима-
Бросаешь мне взгляд
Уходящей любимой.

***

О чём грустишь, Алёнушка-
Лазоревый цветок
Душа чиста до донышка,
Тебе и невдомек,

Что где-то есть твой суженый,
Уж, верно, он в пути.
Твой суженый. А нужен ли?
Ой, милая, прости!

Не плачь, не плачь, Алёнушка-
Лазоревый цветок.
Уже восходит солнышко,
И радостен восток.

Уж птицы пробуждаются
И тянут канитель.
Ведь все мечты сбываются,
Коль на дворе апрель.

***

Когда метели и тоска
Пригонят к отчему порогу.
И возле самого виска
Забьётся жилкою тревога,

Когда рассветы упадут
На наши согнутые плечи,
Тогда имей меня в виду,
Имей в виду, и станет легче.

Когда костистая рука
Сжимает сердце крепче- крепче,
Ты знай: бреду издалека
Я на обещанную встречу.

Ты знай: тебя не обману
И стану верною опорой,
А если хочешь, я уйду,
Об этом нет и разговора.

Когда метели и тоска
Пригонят к отчему порогу,
Ты знай, что я тебя искал,
Что я торил к тебе дорогу.

Пусть через годы- не беда-
Нас ждёт обещанная встреча.
Что для влюблённого года?
Ты это знай, и станет легче.

***

Была печальна комнат пустота,
Валялись всюду старые газеты.
Как монстр, в углу стояла газплита,
И было нежилым не только это.

Казалось: даже в воздухе пустом
Таилися былые ароматы:
Играл рояль, висящее пальто
Таило под собой жакет и платье.

Краснел в углу настырный телефон
На тумбе с недоеденным салатом.
Лил белый свет безжизненный плафон.
И подразумевал диван обьятья.

Зарубками на двери сына рост
Отметили родители дитяти.
Проём окна был полон синих звёзд,
Хотя о них он не имел понятья.

***

Жила- была королева
С короной из белых ромашек
И с мантией синего цвета,
Что с неба упала на плечи,
На хрупкие девичьи плечи,
На чуткие девичьи плечи.
На чьи б она больше упала?
Глаза её полны лазури,
А губы- кармина заката,
А руки полны незабудок.
И нимб соловьиного свиста
Вокруг королевы прекрасной
Не гаснет ни ночью, ни днём.
Жила-была королева
Жила- была королева,
Жила- была королева
В четвёртом дому за углом.

***

Обиды и от неба не стерплю!

***

Белые, белые, белые, белые тучи.
Низкое небо касается грудью земли.
Было ли, было ли, было ли, было ли лучше.
Якорь бросали искавшие фрахт корабли.

И капитан в раззолоченной пурпурной феске,
Сдвинув чубук в уголочек надменного рта
Сходит на берег, чтоб в пух проиграться в железку,
Не удивляется он, не боится уже ни черта

Были уже и бискайские грозные волны,
В огненных тропиках терпкий и пряный Цейлон,
Если поднять паруса, - то и смерть клипера не догонит
Сходит команда в грязный портовый притон.

Здесь обласкают охочие к золоту девки,
Здесь разливанное море спиртного: гуляй.
Можешь про все вспоминать: здесь поймут без издевки.
Можешь мулатке, которую взял, рассказать про Шанхай.

Только забрезжило бледное хмурое небо-
Снова в дорогу, привычны уже чудеса.
Лучше скажи, где я не пил и не был.
К чёрту романтику! " Шкипер, поднять паруса!"

Белые, белые, белые, белые тучи.
Гаснет в промозглое утро плывущий маяк.
Море и жизнь- это только удача и случай,
Верит в которые искренне каждый моряк.

***

Море выносит янтарь,
Дарит его влюбленным
Волны- так же, как встарь,
Так, как во время оно.

Мерно идут и идут
К сонному брегу на приступ.
В синих ладонях несут
Солнца балтийского высвет.

Тело умершей сосны
С впаянной в золото мушкой,
Отблеск ушедшей весны,
Утро весны грядущей.

Дай же и мне огонь,
Чуть шершавый на ощупь.
Вложь его мне в ладонь,
Не в одесную, так в ошую.

Воинам дарят тепло
Жены, лачуги и лето.
Дай же всему назло
То, что ещё не спето.

Что за оградой зубов
Стынет в мякоти красной.
То, что ещё не любовь,
Но всё равно прекрасно.

То, что тугая волна
Шепчет усталому брегу,
Лепо- при свете дня,
Косноязычно- при Веге.

Но оживает вновь,
Воспоминая лето.
Впаяна мушкой любовь
В глыбу янтарного света.

***

Кто-то " Здравствуй" уронит,
Кто-то скажет: " Бывай".
А кого-то сегодня
Переедет трамвай.

***

"Когда б имел златые горы
И реки, полные вина"-
Всё золото украли б воры,
Пьянь реки выпила б до дна.

***

Проститутки будуар-
Просто тут-ка : будь у ар,
По- научному панель.
Пану тучному пан Нель,
И Светланок и Людмил:
" Вы смутьяны , коль блуд мил-
Деньги, значит, не нужны:
День из ночи- не ножны.
Для высокого, средь тьмы,
Для высь сокола- ведь мы
Деве- Библии искус
В гневе выблюю иск уст.

***

Красный колокол зыбей
Загорается в пространстве.
В жути, мгле, непостоянстве
Красныый колокол зыбей.

Тает алая звезда,
Растворяется пространство.
В жути, мгле , непостоянстве,
Где из каждого гнезда

Голос, полный тайных нег
И забытых обещаний.
Непорочный первый снег
В ночь, вдогон и на прощанье.

Непорочный первый снег-
Белый саван, мне пошитый
Уж теперь-то будем квиты,
И не сыщется ночлег.

И следы по белизне
Одиночеством пугают
То же, что и всем- и мне.
А иного- не бывает.

***

Вся любовь: что ушёл да пришёл,
А остался - семья и не больше.

***

В сумасшедшем двадцатом столетье,
Где над заревом зарева дым,
Слышишь: плачут и жены, и дети? -
Возвращайся всё время живым.

Если целым не можешь - увечным,
Опалённым жестокой войной
Всё мы – женщины - примем на плечи.
Возвращайся всё время домой.

Тополь юный весь в клейких листочках,
Белый пух на земле, на траве.
Возвращайся всё время - и точка!-
Вопреки самой верной молве.

Всё равно: ничему не поверю.
Я ведь знаю: ты где-то живой.
И бредёшь сквозь дожди и метели.
Возвращайся всё время домой.

***

Шампанского не будем пить-
Попробуем прожить без риска
Здоровья, счастья не купить,
Всё остальное- лишь приписка.

***

Сжигая лбы возмездием печали,
Глаза макая в неба синеву,
Сердца мы наши скрепим сургучами
И бросим на зелёную траву.

Потомок пусть найдёт посланье это-
Под ним дымит сожжёная трава
Тогда вселялись ангелы в поэтов,
Чтоб снились им небесные слова.

***

Желтые листья - страницы книги осени- по ветру летят,
Но не успевает прочесть их мой не слишком внимательный взгляд.
Читают их лужи, почва, поверхность пруда.
И какая-то, любопытней Варвары, звезда.

***

Я нашёл подкову. На чужое счастье.
Моего-то счастья больше нет
Скоро будет свадьба - не иначе-
За чужими стенами гудеть.

***

Потерялась девушка:
Очень хорошая,
Лицо - красивое,
Глаза- лучистые,
Характер- добрый,
Походка - как у богини
Особые приметы:
Два передних зуба
Крупнее, чем остальные
Нашедшим гарантируется
Любое вознаграждение,
И, что более вероятно, -
Вечная благодарность.

***

Марина, Марина, Марина.
Удача, удача, удача.
С другими, с другими, с другими,
Иначе, иначе, иначе.

А песня, а песня, а песня
Не спелась, не спелась, не спелась
Все так начиналось чудесно.
Так песни и счастья хотелось.

***

Вот я живу не очень-то богатый,
Вот я живу не очень-то счастливый.
И мне не помогают даже маты.
И лишь луна- соперник молчаливый.

В моей ночи. Ну кто перегуляет?
Я всё же догуляю до рассвета.
Вы скажете: " Такого не бывает."
А я лишь молча усмехнусь на это.

***

Так много было песен спето,
Так много дружбы и тепла.
Но так недолговечно лето,
И лес стоит в рябин кострах.

А утром - первые морозы,
А утром - в инее трава.
Печальны белые берёзы,
Пустынна неба синева.

***

Ты не жди - хорошо?
Ты не жди ни в раю, ни в аду.
Если я не пришёл,
Если я не пришёл-
То уже никогда не приду.

***

Я тебя ласкал до боли жгучей,
До звериной ярости и лжи.
Я сгорел огнём звезды падучей
И упал из милой сердцу тучи
В шорох осыпающейся ржи.

***

Мысленный монолог разведчика.
На Пикадилли- авеню
Я верность Родине храню.

***

Вот тебе и зима,
Настоящая самая.
Вот тебе и зима,
Вся пушистая ранняя.

Вся - в снегу и морозе,
Вся - насквозь молодая.
Вся - как юные грезы,
Вся - как вечность седая,

Вся- печаль и туман
И надменные очи.
Каждый зрит её сам
Той, какою захочет.

***

Я лечу к тебе с приветом,
Ты летишь ко мне с ответом.

***

"Коня! Коня! Полцарства за коня! "
О, если б знать, что б дали за меня.

***

По траве шумит не ливень частый,
Не гроза июньская шумит.
Это сердце потеряло счастье,
Это тело потеряло стыд.

Это плачет сирая кукушка
Над своей безрадостной судьбой.
Это- жизнь, а ей цена- полушка
Вместе с горем, счастьем и тобой.

***

Идиллия
Превозносимая до неба,
Воспетая сто тысяч раз,
Идёшь с авоськой, полной хлеба,
Сыров, копчений и колбас.

***

Мне немногого надо,
Я лишь капли хочу:
Только мягкого взгляда,
Что подобен лучу.

Только ясной улыбки
И пожатья руки,
Чтобы сильной и гибкой,
Как теченье реки,

Ты впадала мне в душу
И врастала в меня
Среди огненной суши,
Среди знойного дня.

Ты- источник желанный,
Ты спасенье моё.
С золотыми глазами,
Как амфора, поёт.

Твоё полое тело-
Голубая печаль.
Как эллинская стелла
Завороженно в даль

Смотришь в синие волны
В их ажурную вязь.
И, мечтая невольно,
Уловляю я связь:

Ты когда-то Еленой
Из Эллады плыла
Или вьющейся пеной
Из просторов взошла

Из морских, из глубинных,
Где медузы, и мрак
Потому и Марина-
А иначе-то как

***

И всё. И кончено навеки
И ты другому суждена.
И наплывает издалека
Воспоминания волна.

И всё отныне по иному,
Иная песня и весна,
И, став чужой и незнакомой,
Ты позабыла про меня

Не веселюсь, но и не плачу,
А лишь печалюсь иногда.
И если я хоть что-то значу
Тебе, не пожалей труда

И о себе хотя б два слова
В коротком напиши письме.
Я сохраню его с любовью,
Как память сердца о весне.

***

Седьмая песня сердце ранит,
Пронзает грудь седьмой клинок
В седьмую среду в Тегеране
На росстани семи дорог.

Седьмой женой вступив под своды
Семи аркад, семи дворцов.
И песни слушая рапсодов,
И шутки слушая глупцов,

Таишь надежду - не  седьмую ль?
Таишь печаль - но какова
Она по счёту? Всё впустую,
Все безутешные слова,

Вся тайна неба, все печали,
Все окончанья всех дорог.
Все наши песни отзвучали,
И всех нас упокоил бог.

Но гром копыт седьмой погони,
Он, как седьмой набат в груди.
От всех забвений, всех ироний,
Что остаются позади,

От всех надежд, что изначально
Самой судьбой обречены.
До этой музыки печальной,
Легко переходящей в сны.

***

Все шахматисты - умные люди.
И многие умные люди - немного шахматисты.
Не дай же бог стать случаем в игре.
Каких- нибудь безумных комбинаций,
Где в жертву принеся тебя, других,
Они к заветным эндшпилям стремятся.

***

Говорила мене матушка- душа:
Подарила три алтына, два гроша.
Полюбила пуще смерти и беды.
Накормила- каравай из лебеды.
Напоила да горючею слезой.
Ты расти сынок, хороший да большой.

***

Мои любимые цветы-
Отнюдь не розы, не гвоздики.
Аристократы то - на ты
С цветками я ромашки дикой.

Они милей моей душе,
Чем чопорность пунцовой розы.
Ведь то - банальное клише.
А если присмотреться - слёзы.

Они осыплются в два дни
Хотя бы даже и в графине
Ромашек белые огни-
Моей родной земли святыни.

Как девушки моей земли
С неяркой русской красотою.
И есть прекрасней неужли
С восточной негой иль мечтою.

Полдневных стран? Но для меня
Милы- аж по спине мурашки-
И наши девы, и в огнях
Росы предутренней ромашки.

***

Благодарю. За чёт и нечёт
За тех, кто молчит; за тех, кто речет.

Благодарю. За чёт и нечёт.
За светлые струи шопеновых нот.

Благодарю. За чёт и нечёт
За всю некорысть, за весь нерасчёт.

Благодарю. Уже не в зачёт
За то, что время моё истечёт.

***

Как жаль: меня не прочитал Высоцкий!
Как жаль: меня не прочитал Шекспир!
Мне жаль тебя, Владимир Маяковский,
Меня ты на развале не купил

У букиниста. Сорок номиналов,
А может двести… Какова цена!
Меня волхвы и звёзды предсказали,
Друзья держали палец за меня.

Из тьмы веков я выплыву, как крейсер,
Роскошный. Ну не крейсер, так баржа.
Таксист- барыга в своем левом рейсе,
Таксист- барыга- нежная душа-

Кассету врубит. И певец известный,
Всех конкурсов и стран лауреат
Мою печаль в своей расскажет песне
И скажет: « Умер сорок лет назад

Поэт». Иль не поэт, а автор текста.
Пусть текста, текста. Пригодился текст.
А смерть мои уста скуёт, как тесто,
Чтоб я свой не высказывал протест.   

И я, благоразумно промолчавши,
Не буду лязгать челюсти костьми.
И буду вспоминать: что было дальше
В той вечности, где были мы людьми.

А кто-то вдруг вздохнёт: « Как это мило!
Какая в людях старых глубина!»
Как жаль Вайона мне и жаль Шекспира,
Так будет жаль кому-то и меня.

***

Ему прощали эфиопство,
Цыган, красавиц всех, шабли
И вольный нрав а ля А’ Коста-
Простить таланта не смогли.

***

Холодный ветер тополя качает,
Листвой моё усыпано крыльцо.
И ветер, по-разбойничьи свистая,
Метёт листвой увядшею в лицо.

И близок сон предзимнего покоя,
В оцепененье тело и душа.
И в сердце грусть, и что-нибудь такое,
Есть от чего застыть вдруг не дыша.

И слёзы хлынут через все препоны,
Сметут плотину царственного сна.
И будет мир веселым, беззаконным
И в этом мире песня для меня.

И для сердец, что пламенны не к счастью,
Отыщется, Целуючи в уста,
Ветра найдут забавы всякой масти,
И будут убывать мои лета.

И, наконец, я – молодой, не старый-
Столь плавно по эфиру полечу.
Как самолёт, ведомый по радару,
Летит в пространстве синем по лучу.

***

СТАНСЫ К МОСКВЕ

Какие только цитадели
Не падали к твоим ногам
Какие только не летели
Враги, какой надменный хан

Не грезил растоптать обутой
В ичиг короткою ногой
Тебя. Сто раз на перепутьях
Ты оставалася Москвой.

И вот прекрасна, величава,
Рассветной свежести полна.
Ты - наша гордость, наша слава,
Тобой гордится вся страна.
 
И я, шагая по брусчатке,
Горжусь, что я иду Москвой
Здесь чёрной Пушкина крылаткой-
Он был тогда ещё живой-

Все эти камни любовались,
Его целуя лёгкий шаг.
Здесь нежно девы улыбались ,
Здесь поднимали белый флаг
 
Бесчестье, подлость. Высотою
Своей души всегда горда,
Сияй, Москва моя, звездою.
Ты - величайшая звезда.

***

От всех- но не от Бога- на тот свет
Свалил, надеждой сердце веселя,
Что все твои решит проблемы смерть-
Не маху если, дал ты кругаля.

И снова в том же вечном ты кругу-
Не хочется в такое верить мне!-
Но сам об этом  крикнул на бегу,
Крутясь, как белка, в золотом огне.

***

В тот день, когда гроза сияла,
И улыбались облака,
Когда из синего металла
Неосторожная рука

Качала солнце и кидала
По зайцу в каждый встречный взор,
Я ничего не понимала-
Не понимаю до сих пор.

***

Счастье- Presents- будущее время

***

Как мыльный радужный пузырь,
Была пуста моя надежда.
Ничьей не стоила слезы,
Как и теперь она – так прежде.

Она взлетела и жила
Одно короткое мгновенье.
Минутной прихоти игра,
Забавы детской отраженье.

***

Слаще меда твои уста,
Слаще мира твои уста,
Слаще хлеба твои уста,
Слаще яда твои уста.

***

Все ветры дули мимо, мимо.
Все ливни мимо, мимо шли.
А он- уже спасенный мнимо-
Надежды видел корабли.

***

Не о прощении молю,
Ни снисхождения, ни плача…
В огне бессилия горю,
В тоске холодной неудачи.

Гляжу на пасмурный закат,
На индевеющее небо.
Как скучно, брат! Как тошно, брат!
Уж вовсе не родиться мне бы!

Уж лучше б быть травой, землей,
Волной холодной, но прекрасной,
Любовью жаркой, но былой
И потому уже несчастной.

***

Соле;но море. Солона;
Твоя рабочая рубаха.
Есть в мире истина одна:
Вода в морях и труд- не сахар.

***

Сегодня чья-то нежность, ликом
Не величава, не бледна,
Была мила в надежде тихой,
И мне понравилась она.

Но сердцу всё же не прикажешь,
Но сердце всё же, как огонь.
Скажи ей: «Да»- себя накажешь.
Ну что ж, тогда- уйди, не тронь,

Лишь улыбнись ей виновато,
Повинно голову склоня.
Мол, где-то в царстве тридевятом
Хранят надежду на меня.

***

Стройна, туга, идёшь, идёшь,
Идёшь, идёшь по краю лета
И слева, колосится рожь,
А справа- шелест бересклета.

И где-то плавится закат,
Свои цвета кладя на тучи,
И солнце в небе, как дукат,
Весёлый, новый и певучий.

***

Моя кормилица, поилица,
(Шучу я)- белая тетрадь.
Чему ещё из сердца вылиться?
Чего ещё не миновать?

***

Я тебе обещал парадиз на земле.
Это было вчера- не сегодня
Я в любви признавался.
В любви- не хуле.
Это было вчера- не сегодня.

Я тебе говорил:
« Без тебя мне пропасть».
Это было вчера- не сегодня.
Так зачем же меня,
Разлюбившего, клясть?
Это было вчера- не сегодня.

И надежду тебе я совсем не дарю,
Это было вчера- не сегодня.
Не «до встречи»- «прощай», - я тебе говорю.
Это было вчера- не сегодня.

***

Отелло душит Дездемону
Он прав: она жена законна.

***

Эй, ханты! Эй, манси!
Парле ву франсе?

***

Дороже фауны и флоры
Одно твоё словечко, Лора

***

Если на меня не смотрит дева,
Крикну с восхищеньем: « Королева!»,
И она, конечно, улыбнётся-
Может, льстец ей по сердцу придется.

***

Кто-то жалит подло, как змея,
Кто-то кинет огненную розу.
Я- людским поступкам не судья,
То смеюсь, то проливаю слёзы.

***

Вечно что? Иль вечен, может, ветер?
Шум волны? Дыханье Аонид?
Молний сверк? Пылание рассвета?
Вечны только камни пирамид.

***

Коммунары - кому нары?

***

Вот небо. Оно - сине.
Вот руки. Они - нежны.
Вот губы. Они - чутки.
Вот сердце. Оно - зряче.
Вот счастье. Оно- птица.
Вот песня. Она – ветер.
Вот память. Она – горечь.
Забвенье. Оно- рядом.
Пронзает сердца болью,
Глаза прожигает взглядом.
А дальше: дорога в небо,
Иначе сказать: в никуда
Не знаешь: ты был или не был
Вот так и всегда.

***

Сетование падишаху.
Ну какой он падишах,
Если бука в падежах?

***

У меня без рисунков стихи.
Нет ни профилей, ни анфасов.
Может, музы художеств глухи
Может, с сердцем они не в согласьи.

В общем, разницы, видимо, нет:
Что стихи, что рисунки, что проза
Может, я не великий поэт.
И художник такой же.

У меня ни ветрил, ни морей,
Нет ни чаек и ни альбатросов.
Нет ни рыцарей, ни королей,
Ни в таверне сидящих матросов.

Ни пиратов, ни львов, ни саванн,
Ни карет, ни стрелка с аркебузой.
Это очень досадный изьян.
Для рисунков стихи не обуза.

И стиху не обуза стилет,
Перевитый красивою розой.
Да, наверное, я не поэт.
И художник такой же.

Это близкие два ремесла,
Два взаимопроникших искусства:
Цвет и форма, а также слова
Выражают единые чувства.

***

Весенний день, четвёртый марта,
Весенний день, весенний день.
Летают воробьи с азартом
Как им, воробушкам, не лень.

Чирикать и купаться в лужах,
И глаз бусинками глядеть
На белый свет. Ну что им нужно
Ещё для счастья? Только петь,

Играть, летать и кувыркаться
В снегу подтаявшем, в воде.
Меня в игру возьмите, братцы
Я не оставлю вас нигде.

Найдите только воробьиху,
В друзья задиру- воробья.
И буду я чирикать лихо,
Забыв, что денег ни рубля.

***

Поэт- отменно скучноват,
И глуповат, и скуповат.
Таланту- лишь на пару ватт,
А гонору- на мегаватт.

***

«А до смерти четыре шага».
А.Сурков.
То ль секунда одна, то ли парсек,
А совсем не четыре шага.
Ароматных Господних средь пасек
Лишь твоя не ступает нога.

И чего, и чего только нету-
Нет того лишь, чем жизнь дорога.
В чём отличие счастья от смерти
Хоть за два, хоть четыре шага.

***

Горящий циферблат ночного неба,
Как ледяная вечности вода.
Скорей, владенья Марса,  а не Феба.
И звёздною росой питает ребус
Не счастья миг, а пылкая беда.

Просрочены давно все закладные
На час, на год, на миллионы эр.
И стянуто ремнями приводными
Всё то, что тает в межпланетном дыме.
И тянется к лучам хрустальных сфер.

И вечность, побеждая в поединке
И налагая вечности ярмо,
Ровняет всю вселенную с пылинкой,
Со звёздною горячею былинкой,
Как будто правосудие само.

И Южный Крест совсем не православьем
Горит среди неведомых широт
Хоть равнодушья лёд мы не расплавим-
Пред звезд ареопагом не лукавим.
Конечно, нет, совсем наоборот

И млечная волна, качая сон мой,
Несёт его неведомо куда.
Туда, куда плывут другие зомби,
Отец и сын и прочие все Домби,
В систему акустическую долби,
Что растворяет нас всех без следа.

***

Стихотворение по мотивам студенческой жизни

Сижу на экзамене,
Трясусь аки листы на осине,
Всуе поминая господа- отца,
Господа- святаго духа и господа- сына.
Соседи мои достали «бомбы» и «шпоры».
А я- если и достану- то не очень скоро
«Теория»- в кармане, в прямом и переносном смысле.
Судьба экзамена- трижды проклятые числа:
Задачи, примеры и их решенье-
А этому- первейшее здесь значенье:
Всё- таки учусь в техническом ВУЗе,
А Ева Абрамовна скажет что я – обуза.
И меня, как последнего проститута,
Погонят из нашего- ну очень!- замечательного института
Господи, ну почему от какого-то дурацкого примера
Зависит судьба будущего инженера?

***

Мои следы метели заметут,
Заткёт их паутиной царство спящих.
И скажет мне господь: «Не обессудь.
Ты не из тех, из лучших, настоящих.

Тебя я выпускал, как пробный шар,
Кладут который вечно мимо лузы.
И вот твоя нетленная душа-
Тебе при жизни самому обуза-

В моих руках, но что мне делать с ней,
Такой ненужной, грустной и коварной.
Ведь не могу сказать ей: «Проясней»,
Нельзя всю жизнь такой неблагодарной.

На торжищах с протянутой рукой
Ходить, сгребая медяки, не злато.
И вечный не могу я дать покой,
И сделать не могу её крылатой».

И я скажу: «На землю отпусти,
Где вечный жид уже бродил когда-то».
И бог вдруг прослезится: «Не грусти,
Ведь ад и рай- не номер шесть палата».

***

Сочинились ненароком
Грустные слова,
Дети счастья, не порока,
Веры острова.

Их захлестывает море
Всех случайных встреч.
Их заплескивает горе,
Как молчанье речь.

Не сберечь, да и не надо
Это ж острова.
И друиды, и дриады.
Кустанай, Москва.

Это пламенные смолы,
Пузырясь в огне,
Вдруг становятся Эолом
По ничьей вине.

Это капают ресницы
Иль с ресницы тушь.
Это корчатся страницы,
Их корежит сушь

Языков тугих и красных
С синевой огня
Как жужжание согласных
В слове сожжена

Сожжена и позабыта,
Как немой футляр
Безопасной самой бритвы,
В неба окуляр

Устремлённая что скажет
Чернота зрачка?
Небо в саже, бог накажет
Счастьем дурачка.

***

ЛЕКСИКОН К МОИМ СТИХАМ

Горе- это когда шапка на воре.
Радость- какая гадость!
Песня- топография плесени,
Занюханный сыр в мышеловке,
То есть: винтовка- Каховка.
Счастье- карта краплёной масти.
Улыбка- какой-нибудь дуры ошибка,
Заключающая в себе возможный тет-а-тет ,
Но немного понижающая наш авторитет.
Удача- с рубля червонцами сдача.
Отвага- махание флагом,
Намного лучше, чем махание саблей.
Рибле- крибле- крабле.
Поэзия- почти профессия,
Освобождающая от знания других профессий,
Выше любых конфессий.
Мессия- удобная рифма для слова «Россия»,
Задаёт нужную планку,
Содержит в себе как минимум дивизию танков,
Воздушно - десантную бригаду,
Трансляцию на весь оставшийся мир военных парадов,
Ракетный крейсер, пару авианосцев,
Предположение , что Британия- наш остров.
Печали- всё, что осталось после того,
Что было вначале,
Надежда на то, чего больше не будет
Валяющаяся под столом пустая посуда,
Мнящая, что «Токай»- как минимум ,«Амаретто»,
Короче, зима среди лета.
Любимая- люби моя-
Любим - а я? - любима я?-
В качестве ответной меры
Предполагает измену, замужество,
Обращение в другую веру,
Короче, сплошное язычество,
Любит обращение «Ваше Величество»,
Считает оскорблением обращение « Ваше Высочество»,
Сивилла, отрицающая свои пророчества,
Парка, обрезающая свои   и чужие нити,
В семье- министр финансов, внешних сношений,
Короче, - политик.
Ну и,соответственно, как все политики,
Испытывает идиосинкразию к малейшей критике.
Везение- это в небеса вознесение,
Без предварительной процедуры на Голгофе,
В советское время: пачка индийского чая
или банка бразильского кофе,
Намного меньше, чем настоящие «Леви страус»,
В детстве: «Учительница заболела. Дети идите нах хауз».
-Надежда- символ веры невежды,
Жизненное кредо тупицы, - тут можно заматериться,
Потом закатить к небу глазки в ожидании чуда, сказки, -
Воскрешение дочери Иаира. При совке: стояние в очереди на квартиру;
Глобально, с добавлениями элементов гипноза,
То, что выше Аристотеля, Канта, Спинозы-
Теория некоего еврея, подхваченная татарином и грузином,
Последний успел покататься на лимузинах,
Загнал на тот свет половину народа.
Но сегодня уже не в моде,
Модно говорить об отрицательном результате
Эксперимента- пожалуй, хватит.
-Нежность- отрицает небрежность,
Предполагает повышенное внимание,
Чувство привязанности, короче, навязчивая мания,
Приводящая, впрочем, только к хорошему,
Цена- не грош ему.

***

Я помню: собирали кросна,
Убрав всю мебель от стены,
Основу слаживали после,
Чтоб нитка к нитке: так они

Располагались. Цветом серы-
Не им узорами блистать
Соседки весело шумели,
И тут же хлопотала мать.

Варили пряжу в анилине,
Она была на все цвета.
И желтою была, и синей,
И красной кровью налита.

Потом на стульях невысоких,
Что сделали для них мужья,
Сидели. Дочерям Востока
Импровизация своя

Подсказывала узорочье
Из детских из цветных из снов.
И каждый жест у них отточен,
Затем, что этот труд не нов.

И пели песни, и шутили
С утра до самого темна.
Сновали челноки, ходили
И танцевали, как волна.

Легко скользя через основу,
Как разноцветные угри,
Они в узор ныряли снова,
Блистали, словно янтари,

Отполированные веком,
Руками шустрыми аже.
Работали. Когда до верха
Рука тянулася уже-

То за края ковёр тянули,
Чтоб снизу пряжи полоса.
И пили чай, кумыс тянули,
Оставив труд на полчаса.

Потом, когда уж все заткали,
Оставив чуть на бахрому.
Ковёр мужчины разрезали,
И начинался пир в дому.

Соседок мать благодарила,
И каждой - шёлковый отрез
На платье: испокон так было.
Здесь ощутим традиций вес.

Потом в другом дому морока.
Всё то же: ткание ковра.
В неделю, в две- в такие сроки
Вершилось дело. И добра

Была продукция- и детям,
И внукам памятью она.
И в феерических расцветках
Старушек наших имена.

***

Мне кажется: всё это было.
И Библия была права.
Исход евреев. Уходили-
Средь рас семитская трава.

Они прижились, полюбили
Ту благодатную страну-
Всё ж из неволи уходили.
Так было это в старину.

Теперь же от родных погостов,
Уже родной для них  земли
Народ  и щедрый и нечерствый
Уходит. Было неужли

Задумано такое богом:
Что русский, немец и хохол
Уходят по своим дорогам,
Как Моисей когда-то шел?

И что, и где для них Отчизна?
Германия? Украйна? Русь?
Иль та земля, что их при жизни
Любила?- спорить не берусь.

И эта маленькая речка
Взамен морей, великих рек,
Где билось детское сердечко,
И где был счастлив человек.

Ведь здесь – не где-нибудь- влюблялись,
Рожали маленьких детей.
И сделать их людьми старались.
И жили дружно, без затей.

Не различали: русский, немец
Украинец или казах.
Всё было общим: и сомненья,
И труд, и радость; и в глазах

Не радость- слёзы. До свиданья.
Дай бог вам всякого добра,
Чтобы немецкое старанье,
Чтоб удаль русская была

Подспорьем в вашей новой жизни,
Чтоб снова корни обрели,
Служа уже другой отчизне,
В объятиях другой земли.

Дай бог вам счастья. До свиданья,
Поклон до самой до земли.
За наши общие старанья,
За наши общие страданья,
И что одной дорогой шли.

***

Когда заплачет- как в Гохране жемчуга,
Когда смеётся –роз оранжерея.
А если спит- нам делать просто нечего.
Всё представлять- то мысли разжиреют
 
Скромней, скромнее надо быть в мечтаниях:
Не падать в ноги: « Пощадите, пани!»
Судьба, ведь улыбается избраннику.
Как Ленин с фотографий в Закопане.

***

Улица, фонарь, ночь, аптека,
Неразумный и неяркий свет.
Живи ещё хоть двадцать пять лет-
Будет все так. Выхода нет.

Умрёшь, - родишься опять сначала,
И будет всё так же , как встарь:
Ночь, очень холодные, очень мелкие волны канала,
Улица, аптека, фонарь.

***

Ах, моя радуга семицветная.
Степь моя белая, бесконечная.
Песня забытая и заветная,
Вечный мой путь и печаль моя вечная.

Тянешься, тянешься, тянешься по небу,
Грусти волнами и радости по сердцу.
В тихую даль, синевой напоённую
Белые тучи, как птицы, уносятся.

Тянутся годы, капают годы
В ультрамарин и сияние вечности.
Всё же милее счастья свобода,
Жизни минута милей бесконечности.

***

В роскошный час пурпурного заката,
Когда пылает, точно кровь, лиман,
Вы мне в любви призналися когда-то,
И я поверил в этот Ваш обман

В роскошный час пурпурного заката,
Когда от слов кружилась голова,
Я был влюблён, я счастлив был когда-то,
Не зная, что сродни волнам слова.

И вот уносят и любовь, и веру,
И в час отлива ветреный лиман
Грустит, как я, грустит, как я, без меры,
Тоскует, как безбрежный океан.

Прошли года, а с ними и желанья,
И я измену Вашу позабыл.
Так пусть же всё, что было между нами,
Что я безумно в юности любил,

Напомнит Вам, друг ветреный и милый,
Тот незабвенный, тот прекрасный час,
Когда меня Вы чуточку любили
Как чуточку и я влюбился в Вас.

Любил! Что делать, я любил когда-то,
Поверив в этот сказочный обман
В роскошный час пурпурного заката,
Когда пылает, точно кровь, лиман

***

Я нашёл эту башню слоновой кости.
В ней никто не живёт, а не то бы я в гости
Зарулил, забежал
Хоть на чашку паршивого чая.
И к себе бы охотно прижал,
Чувств горячих своих полноту выражая.
Да ведь вот в чём беда:
В ней никто не живёт и не хочет.
И не видно следа
Тех, кто только о том и хлопочет,
Как уйдя в темноту, высоту,
Прозвенеть хоть классическим ямбом
И сгорают девчонки в цвету,
Как в бреду, повторяя упрямо:
«Шелест гибкой змеи
И волны  голубой очертанья.
Где остались ещё короли,
Кроме Гамлета в Дании?»

***

Кто тебя знает, кто ты такая?
Слаще для сердца, чем вина Токая.

Может, ракушка в лазурной лагуне?
Может, луна в своём полнолунье?

Может быть, плачи скрипки весенней?
Я улыбаюсь, но полон сомнений.

Я не теряюсь, но не понимаю:
С кем я бываю? Кого обнимаю?

Радости много даже в обиде.
Рад ли тому, что тебя я увидел?

Рад ли тому, что тебя я запомнил
Даже в твоей наготе полусонной?

Даже в сомнительной этой удаче
Поняв: немного в мире мы значим

Всё же стремиться к теплу как к спасенью,
И забывая своё удивленье,

И изумляясь несбывшейся песне
Всё-таки знать, что жизнь интересна,

Всё-таки верить в любовь и удачу,
Как- будто бы можно спастися иначе.

***

Дымит янтарный абажур.
В стакане тёмно-красный чай
Уснул, уснул, уснул, уснул,
Уснул, наверно, невзначай.

Молчит стена. Извёстки мел
Почти как белое лицо
Здесь Мироздания предел,
Здесь замыкается кольцо

Его туманностей, чащоб
Из Андромед и черных дыр.
И мне не потеряться чтоб
Сей лампы дан ориентир.

И может, темная вода
За хрупким, призрачным стеклом
Не принесет совсем вреда
Иль, может, принесёт потом.

Молчит печальный табурет,
Вздыхают полусонно книги
И только ложе -мой клеврет-
Сна недалекого вериги

Уже готовит. Тишина
Полна давно ушедших звуков.
И не подруга, не жена,
А круглолицая луна
Со мной недолгую разлуку

Отпразднует. Но абажур
Мигает мне янтарным глазом-
Как в Риме некогда авгур-
Печальник, шут и балагур
И друг единственный мой сразу.

По вертикали белизна,
Со стен стекая, плачет, плачет.
Хоть не её совсем вина,
Ночная эта тишина,
Сулящая свои удачи.

***

Коляска Нормы - эталон Парижа.
Покрыта лаком, на рессор струне:
И на запятках грум стоял бесстыжий,
Мальчишка- карлик, как стоять бы мне.

А госпожа с глазами, что покрыты
Сияющей эмалью голубой,
Была сезона нового событьем,
Она была банкиров госпожой.

А у мальчишки губы в шоколаде,
И он своей заласкан госпожой.
Он был её любовником. Награда
За то лишь, что такой он небольшой.

И я, мильоны раз, убив глазами,
Ему слова привета говорил.
Он хохотал надменно над словами,
И он её, к тому же, не любил.

А это лишь и был источник страсти.
Отсюда низость вся и глупый пыл.
Но это было правдой лишь отчасти.
И в том сезоне весь Париж любил

Хромых, убогих, и вершина страсти:
Две проститутки, обе без ноги.
Ах да, ещё входящий в моду матчиш
И с раструбом военным сапоги.

***

В той ночи, в которой гасли звёзды,
Умирала милая луна
В том саду, где расцветали розы,
Стыла голубая тишина.

Было всё заведомо обманно,
И искрились звезды синих глаз.
Томной негой зябнущих тюльпанов,
Обдавали, медленно струясь

Ветры той земли потусторонней,
К коей нам заказаны пути.
И на землю глядя изумлённо,
Гасли звезды. Тихое «прости»

Чудилось в дыханье летней ночи,
В дымном блеске Млечного пути.
И слова любви, которых кротче
В целой поднебесной не найти,

Слышались. И слышалось дыханье
Гурии прекрасной, неземной,
Целовавшей жемчуга губами
И уплывшей дымкой над волной

В те сады, где, окуная ветви
В синь воды, скучают дерева.
В зное нескончаемого лета
Вянет изумрудная трава

***

Над самой вечностью. Над самой,
Над самой- самой тишиной.
Над самой песнею. Над самой,
Над самой синею волной.
И над тобой. Над самой- самой.
Красивой самой и упрямой.

***

Как пугает в женщинах решимость,
Отрешенность неподвижных лиц.
И у рта жестокие зажимы
Колкая игольчатость ресниц.

Тихое зловещее упрямство
Мстящих за обиды королев.
И, ладони к небесам воздев,
Я кляну своё непостоянство.

***

Никогда не выйдет у художника
То, что богу удалось шутя.
И, в мечтах желая невозможного,
Плачет безутешное дитя.

***

Мои друзья давно меня забыли,
Свои любимые устроили дела.
И я, как горсточка несомой ветром пыли,
Шепчу: «За всё всевышнему хвала».

***

На подносе лежит голова,
Позабыла былые слова.
И ворочает лишь языком,
Что отныне с мычаньем знаком.

Где ж носило тебя, голова,
Что отныне ты еле жива?
Сколько помнишь ты сеч, сколько битв,
Сколько помнишь признаний, молитв?

И в каких государствах земли
Сюзерены твои, короли?
Или ты голова короля,
Чья от моря до моря земля?

Или знатный богатый купец,
Сильный знаньем товаров, сердец,
Потерял тебя в час грабежа,
Как шайтан на арабском визжа?

Или визирь тебя потерял,
Обагрённый ножом как коралл,
За продажность, за крепкую мзду?
Что ж молчишь ты?- ответа я жду.

Лишь открыла глаза голова,
Шевельнулась на блюде едва,
Поморгала ресницами мне-
Равносильно признанью в вине.

Что ж, лежи, злополучен твой путь!
Прежний облик тебе не вернуть.
Что ты значишь теперь для других,
Объяснил я тебе через стих.

В мире много признаний и бед.
И какой ты дала бы ответ?

***

Там, по стеклу дождями
Размыло твой силуэт.
Какою казалось драмой
Тогда мне твое «нет».

Теперь улыбнусь, вспоминая-
Сошло всё, как в мае вода.
Теперь у меня иная,
Другие совсем города.

Другие совсем дороги
И вишни крупней, чем ранет.
Зачем, объясни, ради Бога,
Тогда ты сказала: «Нет».

И лучшие в мире дети
Нам «папа» и «мама» кричат.
И лето у нас как лето,
И даже вишнёвый есть сад.

И есть поездки на море,
И в город такой- Ленинград.
И счастья больше, чем горя,
И многому в жизни я рад.

Но всё же с какой тревогой
Своё ты сказала: «Нет».
Ты счастлива хоть немного?
Хоть что-нибудь мне ответь.

Уже листва облетает.
Не ждут уже нас города.
О, как мне всю жизнь не хватает
Ответа банального: «Да».

***

Осень- рыжий мажордом-
Вновь колдует за окном.
Набросала жёлтых листьев
На асфальт и на газон.

Осень- рыжая лисица-
Заметает след листвой.
Хрусткий иней серебрится
И крошится под ногой.

Уплывает бабье лето,
Точно паутины ком-
Па осеннего балета
И печали ни о ком.

Просто повод есть для грусти,
Для улыбок никому.
Режиссёр весьма искусен.
В этом рыжем терему

Он придумал ворох листьев
И на небе журавлей,
И осенний воздух чистый,
Что сквозит меж тополей.

На озябших красных лапах
Гуси вышли из воды.
И почти неслышный запах,
Незаметные следы

На деревьях и на травах,
На сиреневой воде.
Это осень нам потрафит
И подарит по звезде.

Признаю, весьма искусен
Осень- рыжий дирижёр.
Он смешал веселье с грустью
И с молчаньем разговор.

Осень- рыжий мажордом-
Вновь колдует за окном.
Набросала жёлтых листьев
На асфальт и на газон.

***

Жил смешной человечек,
Угловатый, худой.
В первых фильмах без речи
Был он первой звездой.

Восклицали все: «Гений!»
Да, он гением был.
В беспримерном дареньи
Лишь себя он дарил.

До конца, без остатка,
Через сотый повтор.
И в лукавой повадке
Был судьбе приговор.

Да, таким он остался:
Трость в руках, котелок.
Мир до слез насмеялся-
Не смеяться не мог.

То ли юмора капли,
То ль смешинка во рту-
Знает лишь Чарли Чаплин.
Мудрецу, не шуту

Рукоплещут все залы.
Ах, немое кино.
Ты в прошедшем осталось,
Ты во мне всё равно.

***

Вот чашка. Деревянная чашка
С выщербленными краями.
Вот ложка, покусанная ложка-
Какие зубы у этих скотов! -
Вот молоко, нежное, как вымя,
Теплое, как пальцы
В трещинах, без папилляров.
Эти ненужности стёрла работа,
Стёрла забота.
Господи, зачем папилляры?
Они не преступники.
И не за что их ловить.
А у тех, кого надо сажать
Совсем - совсем другие работы,
Совсем - совсем другие заботы,
И пальцы тоже совсем другие,
И ложки тоже совсем другие,
И чашки тоже совсем другие,
Напитки тоже совсем другие.
Но я советую им,
Хотя сие нелегко:
Пейте по возможности
Парное молоко.

***

Когда б я был богаче Креза,
Красноречивей Цицерона,
Удачливее Искандера,
Мудрее эллина Сократа-
То всё равно б я меньше значил,
Чем значит юноша влюблённый,
Своей возлюбленной дарящий
Подобный солнцу поцелуй.

***

Инициатива наказуема.
Первый член предложения- подлежащее,
Второй- сказуемое.

***

И на старуху бывает проруха.
На то она и старуха.

***

Ожиданьем увенчана,
Назревает любовь.
Но проходит не женщина
Через явь, через сны вновь и вновь.

Это тьма- отражение страха,
Это боль- отражение счастья.
Пусть метафора, как наваха,
Раздерёт твоё тело на части.

Покупаются люди и акции,
Продаются тела и души.
Даже воды по странной дифракции
Кремнезём огибают суши.

Прогибается дно океана,
Как гигантское дно бассейна.
Наши жизни и смерти случайны,
Представления наши неверны.

Вот и скачем, как опоссу;мы
В цепком взоре кондора, грифа.
Мним, что боги мы, а по сумме
Только капля вранья и наива.

Заливаем души асфальтом,
Дебри сердца сводим под корень.
Где-то были сурик и смальта,
Кобальт взоров синее, чем море.

Всё пропало, всё провалилось
Псу под хвост, в тартарары, в геенну.
Даже то, что ещё не случилось,
Умирает за миг до рожденья.

***

А деревья совсем зелёные,
Так трава зелена, что нет слов.
Как жаль, что мы невлюблённые,
А то наломали б с тобою дров.

***

Сохраняй и печали свои, и обиды.
(Если это кому-то ещё интересно).
Алый парус, плывущий по морю либидо,
Лишь наивной девчонке покажется песней.

***

Как воздуха- стихов, стихов, стихов!
Как воздуха- порою немоты
Но это- речи, а не сердца зов.
Искусственные белые цветы.

Пластмасса исключительно красива.
Но запахом не радует она.
Как аромат цветов живых порывы
Доносят ветра сквозь колодец сна.

***

Случайная встреча. Случайная-
Случайнее и не бывает.
Когда- то любила отчаянно.
А любит? - да кто её знает!

***

Все движенья твои по прямой
К горизонту, к закату, к Сократу.
Боже мой! Боже мой! Боже мой!
Повторяется время стократно.

Отраженное в ста зеркалах.
В каплях инея. Синее- синее.
Что теперь ты мне скажешь, Калаф?
Точно порох сгорает бездымное.

И бездумно глазами коров
Смотрит в некую влажную вечность.
И взбегает оно вновь и вновь
По спирали души в бесконечность.

***

Крыша уехала чёрт знает куда.
«Ау, куда ты уехала крыша?»
«Мне снились прекрасные города.
Я еду в Рио теперь из Парижа».

***

А Пушкин вышел на минуту
Купить четвёрку табаку.
А все решили суемудро
Искать последнюю строку.

Шла речь у них о Чёрной речке,
Дуэли с гибельным концом.
А он в дороге бесконечной
С беспечным молодым лицом.

А он опять искрит стихами.
Почище Болдина пора!
Живой! С мечтами и грехами,
Запойным чтеньем до утра.

Забытый всеми он приедет,
Оплаканный, он в дом войдёт.
Придут друзья, придут соседи,
Жена от радости всплакнёт.

И будет жизнь и будет старость,
Как Гёте встретит он закат.
Зачем иначе улыбалась
Она сто лет тому назад?

***

Мои стихи – кочевников орда,
Где вопли, маты, восклицанья, точки.
Поэзия есть чистого листа,
Поэты, не сказавшие ни строчки.

***

Быть может, радуга- ворота рая
И в них нам, грешникам, заказан вход.
Но вспомним ли о них мы, умирая,
Важнейший совершая переход?

О, как прекрасны красок переливы,
Дрожащие и нежные цвета! -
Как акварели влажные наивы,
Как фантазёра детская мечта.

***

Спартанка – ночь нас холодом и тьмой
Пытает- всё должно быть по-спартански.
А хочется ведь к счастью по прямой,
А хочется ведь песен и романсов.

Иродиада хочет своего,
Суть Саломеи обнажилась в танце.
И надо им всего-то ничего
В сравнении с мелодией романса.

***

Глаза твои бездонны точно свет
Живущему неведомых миров.
И мне нигде от них спасенья нет-
Ничтожно мал отныне божий кров.

И хочется уйти - куда и где
Обрящу равновесие внутри?
Быть может , на пылающей звезде,
Где наших тел так знойны янтари.

***

Это всё цепи одной звенья,
Крик радостный «да!», отрицающий вето.
В стране ветряных мельниц
Электричество под запретом.

И когда небосвод заиграет
Голубым и железным торсом.
Значит, гладят- так часто бывает-
Против ворса или по ворсу.

Всё равно разлепи свои губы,
Опушенные инеем ночи
И дождись: скоро грянут трубы-
Значит, время пришло пророчеств.

***

Я не включаю в книжный том
Того, что стало снегом, льдом,

Что стало ветром и водой,
Заката алою слюдой,

Того, что стало тишиной,
Что не случилося со мной.

И не случится никогда.
Быстротекуща, молода
Мгновенья свежего вода.

А что там дальше- То бог весть-
Нам не дано того прочесть.

***

Все мы будем однажды в раю.
Все мы будем, не будем, забудем…
Одуванчик у бурь на краю-
Как живые не так безрассуден.

Вера в бога всегда на авось.
Как и всякая прочая вера.
А чему ничего не нашлось,
Не считается вовсе потерей.

Даже рай, даже рай, даже ад,
Даже то, что случилось напрасно-
Всё равно умирающий сад
Только этим для нас и прекрасный.

***

Кусочек горячего лета
Останется в сердце моём.
Осколками песни неспетой
Лазурный горит небосклон.

***

Молитва зелёного леса,
Воздевшего ветви вверх.
И эта весенняя месса
Как плата за холода грех,

За нервную осени слякоть,
За блеклые неба тона.
И хочется верить однако:
И в сердце нам будет весна.

***

Прости меня, Таня,
Прости меня, Таня.
За что?- неизвестно,
Но всё же прости.
За то, что случайна,
За то, что не тайна,
За то, что тебе
Не скажу: « Не грусти».

Но, выплакав очи,
Забудешь, быть может.
В другую, как ветер,
Уйдешь синеву.
За то, что с тобою
Мы были похожи,
За этот бездарнейший
Сон наяву.

За то, что не плачу,
Не буду я плакать,
За то, что нашёл я
Забвенья траву,
Короче, за осень,
Короче, за слякоть,
За то, что жива ты,
За то, что живу.

***

Вот групповая фотография мертвецов,
Какие свежие, торжественно- ликующие лица!
Но, впрочем, пока все они живы.

***

Вспомни своё забытое имя,
Косматые факелы в толще горы,
Вспомни демонов, глухонемых и прекрасных.
Вспомни ту ведьму, что любила сосать твою кровь,
То вскрывая вену запястья,
То сонную артерию на шее; урча,
Она хмелела , потом целовала,
Как огненная бездна, как ад, горяча.
Вспомни тех детёнышей, отвратительных и милых,
Что выбегали навстречу «Папа, папа!»- крича.
И мёртвую ведьму в голубой марсианской пыли.
Как ты невменяемый плакал: «Врача ей, врача!»
Это- ушедшая жизнь, и некуда деться
От детей, от жены; наконец, от себя самого.
И всё волосатей твоё волосатое сердце,
В сущности, не понимающее всего одного:
Прыгая по земле, как сковородка горячей,
Целуя в аду алые от огня кирпичи,
Ты всё равно тот глупый и маленький мальчик,
Которого горю никто не смог научить
И поэтому достоинством неба, земли обладая,
Каждый день протестуя и злостью себя горяча,
Обнимаешь её, прижимаешь к себе- «Молодая какая!»
И, почти сумасшедший, непонятно кого умоляешь: «Врача ей, врача!»

***

Вот и ласточки прилетели-
Настоящая, значит, весна.
Жду теперь фиолета сирени,
Скоро будет цвести она.

И подснежники отбушевали,
Как последний, нетающий снег.
Все, кого мы не целовали-
Растворились в тебе, мой век.

Ты забрал их, увёл за собою,
И в сияющей темноте
Затерялись в твоей нелюбови,
В беспощадной твоей правоте.

Да и я затеряюсь, право-
Винтик, болтик твоих машин-
Позабыв, что кому-то я нравлюсь
И из женщин твоих и мужчин;

Позабыв, что накрыт уже ужин,
Ночь горит напролёт свеча.
Вымерзает душа от стужи-
Слишком, видно, была горяча

Всё равно жду ответа, привета
От любимых мной горячо:
От Марины, от Тани, от Светы,
От кого непонятно ещё.

***

Как все неведомое- мило,
Как все непознанное- тайна,
Как всё, что грезится- не былью,
Все, что случается- случайно.
Так ты и быль, и сон, и тайна.
И так мила, и так случайна.

***

«Да-да», «Я-я». Хоть это по-немецки,
Но всё ж в немецком я ни в зуб ногой.
Ведь я – не пролетарский и не светский,
Всего точнее: вовсе никакой.

И все равно: «Я-я» и « нихт ферштеен».
Их бин уже почти что фирциг лет.
Я- не аллах, не Цезарь и не Ленин.
И я раскрою маленький секрет:

Я- хромосома, прошлая улика,
Последний вождь из свиты короля.
И я бросаюсь на шеренги с криком,
И ржут они в восторге: «О-ля-ля!»

***

Прообразом моих героев-
Не я, не ты, не он, оно-
Лишь наше время грозовое,
Что жизнью нам в удел дано.

И мы должны, как предки, княжить
И столь умело володеть,
Потомок нищий и бродяжий
Не мог укора, чтоб посметь.

Не забывайте про «Варяга».
Наверх и все, мол, по местам.
Но кто откажет нам в отваге
И в том, что наша кровь густа?

Да, мы – на многое способны,
Хотя и слыли голытьбой.
Но только б не ценою крови,
Но только б не ценой любой.

Мы- те же прежние древляне,
Всё та же дикая орда.
Всё те же мы на поле брани,
На поле мирного труда.

И мы поднимемся- иначе
Зачем пришли на этот свет?
И мы поднимемся- тем паче,
Что ведом сердцу звон побед.

Хоть сдержит жила становая
Чернобыль наших грустных лет.
Тем, кто о прошлом забывает-
В грядущее дороги нет.

***

Когда черт украл луну-
Он был не очень оригинален.
Надо было украсть темноту.
Во-первых, темнота-
Вещь более абстрактная, чем луна.
Во-вторых, черт
Прослыл бы большим оригиналом.
А в-третьих, стоило ли вообще
Связываться с Вакулой,
Ведь это-самый обычный кузнец,
Не понимающий тонкого обхождения.

***

Под плачущий голос свирели,
Под пение зябких берёз
Нас в смертной крестили купели,
Нам многое сдюжить пришлось.

И, право, судьба не играла,
А мы не роптали- отнюдь.
Кричали восторженно: «Браво!»
И грудью сходились на грудь.

Пусть в песни войдет и в баллады
Готовность на битву, на труд.
Скажите: чего это ради
Такой вот неласковый путь

Себе на десерт заказали,
А значит- молчок- не роптать!
Как будто бы нас обязали
Всю боль на себя принимать.

Прощаясь, смотрели берёзы,
Как матери смотрят вослед.
И дождик случайный, как слёзы,
Которых с лица не стереть.

И мы потихоньку мужали,
И с нами мужала страна
Под визг разъярённый металла.
Ну что ж тут поделать- война.

Пылали смоленские хаты.
И гарью едучей до слёз
Пропахли России солдаты
И белые платья берёз.

И стало привычным прощаться,
А встречи- уж, знать- не дано.
И стрелки больших операций
На картах- как крови пятно.

За всё заплатили с лихвою,
И чаша испита до дна…
Что делать: такой вот ценою
Оплачена эта война.

И каски лежат в изголовьях,
Нам музыка вьюги слышна.
Нас ждали с такою любовью,
Что светит доныне она.

Баюкают сонные ветры,
Берёзы листвой шелестят.
Присяга- лишь только до смерти,
А дальше- свободен солдат.

И можешь теперь не ответить
На отсвет сигнальных ракет.
Все жребии срезаны смертью,
Наградой единственной смерть.

И мы побеждали, ломаясь
Под гнётом военных годин.
Ни в чём не винясь и не каясь,
Со смертью один на один.

И в чем-то, быть может, не правы,
Но  в главном мы были верны:
России военная слава
И трудное счастье страны-

Всё это и наша работа,
Солдатский неласковый путь.
До крови, до хрипа, до пота,
До пули, ударившей в грудь…

И вы нас добром помяните
И выпейте чарку вина-
Лежит под землей победитель,
Которым убита война.

И вы, обнимая подружек,
Целуйте разок и за нас.
За нас- из манерок, из кружек-
Не рюмок. И это- приказ.

Мы были простые Атланты,
Держали страну на плечах.
И вы- на мгновение встаньте,
И пусть огонек на свечах,

Которые ставят невесты-
А их уже нам не любить-
Дрожит. И без всякого «если»
Весь труд на себя возложить.

Что снится вам нынче, ребята?
Какою вы думой полны?
Примите привет от солдата
Из самой далекой страны.

***

Походный лазарет.
И белый бинт горниста-
Почти как белый нимб.
Походный Назарет.
И двадцать раз по пять
Веселых аферистов,
Вкушающих от ран-
Ну чем не марафет?-

Великий кайф. Печаль
Уж по краям глазниц их,
Подёрнутых бедой,
Как тоненьким ледком.
И пахнет их судьба
И ветром, и больницей.
Веселый их цинизм-
Веселым молотком,

Что весело стучит,
Вколачивая гвозди
В сосновую печаль
И в кумачовый плач.
И отделяет враз
Все бывшее от после,
Которому не быть-
Игра уже без сдач.

А маленький горнист
В беспамятстве и дреме.
Кому-то говорит
Заветные слова.
Душа его дрожит,
Сгибаемая комой.
Пока ещё жива,
Пока ещё жива.

И все его друзья,
Собратья по несчастью-
Любой из них горнист,
Любой из них трубач-
Хотят хоть чуть тепла
Хотят хоть чуть участья.
И не хотят удач,
Нет, не хотят удач.

***

Один в дому. Привычный ход часов
В какой-то миг невыносимым станет.
И ты, воскреснув из привычных снов,
Под сладостно сведенными руками,

Под телом, что упругою волной
Запело оторвавшися от ложа
Почувствуешь, что с примесью иной
Вошла в тебя и светлая надёжа.

И будешь лёжа вспоминать глаза
И голоса приятное звучанье.
Пушистая и русая коса
Тебя магнитом чувственным притянет.

И всё в начале и не расцвело,
Но обещает буйное цветенье.
И снова мир и снова повезло.
Мечтается приятно в воскресенье,

Когда не надо никуда спешить,
И полдень застаёт тебя в постели.
Солёный дым глаза запорошит,
И мир сквозь них мерцает еле-еле.

***

Может, было что неправедно-
Однова ведь всё ж живем.
Может быть, любовь украдена
Мной в апреле под дождём.

Может быть, гроза весенняя
Напророчила беду.
Может быть, без сожаления
В твои ноги упаду.

Может быть, за перевалами-
Голубая полоса.
Может, тихая, усталая,
Мне смотреть в твои глаза.

Может, ночью звездной, синею
До утра бродить с тобой.
Называть тебя любимою,
Чтоб потом назвать женой.

Я не знаю- может, сбудется.
Вдруг: навстречу ты идёшь.
И всё чудится, всё чудится
Этот, самый светлый, дождь.

***

Я грусть с иронией мешаю-
Чем не сородичи они?
Ведь всё со временем ветшает,
Уходит, как и наши дни.

О наши дни! Столь непробудно,
Столь сладко грезить наяву,
Что прозевать такие будни
И мимо рук такие блудни-
Что сожалением живу.

И понимаю, что чем дале,
Тем меньше радости и слёз.
В фаворе- радость, грусть- в опале,
Ничем меня не проберешь.

Вот так и вру столь откровенно,
Как только я один могу.
Ах, счастье- белый мой совёнок,
Запачкавший крыла; в снегу.

Мешая вымысел и правду.
И в иллюзорности сетях,
Я думаю порой: ах, знать бы,
Как долго быть ещё в гостях

Под этим куполом громоздким,
Где облака и синева,
Где нас с тобой прельщают блёстки.
Или обманные слова.

А рядом обо мне вздыхают,
А рядом плачут обо мне.
О, как же их мне не хватает:
Поплакать вместе в тишине.

***

Китаяночка, смуглая леди
И сонетов полночных звезда.
Коротаю в шезлонге и с пледом
Босоногого детства года.

Я прикован тяжёлым недугом.
Ты приходишь, нежна и смугла.
Полудетских бровей полукруги,
Как смертельного яда игла.

Оправляешь постель, прибираешь
И о чём-то негромко поёшь.
Может быть, никогда не узнаешь,
Что сонеты мои создаёшь.

Чуть топорщатся детские груди,
Золотится пушок на губе.
Разве сердце моё позабудет,
Как скучало оно по тебе.

Азиатская, хлёсткая дикость,
Позабытая мягкость души.
Морщишь нос и печалишься ликом.
Бог с тобой! Уходить не спеши.

Ты в себе: неразгаданно небо,
Звезды плавятся в го;рниле дня.
И прошу я, как нищие хлеба:
«Утаённого дай мне огня».

О, прекрасная леди сонетов
И звезда позабытого дня,
Никаких для тебя нет секретов
И один только есть для меня.

***

Я ручаюсь за солнце и звезды,
За прохладную негу волны,
За неяркую стойкость берёзы,
За упругость ночной тишины.

Я ручаюсь за тихую прелесть
Листопадов, за тёплые дни;
Никогда б мне зима не приелась,
След по насту скользящей лыжни.

Мне по нраву и сродство с луною
Через море бегущей волны.
Бор сосновый, стоящий стеною,
Словно рать в Куликовские дни.

Я ручаюсь за облако в небе-
Ничего, если солнце в тени.
За застенчивость тоненькой вербы
И за маков весенних огни.

За речушку в лесной глухомани,
За привычку сидеть у огня.
За снежинок роение, танец,
За заката зловещий багрянец
И за прыть молодого коня.

***

Я иду по глубокому снегу
В темноту без дороги- пути
И какая-то странная нега
В том, что больше уже не цвести.

И истома, душевная смута,
И печаль, и печаль без конца.
Да, бывают такие минуты,
Что забудешь про мать и отца.

И о многом , о многом забудешь,
Ни на что бы уже не глядеть.
Всё равно уже прежним не будешь,
Так чего понапрасну жалеть?

Так чего сиротинушке гнуться-
Светлой яви уже не найти-
К той далёкой поре не вернуться,
Замело все дороги- пути.

Все снега да снега, да измены,
Да шальные, как вьюга, года.
И стою навсегда удивленный
Тем, что счастье ушло без следа.

Утонуло под снегом глубоким
И под коркой хрустящего льда.
И стою я такой одинокий,
Что таким и не был никогда.

И приходит веселие смуты,
И уходит бесследно тоска.
Да, бывают такие минуты.
Что ж, бывают, бывают пока.

***

До срыва, до всхлипа, во взрыда,
До бьющей до сердца стрелы,
До самой тягчайшей обиды,
До самой дурной похвалы,
До самого жуткого мига,
Что жутче- глазами в глаза-
Когда не спасают и книги,
Когда и спасаться нельзя.

Когда и туманные очи,
И нежностью застланный взгляд.
Возьми мою душу, мой отче,
Возьми мою душу назад.

И тело отдам на закланье,
И тело, и душу отдам,
Бескрайними бредя снегами,
Родимым доверясь снегам.

Забытая прошлая память,
Свирепая книга судеб.
Ничто мою душу не ранит.
И черств, и нелегок мой хлеб.

И тризна- совсем уж не тризна,
И свадьба- совсем не гульба.
Последних надежд укоризна-
Невмочь уповать на себя.

Когда, своей сутью ведомый,
Идешь ты по краю судьбы.
В краю и родном, и знакомом,
Где милые сердцу гробы.

Есть всё  и почти что уж нету,
Уж нету почти ничего…
По божьему белому свету
Желая идёшь одного:

Остаться: не прахом, так пылью,
Не солнца лучами- так тьмой.
И жить, как меня научили:
Всегда возвращаясь домой.

***

Когда целуются- я плачу
В душе, что вовсе не со мной.
Как будто бы нельзя иначе,
Как будто хуже тот, иной

Кого целуют, обнимают,
За руки держат и плеча.
Я всё прекрасно понимаю,
Но всё ж ревную сгоряча.

***

Минута - не вечность,
Минута - не год.
Кольчуги оплечье,
Разрубленной влёт.

Минута - не пламя,
Минута - не стих.
Не ласка губами
Одна на двоих.

Не слово, не песня,
Не пламени страсть.
Она - неизвестность,
В которой пропасть.

И время не лечит
От этих обид.
Короткая вечность,
Короче, чем стыд.

Короче любови,
Короче души.
Поймают на слове.
Поди согреши…

Поймают на вдохе,
На выдохе - тож.
И алые крохи
На молнию – нож.

Из теплого тела
В травы изумруд.
Ты так и хотела,
Коль карты не врут.

***

Нет, не жалость во мне жила-
Ощущенье твоих крыла.

Нет, не времени скромный бег-
Ощущение гор, рек.
Нет, не песня забытых лон
И не жала чужих имён.

И не сказка чужих костров,
И не пляска тугих ветров.

И не терем в холодной ночи-
Это сердце моё стучит.

***

Пожелай мне неба
не синего,
Пожелай мне лета
не теплого,
Пожелай не снега,
хоть инея.
И не мудрости мне,
только опыта

Пожелай мне крыла гусиного,
Лебединого мне ль просить?
Песню спой не ту,
не любимую.
Ту, которой не жаль подарить.

Пожелай не грозы,
только дождика.
И не реченьки-
ручейка.
Подари чего хочешь, боженька,
Что без дрожи даёт рука.

Пожелай не пера жар-птицы, -
Самый скромный, тихий цветок.
Пусть совсем не красавица снится,
Всё равно помоги ей, мой бог.

Защити от лихого от гнева,
От булатного от ножа.
Ей не яства заморского-
хлеба.
И в наряде любом хороша.

Не попросит богатых ведь платьев,
Бус янтарных и жемчугов.
Ей не снятся из камня палаты
Средь зеленых дубрав и лугов.

Ей не надо коней ретивых,
Не нужна золотая казна.
Даже принца с судьбою счастливой-
Ей всего не хватает меня.

***

Опять меня не полюбили

***

Из-под мертвых недвижимых век,
Может, целую вечность ты ждёшь,
Человек по имени снег,
Человек по имени дождь.

Может, в пляске метелицы струй
И в молчанье остывающих рек.
Отпечатался твой поцелуй,
Человек по имени снег.

Там, где снова всходит трава,
Там, где радуг обмирающих дрожь,
Мимоходом ты бросил слова,
Человек по имени дождь.

Что-де все на земле хорошо,
Если войны и болезни не в счёт.
Всё прекрасное вернётся ещё
Где-то в сумерках густеющих ждёт

Может, встреча, с нею- тихая речь
Всех знакомых, позабытых давно.
Иль податливость, уступчивость плеч-
Это первое счастья вино.

Что сказать мне тебе на бегу
Через время, через тающий снег.
Я опять ошибиться могу,
Я могу перепутать ночлег.

Там, где реки повёрнуты вспять,
Там, где горы- вершинами вниз, -
Я тебя не встречу опять
Средь знакомых и незнаемых лиц.


Я тебе через времени бег.
С той же лаской и заботою той ж,
Человек по имени снег,
Человек по имени дождь.

***

Ирина- хрустальное эхо души
И стебель синейший, и стебель синейший.
Ирина! Уже никуда не спеши.
Ирина! Из ветра и света депеша

Блуждает по лону струящихся вод
Сквозь синие скалы, сквозь синие скалы.
Ирина! Мой самый родной небосвод,
Журчанье роящихся светом опалов.

***

Он светился, светился огнями,
Этот дом со двором проходным.
На него мог смотреть я часами,
Потому что он мною любим.

Да, любим, как и улица, город,
Как и небо, и копоть, и дым.
Это сердце, поющее соло
После встреч с существом неземным.

То был ангел фабричного края
И звезда заводских дискотек
И на чувства мои невзирая,
Для другого хранила свой смех.

Уходила, его обнимая
И целуя его горячо.
Их до дома того провожал я.
Ну а что мог я сделать ещё?

Это всё, и, клянусь, что не знаю
Больше этого я, хоть убей.
И к окошкам душой прикипал я
В ожиданьи любимой своей.

Но какое? То жёлтым, то синим
Жгут и ранят влюблённых сердца
А на плечи то дождик, то иней.
И всю ночь напролёт до конца.

А в подъездах скрипящие двери,
Вереницы скользящих теней.
И стою я, и плачу, не веря,
Что всю ночь оставался он с ней.

Да, конечно, они поженились.
Я- уехал, и весь разговор.
Да, конечное, всё изменилось.
Изменилось всё с давних тех пор

Только верю, по-прежнему верю
Той, что сердце моё увела.
Тот же дом, те же окна и двери,
И она здесь когда-то жила.

И опять, как тогда, вечерами
На пластинку поставят иглу.
Этот дом, - как Летучий Голландец,
Уплывающий в синюю мглу.

***

В интриге дня жива интрига ночи,
И синева беременна звездою.
Вся разница: ночь- участь одиночек,
Тьма с тишиной- родовое гнездо их.

И вот они выходят на прогулки
По гребню тишины, гудящей альтом.
Свои шаги впечатывая гулко
В испуга первобытные базальты.

И замер миг почти уже у крика
И древний ужас катится , как лава
Под стёртою монетой лунных ликов
Уже рассветы ярятся кроваво.

В ночи убийц, мечтателей, поэтов
Чужак я, заблудившийся случайно.
Ночь, налагая на случайных вето,
Теснит их страха черными плечами.

Спокойно я приемлю эту участь,
Она с моей душой нерасторжима.
И ухожу из тишины певучей,
Чтоб сохранить обыденное имя.

***

Вы что приуныли, гусары?
Ни сеч и ни бранных пирушек.
Вы что приуныли, гусары?
И хмельное зелье из кружек

Не пьёте, картежные сечи
Вам, верно, приелись, гусары?
И, ментик накинув на плечи,
Сидит эскадронный нестарый.

А речи о братстве, свободе,
А речи о правде лучистой.
Осталось уж менее года,
Как всем вам идти в декабристы.

Свобода на тачку, на цепи,
Свобода идти в каземат.
Но душно в России, как в склепе,
И юные души горят

Желаньем сразиться за веру,
России высокий удел.
Теперь, господа офицеры,
Клянитесь. Теперь не у дел

И трусость, и задние мысли.
И все уж мосты сожжены.
А пятеро в петле повиснут,
А у Трубецкого жены

Желанье в сибирские дали
За мужем за милым вослед.
Гусары, ну что бы вы знали,
Мечтая о громе побед?

Но всё это после, а ныне
Съезжаются тихо возки.
При пламени свечек карминном
Пожатия рук, как тиски.

И пишут уставы, мечтают
Холопство известь на Руси.
Голгофа уж близка, и тают
Последние дни и часы.

А вот на Сенатскую площадь
Выводят войска и, в каре
Построив, о штурме хлопочут.
В отчаянной этой игре

Мучитель их будущий выслал
Героя прошедшей войны.
Но грянул Каховского выстрел,
А ружия не взведены.

Вы что ж, господа офицеры?
Уходит удача от вас.
С такой вот бесславной премьерой
Утерян на будущность шанс.

На долгие, долгие годы
Россию окутала мгла.
Но вспыхнула искра свободы
И жертвенность ваша была

Нужна; господа офицеры,
Примите оружье, а честь,
И доблесть, и славу, и веру
Никто не сумел бы известь.

***

О, ротозеи и блудницы
Летящих блинчиком камней.
Для вас все лучшие страницы,
Все жертвы самых юных дней.

Услада ветра, воркованье
Шипящих над водой камней.
Все первоцветов осыпанья,
Вся ласка кожаных ремней.

Бесстыдство страсти… О блудницы…
О ротозеи… О волна…
Для вас все лучшие страницы,
А эти камни- для меня.

***

Под яркие стрелы софитов,
Эстетов пресыщенный взгляд.
Певица идёт как на битву,
И нет ей дороги назад.

Отныне судьба, точно море:
То штиль, то крутая волна.
А ей-то минуту покоя,
А ей-то нужна тишина.

Ещё: обиходить бы мужа
И дочку свою приласкать.
А ей-то и славы не нужно,
Но как вот об этом сказать?

***

Снег ложился неровно, волнами.
Вся окрестность в пушистом снегу
Он скрипел и хрустел под ногами,
Он ласкался ко мне на бегу.

Фонари вдоль проспектов летели,
Воротили прохожие нос
От колючей веселой метели,
От её поцелуев взасос.

Ну а я- от неё убегая,
Никуда я совсем не бежал.
Мне не нравилась участь другая:
Снег пушистый меня возвышал.

***

В сосновой хвои аромате
Твой запах чудится волос.
Как будто ты одна, без платья,
Шампунем вспенишь пену кос.

***

Нет, нет. Мой род- не род дворянский.
Не род дворянский, Нет, нет, нет.
Мой род, скорее, род цыганский,
Шаманский или шарлатанский,
Почти кобылы сивой бред.

В нём сто кровей перемешались,
В нём слиты тысячи родов.
Скорее, вызывает жалость,
Что было некогда иль шалость,
Или цыганская любовь.

А свадьбы- вовсе не игрались.
А коль игрались- не всерьёз.
От чувств избытка целовались
И до рассвета обнимались,
Зато не плакали до слёз.

А утром- новая дорога.
Шутов дорога- не льстецов.
Мой дед- был мужем до порога.
Отнюдь была не недотрога
Прабабка. И в конце концов,

Ведь это- личное их дело.
Не нам- потомкам- их судить.
Ведь отлюбили и отпели,
Оттанцевали – неужели
Нельзя вот так на свете жить.

И табор, уходящий в небо,
Был шумен, пьян, жизнелюбив.
Генелогического древа
Стыжусь… горжусь… Вот так и мне бы,
Пока я – слава богу!- жив

***

Вот башня. Вот угол дворца
Вот пальма. Вот кадка от пальмы.
Вот мальчик. Чуть ниже отца.
Вот папа в зелёной пижаме.

Вот девочка. Мячик в руках.
Красивый такой. Полосатый.
Вот солнце, оно в облаках
Куда же ты, солнце, куда ты?

За тучу оно забрело.
Вот туча. Вот дождик из тучи
Вот тетенька. Держит весло.
Ребёнка держали бы лучше.

Вот люди. Наверно, парад.
В руках не зонты- транспаранты
Вот небо. Тут-рай. Это- ад.
А это- божественный Данте.

А это уже Саваоф,
Вот это- Аллах, это- Будда.
А это сосед мой, Козлов,
С наколкой- мол, мать не забуду.

Но как он на небо попал-
То выше моих пониманий.
И как он из дома пропал
От женушки любящей Тани-

Сие непонятно. Она-
Крутая и властная баба.
А это- морская волна,
А это- уже баобабы.

А это- саванна. По ней,
Как танки, идут носороги.
А это- охотник. Верней,
В ботфортах охотничьих ноги.

Похоже, позавтракал лев,
Теперь доедает гиена.
Читатель, уйми же свой гнев.
И глупое стихотворенье

Порви, и кусочки его…
А кстати: вот это- кусочки.
А дальше- совсем ничего.
Большая и жирная точка.

***

Когда я буду умирать-
То в этот страшный час блаженный
Не буду никого карать
Своей забывчивой, надменной

И, может, ветреной душой,
В которой ни тепла, ни света.
А Вас, хороший мой, большой,
Что не нуждается в советах,

Клянусь: к себе не буду звать,
Не буду, заклиная всуе,
Я Ваши очи целовать,
И Вы мечту мою пустую

Не обнаружите никак
Затем, что не была я Вашей.
И Вам не грезилась в мечтах,
Затем, что я намного старше,

Мудрей- ведь женщины мудрей
И старше, может быть, на вечность.
И я умру, и я скорей
Заплачу - милый, бессердечный,

Такой желанный и такой-
Увы! Такой невозвратимый,
Не нарушавший мой покой,
Такой обычный и такой-
Прорвалось наконец!- любимый.

***

Самый свой- несмотря ни на что,
Несмотря на свою неприкаянность,
Ни на то, что не стала мечтой,
Ни на то, что почти осязаемо,

Я почувствовал грязных воров,
Расхватавших и тело, и душу,
Ни на то, что кричала любовь:
«Я не струшу! Ты веришь, не струшу!»

И пожар, охвативший тебя,
Опалил мою грешную душу,
Я кричал, ненавидя, любя:
«Я не струшу! Ты веришь, не струшу!»

Но сгорает холодная высь,
Звезды- искрами в темени вьюшек.
Все ушло, чем клялись- не клялись.
Ночи занавес темен и скушен.

***

Я счёта не держу в швейцарском банке.
И белый мерседес я не вожу.
Но у меня любовь: супруга Анка,
И я себя счастливым нахожу.

Пусть с нею мы живём в малосемейке.
И пусть за то корит меня родня,
Что мы сидим часами на скамейке,
Затем, что нету денег у меня.

На цирки, на кино и на театры,
Точнее, есть, но как же быть с дитём.
И в жизни нам галерка, а не партер
И я твержу супруге: «Подождём».

Она великодушна, добродушна,
Хотя не скажешь, что она воздушна
К тому ж, полна терпенья и огня,
Ведь вышла всё же замуж за меня.

И я не спорю. Это как с начальством
Вести небезопасный диалог.
В конце концов, уже имею счастье,
А в остальном семье поможет бог

Дай бог не околеть нам на талоны,
Дай бог нам отоварить их тотчас.
И заблудились, может, почтальоны
С приятными сюрпризами для нас.

В Канаде, может, помирает бабка,
А у нее завод и миллион.
Я на него куплю для Анки тряпок,
Машину, дачу. В бархатный сезон

Я прокачу фамилию по Крыму.
Ей покажу загранку и Союз.
Чего бы я ни сделал для любимой,
Ведь мучается баба без рейтуз.

И нечем постирать дитю пеленки.
Неделя до получки, взят аванс.
И я, качая бедного ребенка,
Для супа чищу русский ананас,

Которого в достатке и навалом
Но что поделать - каждому своё.
А мне супруга ночью прошептала,
Что месячных не было у неё.

 Ребёнка мы второго не осилим
Придётся ей ложиться на аборт.
И тут нас в телевизор известили,
Что состоялся мировой рекорд.

Шахтёры до Америки дорылись.
И вышли прямо на супермарке;т.
Теперь нам хватит и вина, и мыла
А также мяса и любых конфет.

И я с моей супругой согласился,
Что это не рекорд, а просто клад.
От страха я испариной покрылся-
А вдруг обманут. Может быть, но вряд.

Теперь живём. Ведь там и мерседесы,
Ведь больше ГУМа их супермарке;т.
И к черту нам райисполком с собесом.
Какой у нас сменился кабинет.

Теперь у нас зимою даже лето.
Не спутаем с картошкой ананас.
Я стал не бизнесменом, так поэтом,
Ведь рай коммунистический у нас:

Качаем из Америки богатства.
Она гниёт, но всё же кормит нас
К тому же вспомним лозунги о братстве,
Они ведь актуальны и сейчас.

Но к черту всё. Была б со мною Анка,
Всё остальное будет, но потом:
Америка, машины и загранка
Осталось ждать недолго. Подождём.
1990г


***

Как Балаганов, не пилю я гири:
Я знаю, что в любой из них чугун-
Всё слишком прозаично в этом мире,
Где два плюс два и дважды два- четыре.
Кто скажет: «Пять»- не более, чем лгун.

***

Надо много стараться, трудиться.
И тебе будет счастье за это.
Будут папа и мама гордиться,
Любоваться на дочку- поэта.

А она будет честной и смелой,
Чтоб в поступках ни капельки фальши.
Будет слава потом. И за дело.
Ну, а дальше- то, дальше- то, дальше?

Здесь робеет она и краснеет
Даже слёзы в глазах от мечтаний.
И в любви ничего не умеет-
Проку мало пока от стараний

Всё равно ведь старается дальше.
Будет честной- а как же иначе?
И ревёт от поступков без фальши
На постели, как пекло, горячей.

***

Все царевны давно в лягушках
В эту эру метаморфоз.
А царевичи- «Мне оно нужно?»-
Не суют на болото свой нос.

Так и вянет в болотах ржавых
В изумрудной одежде краса
Бьётся в плаче: «Кому я понравлюсь,
Если руки мои, глаза

Никому не дано увидеть,
Никому меня не обнять?
Одинокую легче обидеть,
Но труднее зато понять.

Ай все стрелы извел царевич
На оленей да кабанов?
Ай нашёл он другую деву
И отдал ей свою любовь?»

Затянуло болота ряской,
Не дождалась лягушка кольца-
А народная русская сказка-
Хоть с началом, но без конца.

***

Я не знаю, что такое небо,
Потому что я не знаю, что такое земля.
Но я знаю, что такое песня,
Потому что я знаю, что такое горе.

***
Ты такая простая, как небо,
Отражаясь в зерцалах земли,
Как дыхание утра, как древо
В розоватых потёках зари.

Ты уходишь дорогой туманов,
Предрассветных тишайших ветров.
Потому что явилась ты рано,
Потому что не явишься вновь.

***

На отуманенном стекле
Лишь слепок моего дыханья:
И тает он в забвенья мгле,
Уже теряет очертанья.

Вот так и я – нетлен - уйду,
Дыханья влагой испаряясь,
И, как в незримую звезду,
В блаженства выси поднимаясь.

***

Сраженья ад, ямщик и тройка
И однозвучный бубенец.
Балы, гусарская попойка,
Денис Давыдов, наконец.

То время кануло уж в лету.
Что исторический роман! -
Лишь пылкая строка поэта
Хранит чубук и доломан.

А мы- лишь грустно улыбнёмся-
Другого времени сыны-
А мы себе не сознаёмся,
Как хочется в иные дни.

Чтоб к месту роковой дуэли
Сопровождал седой Машук
И, чтобы думал: «Неужели?»,
Арсеньевой великий внук.

***

Двум нам, на расстоянии объятья
Стоявшим, но не протянувшим рук.
Двум нам, как заклинание, заклятье
В губах похолодевших сжавшим звук.

Двум нам, сиявшим радостью и болью,
Чтоб затеряться в двух концах земли.
Двум нам считавшим несвиданье горем.
И всё равно сжигавшим корабли.

И в лету брошенным, как две безумных рыбы,
Чтоб раствориться в вечной темноте,
Всё ж не сказав: «Прощай» или « Спасибо»
В, как благодать, прекрасной немоте.

Двум нам, две жизни, как две капли света
Не бросившим в один слепящий луч,
Признанья высочайшие секреты
Упрятавшим, как молньи - в недра туч.

Чтоб, уплывая, как две капли сини
В глубокую, как нежность, синеву.
В устах сжимая поцелуем имя,
Устам отдать во сне, не наяву.

***

О моих стихах

Это лучшая часть от меня:
Плоть от плоти и корень от корня.
Не зола, а дыханье огня-
То, чему не родиться повторно.

И поэтому я говорю:
«Это более вечно, чем тело».
И поэтому Вам я дарю,
Как дитя: от души и несмело.

***

Лазурной нетающей чашей
Звучит надо мной синева.
Как голос зовущий, звенящий-
В нём цвет заменяет слова.

И полон он тихой надежды,
Отчаянный твой голосок,
Такой же для сердца как прежде,
И так же, как небо, высок.

***

Ни голубые листья, звонких кленов,
Ни золотая, как во сне, трава,
Ни нежная, как ветер, невесомость,
Когда приходят стайкою слова

Не опровергнут старого поверья:
За счастье здесь - огонь на небесах
И всё равно в холодные метели
Иду я с ожиданием в глазах.

***

Я - роза алая, как кровь,
Ты -белая, как снег в морозы.
У нас такая же любовь,
Как в Англии, во тьме веков
У Алой Розы с Белой Розой.

***

Отбросила, как фантик от конфеты,
Всю боль мою, всю радость, всю печаль.
Холодною зимой моё вдруг стало лето,
Чужим – родное, близкое- как даль.

И не кляну тебя, и не скучаю:
На случай сей есть женщины, вино.
Но всё, что отдаю и получаю-
Получено и отдано давно.

Всё это- отголоски прежней бури,
Разбившей судно, смявшей паруса.
Но всё равно сияющей лазури
Полны твои прекрасные глаза.

***

В этом  небе меня пустота синевы поражает,
Как меня пустотой поражает младенческий взгляд.
Так пуста синева, что пустей не бывает
Лишь пустее, пожалуй, её доброта невпопад.

Не в диковинку нам в этом сне расшибаться в лепешку-
Только крохи любви и вниманья себе собирать.
Было много всего, но оно утекло понемножку,
И забылось оно, и уже мы не вспомним как звать.

Надо только нам знать, что любовь, как и жизнь, это- плаха,
Что, любовь, как и жизнь, для живых - негасимый костёр.
И шагнуть в этот жар, на колоду положить без страха
Свою боль, свою жаль, свою тьму и свой вечный позор.

***

Погоди, погоди, погоди…
Всё иначе, немного иначе.
И снаружи, и также внутри,
Где безумствует сумрак горячий.

Где течёт, точно сера, тоска,
Нежность суши твоей выедая.
И последнего хватит мазка,
Чтоб отвергнуть прилизанность рая.

И завьётся вдруг небо, как смерч,
И завьётся весь воздух, как штопор.
И берёзовой рощицы свеч
В сентябре будет гибелен опыт.

И не веришь уже никому-
Даже ангелам ты, даже чёрту-
Эластичную взрезав тюрьму,
Бьёт фонтан золотой из аорты.

***
Полковнику никто не пишет,
Полковника никто не ищет-
Полковник не нужен никому.
Полковник еле слышит,
Полковник еле дышит.
Он заключён в сражения тюрьму.

Который год идут в атаку танки,
Над лесом зависает вертолёт.
Полковник наливает шнапс из банки
И говорит с улыбкой: «Недолёт».

Он окружает, он вбивает клинья,
Милитаризма бедное дитя.
Хоть в сердце зной, в висках пылает иней,
С каких-то гор заоблачных летя.

В столе его - не заперт, шесть патронов-
Лежит «рулеткой русской» револьвер.
Подобным упрощеньем уязвлённый,
Рычит полковник грозно: «А вот хер!»-

Идёт война. Он кинуть пост не вправе-
Воюют все, когда идёт война.
И он живёт без подвигов, без славы,
В двойном кольце безумья и вина.

***

Сказ о компьютерной Золушке,
Бегущей с надеждой по чатам.
«Ну где ж ты встаёшь, моё солнышко?
А чатов - край непочатый.

Семь мышек она износила,
Купила аж Пентиум пятый.
Но тот, кого полюбила б,
Уже покупает десятый.

Она кровоточащим сердцем
Отвергла навек компромиссы.
Он, веря в Христа, как в Билл Гейтса,
Свои комбинирует числа.

Ему изумрудной зарницей
Любовь полыхнёт в полэкрана.
Но явно не Золушка снится
И встретится поздно иль рано.

Сказать, что они разминулись? -
Но встреча и не светила.
Вот так виртуальная пуля
Её ожиданья убила.

Мораль: высокое чувство
Нас ждёт не всегда в Интернете.
Что мы констатируем с грустью,
Прогресса неумные дети.

***

Постепенно понимаешь, что ты - не суша, а остров.
И другие поэты - такие же острова
То, что черпал когда-то не счётом, а горстью,
По-узбекски, а также по-русски зовётся теперь трын - трава.

Всё теперь трын-трава! Ты же – остров забвенья,
Нет тех лоций, где взору жемчужно сверкнут острова.
Тонут бригами в море - поэмы, и лодками- стихотворенья
Но сверкают брильянтом, текут изумрудом слова.

***

Птица вьётся и смеётся,
Птица падает назад.
Птица птицей остаётся-
Так тревожен птицевзгляд.

Птиц на свете было много.
Ты - одна из этих птиц.
Смотрят с неба птицебоги
И не прячут птицелиц.

Птицеговор, птицепляска,
Птицетопот по утрам-
Птицелюди в птицесказке
Поднимают тарарам.

Голубь милует голубку,
Коршун - яростно дрозда-
Аж клоками птичья шубка,
Лезет валенком мездра.

Поднимайте птицегоры
В голубую высоту!
Пахнет негой птицеморе,
Птицеволны на лету

Птицерыб ударом множат.
Птицерак и птицекраб,
Птицемолятся: «О, боже!
Я – твой вечный птицераб».

***

Мы спим, потому что нам хочется спать,
Мы спим, потому что купили кровать.

Мы спим, наконец, потому что мы спим,
Что вовсе не тесно в кровати двоим.

Не надо искать переносный подтекст-
Такое у нас вызывает протест.

Но вряд ли мы ноту отправим в ООН-
У нас сновидений и счастья вагон.

Когда оторвет нас крутая волна,
И хлынет прибоем на нас тишина,

Какие нам снятся прекрасные сны!
Но можно ли это другим объяснить?

В объятьях друг друга, в объятиях сна
Нам снится всегда почему-то весна

Там галки кричат, там вороны орут,
Сдают холода свой последний редут,

Там гроздья черёмух - нетающий снег,
Там реки к морям продолжают свой бег,

Там ластятся к суше по-женски моря
И дарят на счастье куски янтаря.

Коралловым рифам рокочет прибой
О том, что всегда небосвод голубой,

О том, что сияньем полны жемчуга,
О том, что печаль всё равно дорога,
О том, что кочует по морю волна
И в темени ночи и в ясности дня,

О том, что мы встретимся снова с тобой,
Как эти атоллы и этот прибой.

Гарантией встречи нам только любовь,
Когда мы от сна пробуждаемся вновь.

***

Дополнение к «Божественной комедии»

Руками мясо женщин разрывая,
Распутники в аду едят, едят.
«Пока идут последние трамваи»
Мурлыкая – как тыщу лет назад.

Вгрызаются в филеи и брюшины,
А «тайна тайн»- для них теперь рубец.
И плачут оскорблённые мужчины,
Не каясь всё ж в неверности сердец.

***

У Бога ничего не пропадает-
Поэтому лишь книги не горят.
Стыд плагиата напрочь отпадает,
Хоть никого за это не корят.

И в океане рукописей дивных
Веков былых и будущих времён.
Блуждаешь ты, как пешеход наивный,
Попавший сразу в гофмановский сон.

И нет предела сей гофманиане-
Чаруют чьи-то душу нам стихи.
В гранит сердец прибоем бьёт нирвана.
И вымывает прошлые грехи.

***

Когда мы встретимся с тобой,
Взорвётся яростью прибой.

Ворвётся в наши он сердца
Что не истлело до конца-

По ветру бури полетит.
Тогда никто не запретит

Ни жарких губ, ни нежных слов
Но где ты, где же ты, любовь?

Как много я ночей мечтал,
От самого себя устал.
Теперь я в сердце не найду
Мечтаний яростных звезду:

Хоть память о тебе светла
Сгорело прошлое до тла!

И ты, наверное, стара:
Прошла цветения пора.

Хоть верил я в свою звезду,
Но больше ничего не жду.

Мечтаю об одном теперь
Среди разора и потерь:

Дай бог, не встретиться с тобой,
Цветок мой самый голубой.

***

Королевы не грезятся лишь королям.
Тем, хоть стыть в столбняке пораженно,
Хоть курить красоте королев фимиам,
Все же знать: королевы- их жёны.

***

Жизнь- любого длинного длинней
То ль рубля, то ль доллара, то ль фунта
И, классифицируя, Линней
В самый верх поставил нас немудро.

Господи! Зачем и отчего
Наказал ты homo пониманьем:
Жизнь совсем не стоит ничего
И всегда оплачена страданьем?

Радости и счастия- на грош.
Счастье- элемент весьма нестойкий.
И бегу по жизни, как Гаврош
Под огнём, как крыса по помойке.

***

В хороводе причин
Не хватает лишь следствий,
И из тысяч личин
Вспоминаю лишь детство:

Синеву, ворожбу,
Сытность, сладость казахского чая-
То, что детством зову,
Но условности не замечая

Всё же я понимал
Слишком многое даже в те годы
И пишу не хорал,
И пишу не хвалебную оду.

Лишь безоблачность, синь-
Антитезу пришедшего после-
Помню я , тех святынь
Не затронет ни холод, ни осень.

Так и помнить: река,
Загорелых мальчишек ватага,
Облака, облака.
Белоснежны как эта бумага.

***

Как центробежная любовь-
Центростремительной измене,
Как снегу- голубая кровь,
Как прозы шум- стихотворенью.

Как травам молодым- байга,
Как мясо- чёрному казану,
Как чётности- два сапога,
Как будущему- предсказанье,

Как вере жаркой- атеизм,
Как атеизму- символ веры,
Как смерти- перемена!- жизнь,
Как красному- зелёный, серый.

Как маю нежному- пурга,
Как марту- соловья рулады,
С тобою мы- два сапога,
Но оба правые, к досаде!

Авось, проходим мы свой век
В лаптях, кроссовках иль ботинках,
Как человеку- человек,
Неважно: немец или инка.

Как чукча- чукче, как француз-
Французу, янки- мексиканцу,
Клин- обуху, лошадке- гуж,
Как наш разведчик- сигуранце *

*сигуранца- румынская контрразведка до и во время Второй мировой, прославилась жестокостью.

***

Душа твоя прекрасна, молода,
Достойна оболочка восхищенья.
Но молодость уходит, как вода,
И красоту уносит, к сожаленью.

О, как же тленно то, что нам дано,
Как позже выясняется на время!
Не проливая, счастья пей вино,
Все отметай ненужные сомненья.

Не верь тому, кто говорит: всегда
Ты будешь, как вот этот день прекрасна.
Душа твоя безумно молода,
Как с телом обстоят дела- неясно.

Но я тебя запомню молодой,
Ликующей, как в половодье реки.
Ещё б тебя сравнил я со звездой,
Недостижимой для меня навеки.

***

Ещё тепло живёт в земле
И влаги изумрудной толще
Идёт уборка на селе,
Стоят расцвеченные рощи.

И лист ещё на черешке,
Отлакированный дождями.
Трава, увядшая в стожке,
Объята радостными снами.

В реке свинцовая вода
Течёт как и текла годами
Трава от инея седа
И тополь на ветру как знамя.

И я хочу спросить тебя:
«О чём ты думаешь хозяин?
К концу подходит молотьба.
На свадьбах скоро загуляем»

***

Этот вечер не тих и не скушен,
Точно был у заморских князей.
Согревают усталую душу
Фотографии наших друзей.

Выплывают они издалёка
Из забвения и темноты
Чтобы было не так одиноко
Средь капризов земной маяты

И как будто поставили стулья
И для пира раздвинули стол.
Вот сидят и сидят балагуря,
Не вставали как будто с тех пор.

И смеются они и стенают
Над какою-то общей бедой.
Истекают часы, истекают,
Хоть секундная стрелка постой.

Дай вглядеться - не то ненароком
Мы не сядем уже у стола.
И взираем недреманым оком
На свои и чужие дела.

И помогут друзья и согреют
Чем угодно и даже вином
Вот уж встали, а вот уж бледнеют,
Исчезают уже за окном.

Не сбываются сны и зароки,
Жар сердец не осилит беду.
Даже если уходят до срока,
Все равно попрощаться придут.

Этот вечер не тих и не скушен.
- Рандеву королей и ферзей-
Согревают усталую душу
Фотографии наших друзей.

***

Я шёл по берегу реки,
Летели волны к перекату.
Я вдаль глядел из-под руки.
Да, здесь встречались мы когда-то.
Всё здесь знакомо: и мосток
И та, замшелая скамейка,
На тополях в пуху листок
И птиц неведомых свисток-
Знакомо всё: поди поверь-ка,

Что десять лет, и двадцать лет
Летели волны к перекату.
Давно меня уже не ждёт
Та, что ждала меня когда-то.
***

Я знаю: высокие звёзды
Забвения нам не сулят.
Я знаю: что плачут берёзы,
Вдыхая тоски аромат.

Я знаю забытые тайны,
Я знаю постылые сны.
Я всё это знаю случайно
За знанье меня не вини.

Я верую в светлое слово,
Я верую в сердца тепло.
Хочу, чтобы стало любовью
Всем бедам и грусти назло

Всё то, что таится под спудом,
В дыханье ушедшего дня.
Всё то, что, конечно, не будет
Ничем- для тебя и меня.

А будет и болью и мукой,
Всё станет потом всё равно,
Ведь вечность не дарит разлуки
Забвения ж нам не дано.

***

С глазами дремотнее ночи,
Как степи широким лицом,
Где вера и в час свой урочный
И искренность перед кольцом.

Которую ночь ты не снишься,
Который не вспомнишься день.
То плачешь, то плачешь и злишься,
Порою догадка как тень

Скользнёт по лицу. А характер!
Ты шепчешь: «Попробуй забудь!»
И лёгкое белое платье
Сжимает тяжёлую грудь.

***

Основание пирамиды
Опрокинуто в небеса
Упираясь больше для вида,
Остриём в меня уперся

Весь объём- зелёный и синий-
Как аквариум, полный теней.
Проступает на жабрах иней
Электрическим светом. Верней

Верного они мне сигналят
Из подкорочных вечных миров.
И зовут к себе и так далее,
Обещая подводный кров.

И кормёжку из лунного света
Вперемешку с планктоном теней.
Но мешает, мешает сметка.
Если выразиться верней,

Понимание: пирамида
Упирается в мой объём
В ту же самую пирамиду,
Только вверх остриём.

***

Из инструкции по ТБ

Если жиз-нь дорога-
Не хватай троллейбус за рога.

***

Как много было нам обещано,
Как мало было нам дано.
Лишь хлад струит дыханье вечности,
Лишь кружится веретено.

Лишь парки взгляд, лукавой, слабой.
Небес всё та же синева.
Так было нашим что по праву?
Так в чём же песня не права?

***

Мне приснилось Чёрное море,
Катер белый на синей волне,
Семь дельфинов, не знающих горя,
Солнца диск, что женат на луне.

Не любовь, а сплошная разлука
Та невстреча, что стала судьбой.
И лучей обгорающих руки
Как у нас, дорогая, с тобой.

***

Было мне три луча на рассвете:
Синий, чёрный и золотой.
Синий-всех прекрасней на свете.
Как из пены моря литой.

Чёрный луч убил все надежды,
Погубил мою детскую тьму.
И ему я не верила прежде.
Нынче верю лишь только ему.

Ну, а луч золотой, улетая,
Был совсем как случайный гость.
Я о нём никогда не мечтала.
Даже брани ему не нашлось.

***

Какой-то предел обозначен
Моей беспечальной душе:
Чем меньше везенья, удачи
На самом простом рубеже,

Тем более вспышек, догадок,
Ночей сумасшедших без сна.
А после тоски и надсады
Средь самого светого дня.

И нет уже сил и удачи,
В итоге одна маета.
Когда б всё сложилось иначе,
Иначе. Но жизнь прожита.

***

Когда легчайшая тростина,
Взнуздавши губы мундштуком,
Явила миру каватину,
То, поджимая языком,

Усердно я вдуваю воздух.
Ведь не беспола даже трель.
И набегающие слёзы,
Авось, не слёзы, а апрель.

***

Мусульманин

Блюдя законы шариата,
Я хорошо живу, ребята.

***

«Я откуплюсь всем, чем возможно.
Оставь мою в покое дочь!»
«Ах, так она неосторожна.
Уж я не в силах вам помочь».

***
Вот нравов нынешних картинка:
Отец- дурак и мать- кретинка.
Дитя- урод и непосед
И ниже критики сосед.

***

Хотя не признаю я ранги.
Но я- якут, живу в яранге.

***

Когда мой муж идёт в ревю-
Всегда от зависти ревю.
Когда мой муж идёт в бистро-
Я ночевать иду к сестро.

***

Темнота- идеал.
И прекрасный:
Можно забыть того,
Кто рядом с тобой.
И представить что с ним.
И несчастной-
Хоть на миг, но не быть.
Вразнобой

Бьются эти сердца.
А в злоречье
Видит бог
Упрекнуть нас нельзя.
Лишь одно:
Не сказать:
«До свиданья.
До встречи».
А потом
Посмотреть ему
Прямо в глаза.

***

Святых святая это бремя-
О тяжесть легкого пера.
И муки творчества и время,
Отпущенное до утра.

Когда мне надо уложиться
И душу выплеснуть свою
Покуда не запели птицы,
Которых я боготворю.

Мне не под силу состязаться
С горластой птичьею ордой.
Но я сказал себе раз двадцать:
«Они поют- ты тоже пой.

Ты пой, как и они, в угаре,
В азарте, а не «баш на баш».
Мне этот стих достался даром.
И он теперь по праву ваш.

Поют же птицы без цензуры.
И не построчно, а за так.
Я с той же птичьею натурой,
Такой же как они бедняк».

А что рассвет и свежий воздух-
Так это всем, а нам- вдвойне.
Менять свою натуру поздно,
К тому ж она по нраву мне.

***

Когда к высотам власти вознесённый
Не успеваешь жатву пожинать-
Задумайся фортуной опьянённый:
«Не надо лгать».

Когда, презрев блаженство уз любовных,
Торишь в постели для успеха гать,
Скажу тебе, твой брат единокровный:
«Не надо лгать».

Не надо лгать и понимай как можешь,
Что можно только правдой оправдать.
Твори, что хочешь, но не надо всё же,
Не надо лгать.

И притчу не забудь о фарисеях.
Не надо руки к небу воздевать.
А правда без тебя не потускнеет,
Она сумеет немоту взломать.

Она пробьётся через все преграды,
Она пройдёт как печенег и тать.
Но только по возможности не надо,
Не надо лгать.

***

Не верьте, что поможет бог.
Он помогает тем, кто смог.

***

Расплеснись, как кармин по закату,
Расплеснись, как по ночи луна,
Прогреми напряжённым стаккато
По сиянью последнего дня

И когда, унесённые ветром,
Будем плавать в безлиственной тьме-
Что мы скажем о жизни, о смерти,
Затаив, что не скажем в уме.

***

Забыть про всё и умереть в Париже-
Земле обетованной чудаков.
Клошаром хоть, немытым и бесстыжим,
Не зная денег, почестей оков.

Просить своё, ночуя под мостами,
В толпе разноплеменной быть своим.
И знать, что Бог над этими местами
Курил когда-то Благодати дым.

И стоит город сей не только мессы.
Родной для сердца русского Париж,
В тебе преданья старины воскресли,
Каким ты светом новизны горишь!

Ты помнишь коммунаров, Демулена;
Речами потрясал тебя Дантон,
Ты помнишь духа звёздные мгновенья,
Овеян славой каждый бастион.

В тебя влюблялись нищие поэты,
Твои мосты живописал Монэ.
Со знаменитой башни силуэтом
Твой профиль знают в каждой стороне.

Живи и хорошей, столица мира,
Родной для сердца русского Париж.
Шепча: « Не сотвори себе кумира»,
Смеюсь: «Ну как его не сотворишь!»

***

Как малюют не так враг страшен-
Мир стоял и стоит на крови.
И, стреляя из тысяч башен,
Проплывает дредноут любви.

***

Во всех анкетах до сих пор пишу я: холост,
Себя же вопрошая: «Почему?»
Но облик милый твой и нежный голос
Путь закрывают к сердцу моему.

***

Да, жалко, что купюры
Не могут размножаться как люди,
Вырастать из маленькой в большую,
Обрастать благословенным количеством нулей.
А поэтому: экономь.

***

Я выхожу на крыльцо. Утро.
В небе роятся белые облака.
Я почему-то весь в ожидании чуда.
Крестится аж непривычная к троеперстью рука.

А что, если будет похлеще, чем в Кане:
И потечёт в малиновых волнах река?
А что, если вдруг найду говорящий камень-
То-то будет мне собеседник на все века.

А что, если вспыхнут сотни сияющих радуг?
Впервые вместе выйдут солнце, луна
И поползут по земле разноцветные гады
И на колки неба натянута будет струна.

И зазвучит мелодия сфер небесных,
Никем не слышанное, не достижимое никогда.
И люди на небо взойдут по синим ступеням лестниц.
И в небе построят летающие города.

И станут в природе звери и птицы как братья.
И будет опять за зимою всё та же весна.
И девушки враз наденут красивые белые платья
И каждая будет в кого-нибудь влюблена.

Такой вот день обязательно всё-таки будет.
Такого дня давно заждалась страна.
Из сердца к небу летит моленье о чуде.
По пышным  коврам цветов ступает неслышно весна.

***

Алая роза среди января,
Белая гвардия новых снегов.
Нежною раной на теле горя,
Стала прекрасной она, как любовь.

Напоминаньем средь вечной зимы
О неизбежности вечной весны
Чтоб, ностальгируя, верили мы
В яркие эти и смелые сны.

Алая роза пылает как рот
Девы невинной в четырнадцать лет.
Как колдовской, ведьмовской приворот-
Ну, так целуй же- хоть платою смерть!

Точно такая же роза горит
Средь ослепительных бёдер её.
Негой и счастьем того одарит,
Кто в неё бросит страсти копьё.

Алая роза, как алая кровь,
Алая роза, как отсвет зари,
Если забудет она про любовь-
Всё тогда пламенем красным гори!

Просто уйду, как уходит зима,
Плавя под солнцем апрельским снега.
Лучше ей с кем - пусть решает сама.
Мне её огнь, а не грусть дорога.

***

Моё лицо потомка Чингисхана,
Как степь широкое, как груша- без волос,
То в мыслях о насущном, то в нирване,
То в поцелуях ( иногда взасос)

***

- Любовь- это погружение в нирвану инобытия,
Нирвану небытия.
- Время- это превращение ха;оса
В упорядоченность одномерности.
Одномерность исключает
Возможность возвращения по цепочке назад.
- Жизнь человека- капля муравьиного спирта
На алчущем языке всеобщего Бога.
- Бог- отрицание примитива, плоскости
В пользу мерцающего,

играющего всеми цветами космоса
- Поэзия- это умение жить на сияющей радуге,
Видеть иными цвета и формы предметов,
Понимать сущность предметов,
Заведомо непонятную другим.
- Поэзия- это попытка самовыражения Бога.
То есть попытка, заведомо обречённая на неудачу.
( Как попытка теорией жидкостей
Объяснить красоту моря).
- Тайна- ирония всё ещё непознанного мира,
То есть те мириады камушков
На берегу океана познания,
До которых не добрался (доберётся?)
Играющий мальчик.
(неважно, Эйнштейн, Ньютон или Пристли).
- В каждой капле- сияющий бог.
Каждое небо- плата за землю,
Рецидив лазури на творческой почве.
В каждой вечности- пустоты смерти.
Каждая память- возможная версия счастья
- Земля- негатив неба,
Непокидаемая Богом точка любви
- Женская фигура- скрипка чувственности,
Ловушка Бога для смертных,
Выводящая их на мнимую дорогу вечности,
Касание рукой неба,
Цветы сознания, опыляемые пыльцой телесности,
Непознаваемая загадка Вселенной.
- Любовь- мелодия для избранных,
Приближение к небу, доступное плоти,
Приближение к вечности, доступное тлену.

***

Какое-то пристальное вещество,
Душистое словно мёд,
Рождается в моей груди,
Потрясая всё моё естество,
Алчущее того, что ждёт впереди.

И горло внезапно схвачено судорогой:
Я вспомнил то, что забыл:
Какого-то гималайского карлика мудрого,
Который нирвану любил.

Нирвану (не рваный) и я обожаю.
Так же почти как комфорт.
Пытаясь их совместить, уезжаю
На доступный по ценам курорт.

Там встречу я блондинку, спортсменку-
Любит таких Голливуд!
Утруску, усушку, короче, уценку
Сделав, не скажет мне: «Гут!»

Я плюну на это. « Прекрасная медхен,
Вас ждёт великий успех.
Но вы- не Офелия, вы – не Гретхен,
Вы - просто вульгарный грех.

Со скоростью света от вас удаляясь,
Смакую в душе ваш бюст».
Но вы, ехидно и зло улыбаясь
Вдогонку бросите: «Хлюст».

И этот роман, достойный романа,
Сонетов, поэм, эпиграмм,
На нет свела безмозглая дама-
Без трёх пятьдесят килограмм.

***

Каждому- своё, друг,
Каждому- своё, брат.
И в огне случившихся смут
Я тебе по-старому рад.

И в тепле рождённого дня,
И в золе сгоревших обид
Я могу, как раньше, обнять,
Я могу, как прежде, простить.

Обо всём с тобой говорить,
Обо всём с тобой помолчать.
За твои ошибки- корить,
Каждый твой успех- привечать.

Приходи ко мне, друг.
Приходи ко мне, брат.
Я тебя по-старому жду,
Я тебе по-прежнему рад.

***

Не поминайте даже всуе
Красы немеркнущей канон.
И дышит огненно Везувий,
И строг, и сдержан Парфенон.

И, подожжёная закатом,
Вода горит на тыщи вёрст.
А Бог-как и всегда, за кадром-
Доброжелателен и прост.

***

Через время тебя вспоминаю
И не пробую даже забыть.
Хоть и лучше, быть может, иная
И добрее тебя, может быть.
***
Жемчуг волны несут,
Алмазы, рубины, сапфиры-
После отлива иди
Богатства себе собирать.

***

Отец не воевал: он был мальчишкой,
Когда горела Курская дуга.
Поэтому родил себе детишек.
И память тех сражений дорога

Поэтому. А сколько миллионов
Из тьмы невоплощения кричат!
И я склоняю голову в поклоне,
Благодаря тех доблестных солдат.

***
Зелёной искрой, изумрудом
В траве не гаснет светлячок.
И будет он светить, покуда
Не втопчет в землю каблучок.

***

Задиры, фантазёры, забияки,
Гадали вы: где разум может быть!
А мой собрат по разуму- собака
И по душе собрат мой, может быть.

***

Мы верим в чудеса не твердо,
И это нас- поверьте- губит.
Но Кая любит всё же Герда,
А Герду Кай совсем не любит.

Она сражается за Кая,
И за него пройдёт полсвета.
Она прекрасная такая-
Другой такой на свете нету.

Но Кай узнает ли об этом?-
Холодный лёд в душе у Кая.
Осколки носятся по свету,
В глаза и души проникая.

А Кай по нраву королеве-
Она и вправду ледяная.
И страшная в минуты гнева
А радости минут не знает.

Ах Герда, Герда, Герда, Герда…
О, как душа её страдает!
« Спасу я Кая»- знает твердо,
А больше ничего не знает.

Её помощники прекрасны,
Хотя разбойники и звери.
А Кай без сердца так несчастен,
Хотя не чувствует потери.

О, сколько в мире бессердечья,
Как ранят ледяные взгляды!
Зачем им нужно слово «вечность»?-
Им слова этого не надо.

Ведь всё конечно в этом мире,
И только потому прекрасно.
А стужи белые мундиры
Теплу и свету не опасны.

Пусть башмачки плывут по речке,
Сверкает золотом карета.
Ведь если верность есть в сердечке,
Сильней такого сердца нету.

***
Наши мысли верней наших слов
И поступков верней наши мысли.
Зло есть зло. Несвершенное зло
На какие-то пишется числа.

Остаётся в души тайниках,
Незаметно тобой управляя-
Точно козыри, что на руках,
Но покамест ещё не играют.

***

Для бога мы что-то вроде котят:
Захочет-задушит, захочет-растопчет.
Конечно, пристрастный, но верный хоть взгляд-
Как быть не пристрастным ему, между прочим?

***
Какие женщины не любят нас!
Какая красота проходит мимо!
Не отвести заворожённых глаз
От них, влюблённых и – дай бог!- любимых

Пусть каблучками весело стучат,
Волнуют нас летящею походкой.
Навстречу счастью- может быть!- летят.
Как в синем море парусные лодки.

***

Если многого Вам не дано,
Да и малого не дано-
Будьте честными всё равно,
Будьте добрыми всё равно!

***
Как можно петь о том, чего не знаешь
И ждать того, чего на свете нет?
Но если в эти игры не играешь,
Какой же ты поэт?
***

Пишут о любимых, о невестах
Причитают, счастье потеряв.
И почти не пишут, если честно,
О своих родимых матерях.
***
Сердце затопила мне кручина,
Мой покой украл прекрасный вор.
Милая, хорошая дивчина,
У меня к тебе есть разговор.
***

Ничего- как с пустого вокзала
Уходящие в ночь поезда.
А порою и это- немало,
А порою и это- звезда.

В предрассветном пустом небосклоне
Свет далёкой печальной звезды.
Кто-то плачет и плачет влюблённый,
Не накинув на сердце узды.

Всё летит и летит в тартарары
В тартарары летит и летит-
Жгут Рязань и Коломну татары.
А Москва пусть ещё постоит.

***

Вплывает в тишину летучая армада
Фантазий, грёз, сбывающихся снов.
А тех, что не сбываются – не надо-
Зачем нам потрясение основ?

Но всё равно они  нам будут сниться.
Особенно, когда придёт весна
Но в эти непорочные страницы
Никто не впишет наши имена
***

И я когда-то рифмовал
Слова взыскательно, построже
А ныне крутится штурвал
Уже давно по воле божьей.

Я ничего не доказал
Ни самому себе, ни свету.
Быть может, это- перевал,
Откуда сход в долины смерти

А, может, просто пустота,
Зиянье чёрного провала.
Но всё равно душа не та-
Такою сроду не бывала!

Но чёрств и ироничен взгляд,
А яда больше, чем у кобры
И стала жизнь- пустой обряд.
Уже давно не злой, не добрый.
***

Забуду обо всём, про всё забуду.
Отхлынет моей памяти волна.
Но кто забудет- не простит- Иуду?-
Такая не прощается вина.
***

Ты когда-то жила. Ты жила
Ты когда-то мечтала. Мечтала
Но мечта – как и жизнь- из стекла-
Вышло всё- таки звона немало.

Всё теперь: будто ты не жила,
Никогда будто ты не мечтала-
Тем изделья плохи из стекла,
Что всегда перед кем-то в опале
***

Когда не слышит кто-то неба зов,
Я думаю: олень преследует Нимврода
Есть автор у посредственных стихов
У совершенства нет ни имени, ни рода.
***

Целую Вашу клешню марсианского краба,
Утонченную, как кольца Сатурна
И в моих чувствах не сомневались дабы,
Сыграю что-либо наподобье ноктюрна.

На зелёном листике, овеянном славой
Марта, апреля и мая отчасти.
И музыка- нехорошая такая отрава-
Разорвёт мое сердце на части.

И мой бездыханный труп бросят в колодец ночи,
И будут плакать о нём посредством свечи огня.
Но из одного витка одиночества
В другой виток одиночества
Будет вести- как слепого- одна лишь память меня.
А в памяти Вы в голубой одежде,
Одеты в сиянье постмарсианских лун.
Ещё прекрасней, ещё роднее, чем прежде,
Уже готовы шагнуть в наступающий июнь

***

Сетования женатого

Среди баб: Как киту меж касатками.
И в семье почем зря поливают.
Утешение: хоть без достатка, но
Регулярная жизнь половая

***

Уйди, оставив песню,
Прекрасную, как плод.
Чтоб кануть в неизвестность-
Столкни на воду плот.

И уплыви – на небе,
В воде ли облака.
То ль быль они, то ль небыль-
Качаться им века.

Чтоб ветер был душистым,
Прозрачною вода,
Чтоб плыли ветки, листья,
Упавшая звезда,

Далёкая зарница
И ранняя заря-
Чуть ярче этих листьев,
Чуть мягче янтаря.

***

Некоторые пояснения к вопросу о наследственности

Не природа на мне отдыхает-
Это я отдыхаю на ней.

***

Каждое утро вдеваю в петлицу
То розу, то гвоздику,
То лотос, то орхидею.
И иду то красивый двадцатидвухлетний,
То красивый сорокадвухлетний-
Обожаю цветы и себя самого.

***

Вот это- ночь, а это- день-
Меж ними лишь полоска утра.
Вот это- мощь, а это- тень-
Меж ними обитает мудрость.

Вот тишина, а это- звук,
Что превращается в мелодию.
Вот- не жена, скользнёт из рук
Разлука, ваше благородие.

Как скрипка, у щеки форель,
Смычок- лоза на ней играет.
Как Пиросмани акварель-
И мир от счастья угорает.

Как малая от неба часть,
Прудок, плывет по пруду лодка.
Стоит в ней девка, избочась,
И сеет мелкую чечётку.

Луна горит как Шивы глаз,
Загадочно во тьме мерцает
Или, точнее, как карась-
Как Пиросмани не хватает!-

И сон бредёт издалека,
И бедный разум задувает-
Как будто нежная рука
Хрустальность сферы задевает.

И прыгают во тьме мячи
Лилово, красно и зелёно.
И звезды смотрят, как сычи
Смотрели как во время `оно.

И насыщая чрево сна
Дневной, непонятою пищей,
Мы опускаемся до дна
И всё чего-то ищем, ищем…

***

Умный и себе же тесноватый
С марсианской жаждою дурить.
Вижу я, что небо небогато-
Нас ему так скоро не купить.

Возноситься на него не стоит-
Всё же ближе неба нам земля.
Загадай желание простое-
Ведь оно не стоит ни рубля.

Будь сатиром перед каждой нимфой.
Вот бежит несчастный Антиной.
Коль жестоки люди даже в мифах-
С чем они уходят в мир иной?

И свои для них бесценны раны:
«Как же с этим в мире я живу?»
Ну а если жить не перестану-
Я своих собратьев позову.

Каждую пусть вспомнят из промашек,
Не вздыхая, что дела- табак,
Кровь мою сосут пусть из рюмашек,
Скажут пусть с презрением: « Дурак».

Своего достоин трибунала,
В небо вознесусь я без труда.
Пусть другим- скрижали и анналы,
Нам же- безымянная звезда.

***

Королева вязала носок,
Королева вязала чулок.
Не «средь шумного бала»,
Там, где «губки- кораллы»,
Где горит хрусталём потолок.

Королева мечтала
И мечту вышивала.
И на пяльцах сиянье и мрак.
Кто-то скажет: « Причуда»,
Кто-то скажет: « До чуда
Не дотянет мечтанье никак».

Всё равно вышивала
И наивно мечтала
О прекрасном, как сон, короле.
О сиянии бала,
Где она танцевала
Вечер весь с королём па-де-де

И, конечно, признанье,
И его обещанье
Бросить мир весь к её башмакам
И совсем не случайно,
Как заветная тайна
Алой с белою розой роман

Две прекрасные розы.
До чего же похоже
Это всё на несбыточный сон.
Ты прости, королева,
Без печали и гнева,
Что пока не сбывается он.

Всё же в день этот серый,
Где потеряна вера,
Пусть сияют заветные сны.
Потому что иначе
Нам не будет удачи.
И зачем тогда снятся они?

***

Четыре туза в любой из ваших колод,
А пятый туз-державы моей оплот:
Где шулер на шулере, король побивает туза,
Где можно темнить, а прикупа брать нельзя.

Пик`овая дама, как панночка, щурит глаза,
Мол, надо играть, а карты бросать нельзя.
Азартные игры имеют в основе азарт:
Меняют жизнь- ва- банк!- на колоду карт.

***

Жизненное наблюдение

Когда тебе пишут отказ на шести страницах-
Много шансов, что будешь сниться,
Что, вспомнив тебя, как мак, заалеет-
Она об этом ещё пожалеет!

***

Безнадежная, как журавль,
Невозможная, как синица
Белый парус несёт корабль,
Как слезу на моря реснице

Невозможно отдать любовь,
А мечту отдавать рано.
Жизнь течёт, как из вены кровь,
И по Библии и по Корану.

***

Рояль рыдал. Душа рояля
Белее, чем слоновья кость.
Хоть я ко многому лоялен,
Но всё ж не забываю: гость

Я в этом мире. Миг ухода
Уже предчувствует душа
Безумная, как вся природа,
Как спотыкач карандаша

По белой дести. Но рояля-
Его лишь одного мне жаль.
Он хоть безумствует едва ли,
Но здравомыслящ он едва ль.

Оплот Петра и Амадея,
И Людвига (того, что ван).
Хранит в себе он их затеи
И верен царственным их снам.

И я рыдаю: милый Беккер,
И ты, и ты, и ты рыдай.
Этюдов, пьес, симфоний Мекка
Хоть каплю музыки отдай.

Чтоб сей глоток, горчащ и жалок,
Меня в цветочек превратил,
Чтоб я средь маков и фиалок
О взгляд красу свою тупил.

И вспоминал про Амадея,
Про Людвига (того, что ван).
Читатель рифмы ждет Медея,
Но я отвечу : Ереван.

***

Пойду подстрелю саблезубого тигра-
Жена давно уже просит шубу.

***

Скажи мне птица: что это такое-
Меня магнитом тянут облака.
И хочется взмахнуть рукою,
Пером как будто обросла рука.

И кости с упоеньем наполняет
Журчащий воздух, целая река!
Секрет воздухоплаванья не знает,
Что лишь любовь уносит в облака.

***

Я небо хочу рассказать
И землю своими словами.
Я песню хочу распознать,
Летящую над головами

Как птица. Из света во тьму,
Из тьмы- в воссоздание света.
Быть может, её не пойму,
Как в стуже дыхание лета.

Но пусть прозябает она
У всей красоты на задворках.
Когда быть дворцом не вольна-
Альгамброй, Версалем- и только.

***

Никогда не любил астрономию,
Но любил нежно звёзды притом.
Зажигают их для экономии,
Выключать забывая потом:

Посмотри в ясный день из колодца-
Брось свою допотопную лень-
Сразу звездами небо зажжётся,
Точно огнивом бьют о кремень.

***
 
Лазурное пламя бушует
В неведомой нам глубине
Бой с тенью проигран вчистую,
И тени сгустились на дне.

И нежное пламя ласкает
Магнитную синюю шерсть.
Но тает сияние тает,
Как сроду небывшая весть.

***

Гори, гори, лучина.
Гори, гори, гори
Кручина ты, кручина,
Тоской меня дари.

И плачется, как надо,
Грустится- боже мой!
От счастья до упада-
В печаль, к себе домой.

Что вспоминать не надо-
Того не вспоминай.
Лишь плитку шоколада
Ломай, ломай, ломай

И наливай покуда
Есть что нам наливать,
Порожнюю посуду
Бросая под кровать

Что делать- если пити-
Веселье есть Руси
У Пушкина как жити
Спроси, спроси, спроси.

И скажет нам Сергеич:
«Не пейте натощак
А всё, что было- мелочь,
Что будет- то пустяк».

Веселья пуще горе:
Раз- плюнуть, два- забыть.
И грусть в вине, как в море
Топить, топить, топить

***

Вот такие дела, дела.
Вот такие, такие дела.
То ли слава ещё не была.
То ли слава уже не была

И нужна ли она? – едва ль,
Шанс стихи предоставить суду.
Обновив хоть на слово словарь,
Я и сам в безвестность сойду.

***

Антология двадцатого века
Как братское кладбище живой Поэзии.
Так и есть: копни человека-
Ртутным паром истает, струйкой радона, цезия.

А время впечатляет, как женские поцелуи:
Невесомы, бесплотны и неповторимы.
Аллилуйя вам, милые, аллилуйя-
После каждого становимся немножко другими.

И когда загремим под фанфары на тёмное небо.
И божественна нам, космонавтам,
покажется невесомость.
Лишь взгрустну, что я там, где при жизни не был.
И совсем непохожа смерть на страсть,
на влюблённость.

***

Два века прожить не дано.
Меж брегом и брегом- лишь море
Хоть сушей не станет оно.
Сулит нам не счастье, не горе.

Забвенье, постылый покой
Как канувшей в волны амфоре.
Всегда ты являлась такой,
Горящей, как шапка на воре.

***

Мой дом сгорает каждую минуту.
Толпа зевак глазеет на пожар-
Как феникс, возрождаю всё наутро
И наливаю воду в самовар

Мой лес ежеминутно облетает,
Хоть чей- нибудь, но радуя всё ж взор-
Но каждый лист привычно пришивает
Моя рука, чтоб зелен был простор.

Моя река мелеет каждым летом
И обнажает, точно душу, дно-
Но я, рожденный – может быть!- поэтом,
Слезами наполняю всё равно.

И падают, как снег, мои седины,
Чтоб отдохнула до весны земля-
Не знаю, сколь ты ласкова с другими,
Но чествуешь меня, как короля:

Даешь мне синеву густую неба,
Даешь безбрежный, точно ночь, простор,
Минуты счастья и минуты гнева
И ветры, прилетающие с гор.

Что ни даёшь- всё впору мне! В обновах
Я щеголяю каждый божий день.
И даже смерть приму, как дар, с любовью,
Хоть знаю, что казнит, как солнце тень.

***

Как жаль, что ты далеко, далеко.
Как жаль, что забыть тебя нелегко.

Колдунья, вещунья, нагадай по руке:
Светит ли встреча с тобой вдалеке.

А дни уплывают как вдаль облака
А нас разделяют века и века.

А нас разделяют печаль и любовь.
И рвётся на волю горячая кровь.

А счастье возможно, как в мае- снега,
А ты несравнимо ни с чем дорога.

И нежный твой облик растает в ночи,
Ах, знать бы, кто спрятал от счастья ключи?

Но чем невозможней- тем чище любовь
Мы оба с тобой ошибаемся вновь.

Мы оба в отчаянной этой игре,
Всё ж сказочку помня о Зле и Добре,

Опять в потерпевших, опять в дураках
С червонною мастью в обеих руках.

Ну что я скажу тебе? – Только « прощай».
Чего пожелаю тебе? – Не скучай.

А думай и думай всегда обо мне
Когда ветер качает луну в тишине,

Когда звезды, как капельки света средь тьмы
И средь них потерялися мы.

***

Всё-таки стихи- это больше форма.
Всё-таки больше форма, чем смысл.
И поэтому всегда возможна реформа
И в этом их отличье от числ.

Число стабильно, консервативно,
Всегда апеллирует к здравому смыслу, уму.
А поэзия благоуханна, свежа, наивна,
Как красна девица в высоком своем терему.

***

Когда среди ночи
Умрут голоса,
И трав непорочность
Заплещет роса,

Когда заблистают
Во тьме огоньки,
И дымкой растают
Июня деньки.

И сердце сжимает
Осенняя мгла-
Никто не узнает,
Что ты не была,

Что ты улетела,
Как песня, во тьму.
Какое всем дело,
Что ты никому

Уже не расскажешь
Про лето, про зной-
Не вспомнят ведь даже
Печали одной.

Она не смертельна,
Чужая печаль-
Как поезд метельный,
Струящийся вдаль.

***

Ну вот скажем: мне нравится-
Очень нравится!- одна женщина
Но у неё семья:
Муж, ребенок, кошка, собака
Я не верю в то,
Что судьба переменчива,
Как не верю вообще
В приметы иль в знак зодиака.

Я знаю, что тут
Неизменяемая ситуация.
Да и не хочу ничего в свою пользу
За счёт чужой изменять.
На свете слишком много
Подобных вещей, Горацио.
И пора бы уже научиться
За это судьбу свою извинять.

И глупо себя вопрошать:
«Зачем её встретил?»
Ещё глупее вздыхать:
«Когда б всё не так…»-
Слишком много
Подобных вещей на свете
И слишком мало
Для нас- Одиссеев- Итак.

***

Жизнь сегментирована на свет и тьму,
Жизнь сегментирована на радость и горе.
Как в географии:
Сушей круга четвёртую часть займу,
Всё остальное- море,
Всё остальное- бескрайнее синее море

***

Тают сладкие жизни мгновенья-
Точно синь уплывает во тьму.
И последней мечты упоенье
Оставляю себе самому.

Есть в такой вот печали отрада
И летейский уже холодок.
Только нового счастья не надо-
Рвёт мне сердце прощальный гудок

Это осень, пора листопада,
Облетанья последних надежд,
Ни во что уже верить не надо-
В рог трубит расставанья кортеж

Бесконечно любимые лица
Через память мою проплывут.
Может, жизнь, как и все, только снится,
Только грёза- вся жизнь – наяву

***

И когда ты уходишь одна, всё одна
В бесконечный простор, тишину-
И моя есть, наверное, в этом вина-
Сердцем чувствую эту вину.

Ты прекрасна, печальна, как ангел, бледна,
Белокура, как ангел небес.
Всё равно ты одна, ты одна, ты одна…-
Как с небес прилетевшая весть.

Затеряешься ты в пустоте, темноте.
Я оплачу пропажу свою-
Так несбыточной просто затеряться мечте
У бездонных миров на краю.

***

Вспыхнет, как последняя зарница
В небесах, последняя любовь.
У тебя, поэта и счастливца,
Заиграет медленная кровь.

Но не так, как в юности, спокойней,
Всю твою взволнует глубину,
Человечней, всё-таки, достойней-
А иной любви я не приму.

И всё то, не встретил что когда-то,
Явится в последнем этом сне.
И, пыланьем радостным объята,
Светится, как розы в тишине,

В темноте уснувшего покоя
Эта запоздавшая любовь.
Нелегко с тобой ей, нелегко ей!
Но как будто начинаешь новь:

С первою любовью чем-то схожа:
Та же непонятная вина,
То же замиранье: лопнет всё же
Высоко запевшая струна.

Но уже отцовские есть чувства,
Думы все уже не о себе.
И надежда, смешанная с грустью,
Станет слитком золота в судьбе.

***

Майской майолики голубая
Чистотой небесная вода.
Я стою, смотрю и улыбаюсь:
Вечность заплывает в невода.

Я такого светлого улова
Не просил у бога никогда.
Светится, сияет, как обнова,
Голубая майская вода

***

Я мог бы разменять одну на тысячу
И всем тебя поставить им в вину.
Но в сердце ты- мой столп любимый- высишься,
Я верности тебе не уроню.

Я знаю: глупо, знаю: опрометчиво,
Что всё ушло, как вешняя вода,
Но всё равно живу той давней встречею.
А ты хоть вспоминаешь иногда?

Ведь первая любовь и птицей раненой
Бьюсь на волне и розова вода.
Но как тебе, доверчивой, отчаянной,
Не стала болью первая беда?

И кипятком в груди воспоминание,
Что всё б я мог иначе повернуть.
Благословляю всё моё незнание,
Что никогда тебя мне не вернуть.

***

За юность платим старостью нем`ощной,
Как за любовь несчастьем платим мы
И солнца обод, золотой, непрочный-
Изнанка ослепительная тьмы.

***

Городишко наш в грязи весенней.
Плещет ослепительная грязь
И стыдится участи плачевной
Белизна, по чёрному струясь.

Вот и всё - сгорают в рыжем солнце,
Плача от обиды, холода.
И уходит потихоньку, молча,
Некогда мятежная вода.

Ждём теперь крылатых возвращенья.
Через страны многие летят
То блистая в воздухе вечернем,
То в рассвет сияние струя.

Медь загара спрячет бледность ликов,
И упругость мускулам вернёт
Тот солнцелюбивый, солнцеликий
Вождь небесный, зная наперёд,

Что опять всё в мире повторится,
Что враждуют солнце и вода
И печаль по воздуху струится
И стоит высокая звезда.

***

Дороги твои никогда не последни.
И всё же куда-то зачем-то ведут-
Как будет потом и как было намедни
А ты же - страстей всевозможных сосуд.

И катится к чёрту и богу удача,
Людей половиня невинных сердца
И знал бы иначе, так смог бы иначе
И жил бы тогда, не теряя лица.

Горела вода малахитовым светом,
Зелёное пламя сквозь недра горы
Взбегало наружу на радость поэтам,
Не видящим выше той вздорной игры.

Ворочалась в сумраке моря прапамять,
От злости дрожал мировой океан.
И бился в истерике, волны не раня,
Рассвет по угрюмо- роскошным утрам

***

Какая-то радость мерцает
Стыдливо в твоей глубине.
Ей мига порой не хватает,
Чтоб стать достоверной вполне.

***

Вечная это потеря-
Времени быстрого лёт.
Миги, часы и недели-
Так вот и юность пройдёт.

Зрелость подарит нам годы
Жизни семейной, труда.
И соловьиных рапсодий
В лету струится вода.

Что же подарит нам старость? -
Я и гадать не берусь.
Но благородны усталость
И бесконечная грусть

***

Не читайте плохие стихи-
Вред большой от подобного чтенья.
Бог, прощая поэтам грехи,
Не прощает грех невоплощенья

***

Дай тебе бог того, что мне не даёт.
И по заслугам - хотя какая это заслуга?
Снова сны в вечный уходят свой перелёт,
Чтоб не догнала летящая следом вьюга.

Слепок души оставят они на всём-
Простыни моря о них через годы вспомнят,
Чтобы вернуться на сушу уже дождём,
Чтобы небом вернуться, таким же огромным.

***

Ну что ж, отпей глоток цикуты-
Вполне приличного вина.
Болеть не будешь ты наутро-
Всех снадобий сильней она.

Когда существованье в тягость
- Цикута- вин всех абсолют-
Всего забвенье- моя радость,
Опорожни до дна сосуд.

Лишь обвиненье в плагиате
Чуть-чуть подпортит этот шаг.
Но помни всё же о Сократе-
А он был вовсе не дурак.

***

Хороши сто граммов под хвост селёдки,
Под салат « под шубой» и просто под омлет.
Все-таки, закуска, достойная водки,
Милые мои, не родилась на свет.

***

Всё, что помнится, не стоит внимания,
Всё, что забывается, не стоит ничего.
Горестен и памяти урок, и забывания
Помнится так долго грусть. Но отчего?

Почему крылаты кометы и звезды?-
Не буду считать я крылатых ракет
Где-то в океане есть памяти остров.
Острова забвения в океане нет

***

Всем лоном мечтала она о любви-
Всем жаждущим огненной молнии лоном.
И мячики взоров бросала: « Лови!»
Но все возвращались с учтивым поклоном.

***

Сильные, крепкие самцы,
Выносливые, ненасытные самки.
В любом случае, дети-
Свидетельство в пользу их

***

Охота ведь пуще неволи-
Как тонок пословицы яд!
И мне оглянуться бы что ли
На жизнь прожитую. Не рад

Тому я, что много охоты,
Что лупит неволи больней
Как много пустого осота
На пашне непрожитых дней!

Как много бурьяна, полыни
Во всём, что уже позади!
Как звать эту боль на латыни
Незнаньем, Господь, награди

И корчится в пламени красном
Бессмертная всё же душа
Неужто всё это напрасно,
Не стоит совсем ни гроша?

***

Вот опять, и опять, и опять-
То есть снова, и снова, и снова.
Как об этом тебе рассказать,
Если способа нету иного?

Засинонимлю я облака:
Назову по-иному их: тучи
Пусть промчатся века и века-
Чем столетья сказать- это лучше.

Назову я тебя дорогой:
Понимай это в смысле: бесценна.
Не отшельник я то есть изгой-
Волхв, ведомый звездою священной.

Буду верить века и века
Я простым человеческим чувствам.
Моя вера проста и легка-
По- иному сказать: безыскусна.

***

Вот и скользнула над сценой завеса-
Пятого акта уже не будет.
Точность мастера, точность отвеса
Соединятся в коротком чуде.

Юность не любит совсем поражений,
Старость не терпит совсем опозданий.
И в голубой туман наважденья
Тихо скользну, не сказав: « До свиданья».

***

Наивно ждать больше мига,
Когда сгорает звезда-
Ведь больше слепящего блика
Чернильное «никогда»

Оно растёт и клубится,
Отчаянья краски густы.
И сердце его боится.
До вспышки новой звезды.
….

Чтоб шутку оценить поэта,
Не обязательно поэтом быть:
Слов остроумных, брошенных на ветер,
На редкость едких рассуждений нить.

Быть может, шутка вся таится в рифме,
Быть может, в интонации одной.
И рукоплещут восхищенно нимфы
И не считают вольности виной.

***

У каждого свои кости,
У каждого свой скелет
Не только сейчас, но и после,
Когда ничего уже нет.

Когда акварельное небо,
Свои поменяв тона,
Вдруг станет гниющим древом
С названьем не дуб, а сосна.

Когда на дешевых поминках
Все пьют самогон и кисель,
Как рад ты, ацтека и инка,
Что всё-таки дёрнул отсель!

Теперь тебе райские кущи
И целые толпы ****ей-
Их дарит тебе Всемогущий-
Разврат невозможен нигде.

Там будет петь Паваротти-
Неслыханной толщины
Ангел, там на болоте
Снятся лягушкам сны.

Всё те ж: о прекрасном принце
Уже в полете стрела.
Свобода важна как принцип,
Кровавящим в ртах удила.

Там будет дешёвая память
Былого сны подсыпать.
Ад- это не там, где ранят,
А там, где дают понять,

Что песенка твоя спета,
Твоя бездарна игра,
Где заперт в отчаянья гетто
Ум с ночи и до утра

И так, как в зыбком болоте
В экзистен…- не тот размер!-
Тонут- летать охота!
Полёта хочется, герр

Пока ещё неизвестный,
Ещё недоказанный бог,
В которого- если честно-
Поверить никак не смог.

***
Я, скребенный по сусекам
Сероватою пыльцой.
Я, пришедший издалека,
Расплатившийся кольцом

Соломона за подачку,
За ржаной и чёрствый хлеб.
Я тебя не озадачу
Среди многих множеств неб

Выбравши своё, родное
Лишь за то, что есть в нём ты.
Будет пусть моей виною
Суетность моей мечты.

Я хочу совсем немного-
Мне и радость за печаль-
Рядом с этой недотрогой
Постоять и, что не жаль,

Пусть отдаст: улыбку ль, сердце ль,
Иль надменный юный взор.
Всё равно она как месяц,
Я ж - как гоголевский вор

***

В этот вечер звезды
В небе принахмурились.
В этот вечер ветер
Канул в тишину.
Соловьи весёлые
В роще пригорюнились
Месяц ясный лик свой
Спрятал под волну.

Тишина вечерняя
И печаль сердечная.
Никогда мне прошлого,
Милой не забыть.
Это- горе горькое,
Это- счастье вечное.
Аж до самой смертушки
Лишь одну любить.

А листочки в роще
На ветру трепещут.
А в воде озёрной
Светлая луна
Позабыть всё бывшее-
Сердцу стало б легче.
Но другая радость
Сердцу не нужна

Милые соловушки,
Пойте, не стесняяся.
Ведь другим влюблённым
Не нужна печаль.
Моё сердце бедное
Грустью той отмается.
И обида светлая
Птицей канет в даль.

В этот вечер звезды
В небе принахмурились.
И навеки милая
Дремлет сторона.
Может, счастье прошлое
Просто мне причудилось,
Просто мне приснилась
Девушка одна.

***

Ты знаешь: сегодня трава улыбалась,
Сверкала на солнце росинками яро,
Как будто от лета она помешалась,
Как будто ей было и этого мало.

Пугали ромашки своей белизною,
Шуршали листвой коренастые клёны.
Весь день мне казалось: ты рядом со мною.
Немножко смешной и немножко влюблённый.

Ты был молчалив и чуть-чуть озабочен,
Чуть-чуть удивлён и немного растерян.
И комкал в руке носовой свой платочек,
В удачу ещё до конца не поверив.

Но это казалось, мне только казалось
Ах, если бы это случилось и впрямь уж.
Неужто я так вот в тебе ошибалась?
Возьми меня замуж, возьми меня замуж.

Таились в листве невидимками птицы
И, радуясь жизни, истошно орали.
Неужто боишься? Неужто боишься?
Но ты не боишься, а хочешь едва ли.

И ветры, качая верхушки деревьев,
Нам многия- многия лета желали.
Но как пробудить мне и нежность, и ревность,
Когда ни о чём мы с тобой не шептались.

Ещё не гуляли с тобой до рассвета,
И уст не касался ещё ты устами.
Неужто ты, милый, меня не заметишь?
Возьми меня замуж, возьми меня замуж.

Ты знаешь: я целое утро гадала,
Но всё неудачно: то путь, то дорога.
Ты знаешь: я целое утро рыдала-
Молила хотя бы свиданья у бога.

Но что для тебя эти девичьи беды
Ты ходишь веселый, красивый, упрямый,
Совсем не гордяся ненужной победой,
Совсем не заметив случившейся драмы

***

Я так хочу: я отделяюсь,
 Я отторгаюсь от тебя,
Как в скит далёкий удаляюсь,
О милой родине скорбя.

А просто солнце отрицаю.
- Зачем два солнца для меня? –
И обожаю воск  лица я,
Что тронут всполохом огня.

И позабудь- не позабудусь.
И разлюби- не разлюблюсь.
Я сбудусь, сбудусь, сбудусь, сбудусь,
Хотя об этом не молюсь.

И, ничего не отрицая, -
Всё перевёрнуто вверх дном-
Я с упоеньем восклицаю:
« Живи одним грядущим днём»

И каплей выпитого млеца,
И крошкой малою зерна.
Ты сбудешься на вдохе сердца
И всё забудешь для меня.

И всё отдашь и не отдашься,
Погубишься- не погубясь.
И вся любовь и вся Наташа.
Точней, Наташа из Наташ.

***

Коррозия нового типа:
Меж явью и замыслом брешь.
Ракушки стремлений налипли
И ход замедляют; хоть режь

Ты их автогеном сомнений,
Скреби хоть скребком правоты
Своих отрицаний, хоть вены
Покоя взрезай; из узды.

Не вырвешься прежнего круга-
Сомненья, проблемы всё те ж.
И веры смоленые струги-
Неверья фрегатов кортеж.

***

Ты не пир и не чаши
Вкруговую вина
Ты- напиток горчайший,
Тот, что пьётся до дна.

Ты- не сласти, не яства
И не свадебный стол.
Но надежнее братства,
Чем твоё- не нашёл

Ты- не громкая ода,
Не смешной мадригал.
Ты нужна, как свобода
Тем, кто в рабстве устал

Не могу лишь без неба,
Тени крыл на снегу.
Не могу лишь без хлеба,
Без воды не могу.

Буду смертным и грешным,
Перед всеми в долгу.
Не могу лишь без песни,
Без тебя не могу

***

Немого леса забытьё,
Снега на сини непорочны.
Лишь снег под полозом поёт,
И ель- красавицей восточной.

И первозданна тишина,
Природа в неге и покое
Не верится, что есть весна,
А если есть- то далеко ей

До нас. Лишь заячьи следы
Картину леса оживляют.
И лёгкий огонёк звезды
На бледном небе проступает.

Всё гуще, гуще темнота,
Деревьев тени всё длиннее.
Луна прозрачна и чиста.
И льёт свой свет сквозь лапы елей.

***

Ты истекаешь, истекаешь,
Как этот день, как эта ночь.
И ничего уже не знаешь,
Любимая отцова дочь.

Последний птенчик и мизинец
От самой правой от руки.
Здесь яства, радости и вина,
И шорох рвущейся строки,

И шорох сердца. Точно мыши,
Слова засели по углам.
И их-то ты и не услышишь.
Тебе их даже не отдам.

Ты, маленький лесной зверёнок,
Любимая отцова дочь
И оттого твой голос звонок,
Что мне подаришь эту ночь.

***

В ненастный день, точней, в ненастный вечер
Сиди, сиди, сиди перед окном.
То дождик прилетает издалече,
То громыхает припоздавший гром.

И пузырьками, бульками на лужах
Взойдёт неяркий, впопыхах, закат.
Почти забытый и почти ненужный
И в ясный день воспетый во сто крат.

***

Кошка, собака , Клинтон,
Моника, телевизор,
Кресла, торшер, газета,
Борщ, биточки, глазунья,
Ельцин, Зюганов, Явлинский,
Лебедь, Жванецкий, Хазанов,
Коль, Мадонна, Киркоров,
Тёща, жена, Пугачева,
Чай, варенье, печенье,
Новости, спорт, погода,
Осень, зима, дублёнки,
Лето, грядки, рыбалка,
Свадьбы, разводы, крестины,
Старость, больница, смерть.

***

В россыпи звезд
Слышу молчанье
И величанье.
В россыпи звёзд

Неба струна
Ветром задета
Голос Одетты
И тишина.

Слиться должны
Прошлые сны
И сны звездопада
Темень. Прохлада.

Снова дорог
Пламенный бог
Дарит мне даль.
Небо как сталь

Время- всему,
Память- всему.
Тьмы некролог
Пишет сам бог.

В россыпи звезд
Таинства слез
И тишины-
Вечности сны.

***

Под шершавой луною, приникшей к окраине дня
И под звёздною сыпью на теле холодного страха.
Равновесие чувства и мысли- что выше? – храня,
Темноту собирая в кувшины, как горсточки праха,

Право: ночь, темноту отделить навсегда ото дня
И, лелея в себе категорию зыбкую: завтра,
Тёплый след от стопы, мягкий слепок огня
Сохраняя в себе, я пройду, как проходят кентавры.

Близорукое утро в диоптриях светлой росы.
Как жемчужины света и мысли- кому? – собирая.
В ожерелье, сказать чтоб: « Возьми и носи»
И уйти по тропинке, заклятой от ада до рая,

Чтобы тот, для кого ничего невозможного нет,
Посмеявшись, забыл, и опять замерцала дорога:
То ли отсвет огня по воде, то ли след
Тех, кто в силах едва ль пустоту отличить от былого.

***

На всех моих файлах написано имя твоё,
Во всех моих байтах, есть упоминанье о счастье.
Так что ж я отставил со сладкой цикутой питьё,
Так что ж над печалью, меня поразившей, не властен.

Два всадника неба несут мою душу в зенит,
По белому чёрным всё пишут и белым по черни
И некого мне за ушедшую юность винить,
И что я ищу в затухающих бликах вечерних?

***

В саду кровавятся рябины,
В листве пожухшей тополя.
Через прозрачные куртины
Мне видны голые поля.

Осенний неприютен ветер,
Печаль на всё и вся кругом.
И дождик мелкий до рассвета,
И лист шуршит под сапогом.

Что ж, осень- время увяданья.
Сквозь буйство красок и огня.
Всё ж есть какая-то в ней тайна,
Есть в ней покой и тишина.

У старых женщин я, бывало,
Встречал такой же тихий взгляд,
Где синька смешана с опалом,
Где есть свой потаённый лад.

Вот так она и существует,
Непритязательна, бедна,
И эту жизнь, свою простую
Считает счастливой она.

***

Ветер ворошит сырые листья у стен корчмы.
Шпага уже поняла схватившей руки намёк.
Где эта ночь? Где корчма? Где мы? –
Знает наверно про нас позабывший бог.

Луна- клинок ятагана, но где эфес?
Куда устремляется жало луны в ночи?
В гармонию мир приводит Полярной звезды отвес
Звенят серебряным звоном потерянных чувств ключи

И кается Каин, жалеет его Аве;ль.
Ведь это родного брата бунтует кровь.
А на земле- если дело зимою- метель.
Если дело весною- то что?- безусловно, любовь

И мышцы ночи судорогой сведены.
Молчите, звезды!- рождается новый день.
Качается в небе жало янтарной луны
И хищной птицы плывёт над рощею тень.

***

Как хорошо, что в мире есть
Творцы: художники, поэты
Как хорошо, что в мире есть
Ещё какие-то секреты.

Как хорошо, что в мире есть
Моря, шторма и каравеллы,
И слово «лад», и слово «честь»,
Любовь, ещё которой верю.

Как хорошо, что в мире есть
И бригантины, и фрегаты,
Не нам по лоции их весть,
Но всё равно они крылаты.

Как хорошо, что в мире есть
И песня, и начало песни,
Даёт о коей сердце весть,
Дрожа томительней, чудесней,

Чем что? Чем всё. Увы! Ничто
С отравой этой не сравнимо,
Как несравнима явь с мечтой
И просто девушка с любимой.

***

Кружала судеб прихотливы.
Кого-то балует она
Он жребий вытянул счастливый
И знали все как Кузмина

Его. Поэт многоречивый,
Он воду лил и амбру лил.
И все высокие порывы
Далёким странам посвятил.

И эти пламенные взрывы
Влекла чужая сторона.
«Александрийские мотивы»-
Журавль высокий Кузмина.

***

Какой шаловливый ребенок,
Какой грациозный, какой
Прелестный, как будто спросонья
От света закрылся рукой.

Как пухлы в нём ручки и ножки,
Как сладостна их полнота.
Серёжка, мой милый Серёжка,
Души моей женской мечта.

***

Вспухают ночные бредни
Над телом былых закатов.
Литавры вскипают медью,
Оружьем бряцают солдаты

Над медью и купоросом
Синее серное пламя.
Плывут в экватор матросы,
Хоть нет его между нами.

И вся полиция мира
Найти его не сумеет.
Все трубы, тимпаны, лиры,
Все ангелы, боги, феи,

Все нищие всех базаров,
Все джинны из всех бутылок,
И все лихие гусары,
Которым стреляют в затылок.

Все бабы и все матроны,
Все твари из всех притонов,
Все змеи и все тритоны
И все, кто после тритонов.

И все пираты и скальды,
Все воины, все норманны.
Хотя не сходится сальдо,
Но это вполне нормально.

Так пусть же, весы качая,
Кидают в них солнца слиток.
Пусть жмёт удивлённо плечами
Самый прожжённый политик.

А мы, зачиная песню,
Мигнём ей: « Смелей, Мария».
Что дальше- нам неизвестно.
Мы тоже живём впервые.

***

Всю жизнь свою мечтал попасть я в Рио.
И верил всей душой, что это- рай.
Мне кореша с восторгом говорили:
Когда- нибудь, мол, в Рио побывай.

И я копил пиастры и песеты,
И фунты я и стерлинги копил.
Я на море не ездил даже летом,
И даже в праздник водки я не пил.

Мне даже свадьбу скромную сыграли,
Я разницу на книжку положил.
Не заводил с другими « трали- вали»,
Всегда одну жену свою любил.

Я отказался завести ребёнка,
И даже я собаки не завёл.
Зачем одежда детская, пеленки?
Ведь это сущий для мечты разор.

И вот купил билет. О мама миа!
И вот прошёл таможенный контроль
Лечу я в самолёте «Скоро Рио»-
Мне голос стюардессы, как пароль.

Земля обетованная за трапом-
Такой же, впрочем, как у нас, асфальт.
Лишь люди потемней, не просит в лапу
Полиция. Мне ж- нечего давать.

Я походил по городу и взморью,
На негров шоколадных поглядел.
А что без денег – не играет роли,
Ведь я совсем мулаток не хотел.

А люди те же- человечья раса.
И так же, как у нас, по морде бьют.
А сервис очень даже первоклассный-
Здесь нищим не считая подают

Я был накормлен, обогрет, обласкан,
И негры улыбались мне: « Банзай».
А Рио- не фантастика, не сказка,
Такая же земля, как Кустанай.

***

Холодной пеною, лучом
Непревзойдённого заката,
Лазури голубым мечом
И птицей, в небесах распятой,

Зелёной дымкою листвы,
Волны игрой на перекате,
Древесной доблестью травы,
Желаньем зеленеть обьятой,

Дороги пыльным полотном,
Толпой, идущей по дороге,
И солнца золотым руном
В затменья черном некрологе,

И белизной меловых скал
В кричащем пурпуре заката-
Ну чем, ну чем я не бывал,
Где не ждала меня расплата

За то, что я подозревал
В тебе все свойства летней ночи,
Все свойства трав, все свойства скал,
Всю горечь прошлых одиночеств.

Я пил забвения вино
И уходил от сожалений,
Но ты  мне снилась всё равно
Вне всех обид, вне всех волнений.

Тебя впаяли в синеву
Почти что незаметной точкой,
Как птицу, бросили в траву
Неброским полевым цветочком.

И в шелесте грибных дождей
Ты грезилась одна и та же
А если не было вестей-
Я волновался о пропаже.

Обзванивал лесных зверей,
У ветра вопрошал, у тучи.
И с новой утренней зарей
Была ты та же, только лучше

Была дороже для меня ,
Почти что та же, но милее,
И был я счастлив, не кляня
Все детские твои затеи.

И был я благостен, не злясь,
Со всеми жаждал примиренья
Что значила мне эта связь
Поймёшь, прочтя стихотворенье.

***

В ночи лежу, закрыв два глаза,
Как в ил засунутый карась,
И жду: хоть может и не сразу,
Во лбу проснётся третий глаз.

***

Не плакай, не плакай, не плакай,
Не плакай, не плакай, не плачь…-
Ведь счастье- рукой забияки
Под облако пущенный мяч
***

Ты была самой первой,
Сердца тронувшей гладь,
Ненаглядная стерва,
Незабвенная ****ь,

Я, мечтая о большем,
Был и этому рад.
Стала мукою горшей
Ты, привыкшая брать.

Ты снимала, снималась,
Но совсем не в кино.
И поэтому жалость
Потерял я давно.

Лишь насмешка, презренье:
Хоть людей не смеши-
Грош на тела спасенье
По тарифу души.
***

Марфуша, влей в грудь
Ещё силикона.
Ведь впадина-суть.
И два террикона,

Две башни. Давид,
Что ждёт Голиафа
Ведь рот не скривит
От этих метафор.

И лунной пращой
Не будет убито,
Что стало парчой
И потом полито.

И крупная зернь,
Стекая по коже
Куда-нибудь в Тверь,
Меня уничтожит.

Ведь я не Давид
Упрямый, спокойный
И буду добит
Ещё не сегодня

Ни зарослью мха
У душных подмышек,
Ни кущей греха
Меж томно- бесстыжих

И дразнящих ног,
Стекающих в лету.
Но первый звонок
Для сердца поэта.

***

И первые станут последними,
И звук перейдёт в тишину,
И смертные станут бессмертными,
И песня вернётся в струну

И взгляд доверчивый, нежный,
Как белые облака,
Не будет ласкать по-прежнему,
Умрёт не родившись строка.

И время назад попятится,
Вбирая лето, весну.
И, бога нелепая матрица,
Ну что я тебе объясню:

Я сам не рад расставаниям,
Но больше никчёмности встреч.
И душу мою к опознанию
За в такт один опоздание
Никто ведь не может привлечь.

И бисером, веером, ворохом
Все втуне прошедшие дни
А что-то ведь было мне дорого,
Чего-то ведь жаль уронить

Мне в прошлого тёмную воду
Всё ж было, скрывай- не скрывай.
Но едет, но мчится по городу
Нелепых мечтаний трамвай.

Звонки, а потом остановки:
Не здесь, не сейчас, не туда…
Рукой помахаешь неловко:
Любви и удач, господа

***

Свет воссияет из тьмы,
Тьма воссияет из света.
Они- это бывшие мы,
Мы- это то, что за смертью

Они: дорога- покой,
Покой- это тоже дорога
Всё, что можно тронуть рукой-
Синоним прикосновения к богу.

Тишина- это ночь голосов,
Свившийся в кокон грохот орудий.
Небытиё- молчанье часов,
Которые остановили не люди.

Небо- преломленье земли через рай,
Через призму недоказанного бытия.
Земля- отраженье небес через ад, край
Какого-то неведомого, бурлящего лития,

Которое прогибается, пузырится, поёт
Под каждой стопой, мнящей подобьем бога.
А бог- по Корану- в молекуле каждой живёт
А Библия отличается не очень многим

В толковании самых простых вещей
Та же философия с той же приставкой « тео»
А люди вытолкали собратьев взашей,
Отправили жить на остров « Борнео».

Теперь говорят: тупиковая ветвь-
Намного меньше, чем даже низшая раса
«Идёшь к женщине- бери с собой плеть»,
Идёшь к мужчине- надевай шлём и кирасу.

Строй капища, домны и пыльные города,
Тело живой природы взрезай ножом автострады
И твердо верь, что за вторником будет среда,
А если четверг- то это- начало распада.

***

Вот время не выбрало нас
Не нас- а кого-то другого!
Чей злей и надменнее глаз
И чьё непреклоннее слово.

***

Красота рождает красоту,
Презирая мелочную пользу
Будь кустом, горящим на ветру-
Никого и ничего не бойся!

***

Всегда ходить по лезвию ножа,
Любые в жизни пробовать напитки.
Всё принимать спокойно, не визжа,
Быть в стороне, хоть в гуще быть событий.

Таков, художник, твой земной удел
Что там, на небе?- не играет роли.
Ты сам такого для себя хотел-
Ведь по своей свой путь ты выбрал воле.

А, значит, будь доволен тем, что есть,
Не ной, скрывай от посторонних язвы.
Такая жизнь- избранника лишь честь
Из космоса  идущая к нам весть-
Такого жребия любой достоин разве?

***

Молодость проходит, точно корь,
Молодость проходит, как ветрянка.
И забудется навеки боль,
И затянется навеки ранка!

Должен всё же ты переболеть,
И пытаться вспоминать порою,
Что о чём-то надо б сожалеть-
Если это сожаленья стоит.

***

Про любовь всё знает
Только тот, кто сед
В жизни раз бывает
Девяносто лет

***

Господи! Меня никто не любит!
О, Господи! Меня никто не любит!
Никто-никто!- не любит- не любит!-
Меня- меня! О, Господи!
Во всём свете- всё в черном цвете.
Сплошное граффити- простите
Меня никто- ну совершенно никто!- не любит.
Не любит- совсем не любит!- никто
Ну почему они все не любят меня?
Господи!
А за что им любить меня?
О, Господи!!!

***

Вот я иду тебе навстречу
И день, и ночь к тебе иду.
А вдруг ты превратишься в вечер,
Огнём сгоревшую звезду

Вот я иду к тебе, к тебе лишь.
И год, и жизнь к тебе иду
А вдруг ты чувству не поверишь?
Иль нет нам встречи на роду

***

Яблоко ушибло твердь земную,
От дыханья рухнула стена.
Глупо думать: ощутит вину ли
Муха, переросшая слона

***

Сердце полно любовью, ставшей воспоминаньем,
Как реки полны водою, ставшей холодным льдом.
Счастье- чуткую птицу-
Я сам спугнул по незнанью.
Прощай, прекрасная птица, я встречу тебя потом:

Когда отогреет воды солнце лучом горячим,
И пустятся бурные воды своим извечным путём.
Летает, бедная птица, и плачет, и плачет, и плачет.
И знает мудрая птица: в любви не бывает потом

***

Все крутятся- вертятся,
Как шар голубой
Лишь я неподвижный
И цветом любой.

Лишь я подражаю
Себе самому
Крутиться- я знаю!
Зачем?- не пойму

***

Я моря не видел. Наяда
Морская знакома была
Душистого сладкого яда
Огнём моё сердце сожгла

Уж целую вечность горюю,
Томлюсь по морской глубине
И синие волны целую,
Что плещутся ночью во мне

***

В параллелограммах душ
Мощная синева,
А за пределами- сушь,
Дышащая едва.

Пусть не на ладан. Пусть-
Я ведь не архиерей-
Я собираю грусть,
Как зима снегирей.

В окнах моей тоски,
К шарикам крови моей
Это- света ростки
Пищей для снегирей

Ну, а эмблемы душ-
Словно наивный витраж,
Синью пылающих стуж-
Входят в некий коллаж,

Где- в середине- бог,
Ангелы- по краям-
Пьют свой законный грог,
Радуясь снегирям,

Некой абстрактной зиме,
Яркой, как на показ,
То, что, тая в уме,
Выдумали не сейчас

Но в этот краткий миг-
Хочешь- не хочешь- он наш;
Этот прекрасный мир,
Синий, как зыбкий мираж

***

Одним грядущим мы возвышены.
Всё оправданье- только в нём.
Смерть ходит чёрная под днищами,
Сжигает чёрным нас огнём

Считая жизнь свою минутою,
Сражайся, мужествуй, твори
И вешай ты на лодку утлую
Рубины, злато, янтари

***

Как в раковине морской
Сохраняется память моря,
Так в душе человеческой
Сохраняется память любви

***

На что имеет право поэт?
На всё, что угодно, но слова «нет»
Не должен он слышать нигде, никогда-
Сгорая  летящая с неба звезда.

***

Какая роль: смотреть из ложи
Театр негаснущих страстей.
Из века в век одно и то же:
Никто не соберёт костей.

Всё то ж на счастье упованье
И беспричинная тоска..
В минуту высшего старанья
Кто слышит те два-три хлопка?

***

Как старая собака молодой
Кричу я юности: «Как ты глупа!»,
Ходить умеющая над водой,
Чтоб намокала только лишь стопа.

***

Где пальма обнялась с сосною,
Где с ягелем милуется грейпфрут,
Где чары осени соседствуют с весною,
Бураны где средь зелени метут-

Там будет та единственная встреча,
Оспорить коей небу не дано.
Там сложит Кай из льдинок слово «вечность»,
Но верность Герды выше всё равно.

Задует сумасшедшею метелью
Аллеи тополиная пыльца
Находки будут выше, чем потери
И встретятся влюблённые сердца

***

О чём, о чём поёт поэт-
Поёт как птица на рассвете?
О том, чего на свете нет,
Что быть должно на белом свете

***

Как много надо жить на свете,
Чтоб в ней хоть что-нибудь понять.
Заклятого врага чтоб встретив,
Его простить. Хоть не обнять

***

Какая всё –таки гадость
Рыночная экономика:
Купил за сто
Трёхрублёвого фарфорового слоника

***

Женщины обходят стороной,
Девушки меня кидают тоже .
И в сердцах когда-нибудь одной
- Но за всех!- заеду я по роже

***

Ясноглазая, румяная, красивая,
Восемнадцати не стукнувших годов,
Девочка как степь вольнолюбивая,
Страшная для сердца как потоп

Что скажу тебе?- ведь всё равно не сбудется
Никогда. Ни раньше, ни потом
Только чудится, всё чудится и чудится
Вымысла серебряного звон

И когда-нибудь, когда-нибудь, когда- нибудь
Вспомним мы с тобою этот день.
И скользнёт заветное желание
По лицу взгрустнувшему как тень

***

Молодое поколение,
В растоптанных сандалиях на босу ногу,
В цыпках, с исцарапанными руками,
С сопливыми носами,

Неистощимо весёлое,
Взрывающееся фонтаном энергии
И невероятно перспективное-
Смиренно уступаю дорогу ему

***

Река, как ласковые взоры
Голубоглазки молодой,
Текла- ни щепочки, ни сора-,
Гордясь прозрачною водой.

И всю – от устья до истока-
Для океанских вод храня,
И в этом видя подоплёку
Неубывающего дня

***

Разбежалась на сотни галактик
- Хоть прописана в сердце- тоска
Оказалась вдруг Арктикой Арктик
Ледяного забвенья река.

Всё забыто и кануло в лету
Счастье, дружба- монета на чай.
Жизнь- езда без обратных билетов,
Где придется сходить невзначай

На неведомой станции «Время»-
И подавно нельзя угадать.
Но ты едешь и едешь со всеми
И поездке конца не видать.

А когда проводник твой с косою
Скажет вдруг: « Не пора ли сходить?»-
Ты ответишь: « Пора, но не стоит»-
Так ответишь ему, может быть.

Но скорее: « Да-да» и « Конечно.
Я и так задержался в пути»,
Понимая, что смертный- не вечный-
Всё же где-то придётся сойти.

***
Ты что покосилась держава?
Ни стати, ни мощи не видно,
Всё сломано, сгнило всё, ржаво-
А мне за державу обидно.

Когда-то, вцепившись в полмира,
Ты в трепет весь мир приводила.
Твои обветшали кумиры,
Твоя износилося сила.

И ярость былых поколений
Вдруг немощью стала грядущих
О, встала бы только с коленей!
О, только б в колонне идущих!

О, только бы прошлая память
Не стала в грядущем преградой!
Пусть мучает сердце, пусть ранит-
И в муках своя есть отрада!

***

Это - мелочь, когда обойдён
Ты наградой, вниманием - мелочь.
Пусть любовь улетела, как сон,
Получилось не так, как хотелось-

Это-мелочь. Богатство твоё
Утекло, как меж пальцев вода-
Тоже мелочь. В твоё бытиё
Фейерверком ворвалась звезда,
Ослепила, спалила до тла-
Это - мелочь. Ничтожная мелочь.
Попечалься, поплачь до утра
И отбрось, как ненужную ветошь.

Но себя никогда не теряй,
Верь в себя, как в мечту и как в солнце.
Словом « доблесть» и « честь» не играй.
Пой, но лучше чем многие, звонче.

До копейки всё другу отдай,
Всё до пули врагу подари,
Потому что мы - птицы из стай,
Уплывающих в яркость зари.

Никогда не скули и не ной,
Жизнь свою - если надо- отдай.
Верь лишь только надежде одной-
Тоже птице заоблачных стай.

***

Перевод на какой-то язык,
И с какого-то языка-
Уплывающий материк,
Исчезающая река.

Травы шепчут, пески поют,
Лёд уносит весною река,
Ночью каждою звёздный салют,
Днём, как льдины, плывут облака.

И один человечий язык,
И один человеческий глаз
Всё расскажут, увидят. Не вник
Значит вникнешь потом, не сейчас.

На английском шумят дерева,
На немецком бормочет река,
На французском желтеет трава,
Но в Россию плывут облака.

Все родные, чужих здесь нет.
Всех нас носит одна земля.
И один на всех белый свет.
И одна человечья семья.

***
Луна - как вбитый в небо грош.
Хоть не копейка, а хорош.

***
Всего один какой-то миг-
И ты уже седой старик.

***
Дружок, не забудь обо мне.
Обо мне не забудь,
Помни в грехе, в вине
От градуса зыбкую суть.

Помни, как чередой
Пр`оклятые шли дни,
Как волхвы за звездой,
Как в темноте огни.

Если забыл - пропал,
Звали как поминай.
Молочные, как опал,
Розовые, как рай.

Это - всё наши дни,
Это - всё наша суть.
Хочешь ва- банк - рискни,
Если посмеешь рискнуть.

Всё-таки, не фуфло,
Мятых, зелёных ком.
Деньги - вселенское зло,
Тот не кончает добром,

Кто строит на них игру.
Деньги - не главное, нет.
А если немного вру,
То помни, что я – поэт.

Должен всех поражать
Воображенья игрой.
А если меня прижать-
Вести себя, как герой.

Хоть буду, наверное, ныть.
Это скорее всего.
Против течения плыть-
Задача не моего

Характера.- Унесут
Чёрт знает куда ветра.
Хоть горько, но это- суть
И как там? Эт сетера.

Давай попрощаюсь, пока
Есть капля в пере чернил
Время- та же река
Тому, кто как плавать забыл.

Попутными все ветра
Тому, чей парус- покой.
А дальше- эт сетера-
Плыви всё той же рекой.

***

Однотипно кончается день.
Однотипно кончается век.
Слепо мечется времени тень
В раскалённый попавшая снег.

***

А вещь – полено или книга-
Имеет память и  судьбу:
Моменты взлёта, грусти миги,
Свои ошибки  и  табу.

Они страдают и болеют
Порой вздыхают: « Не судьба».
Они хозяина жалеют,
А в данном случае-тебя.

И к ним потом приходит старость.
Или в расцвете самом смерть.
А сколько жить кому осталось.
- Поленом в пламени сгореть

Иль инкунабулой бесценной
Среди музейной тишины
Хранить догадки и сомненья,
Поэта творческие сны-

Как угадать? Почивший в бозе
Оплакан будет человек.
А вещи помнят, плачут тоже
В короткий свой иль длинный век.

Товарищей в дороге нашей
Давайте поблагодарим.
За то, что пить из общей чаши
И нам- вещей творцам- и им.

***

Ведь соловей не знает нот,
Ведь он сольфеджио не знает.
Но он поёт- и как поёт!-
И целый мир ему внимает.

Он страстью жаркою обьят,
Он нервы музыкой щекочет.
И каждый этой песне рад,
Хоть в знатоки его не прочат.

Стихийной музыки обвал,
Наивной, свежей, первобытной.
И этот радостный вокал
Уже никак не позабыть нам.

***

За то, что мерцает вода,
Как пламя, во время прилива,
За то, что упала звезда
Кому говорить мне «Спасибо»?

За то, что Бог создал меня
Мужчиной, и женщину создал
Из глины, воды и огня,
Под стать мне душою и ростом,

Кому мне спасибо сказать?-
Сто тысяч сердечных спасибо!
За то, что такие глаза
Доверья полны и наива!

За то, что родили меня,
За то, что меня похоронят-
Сияние каждого дня
Меня после смерти догонит.

За свет белотелых берёз,
За трепет зелёных листочков,
За то, что из юности грёз
Мы всё просвистали до точки,

Тебе- за былые слова,
И мне- за былые порывы,
За то, что седа голова
Спасибо- сто тысяч спасибо.

***

Постепенно важнее творчества
Становятся деньги и прочая ерунда.
Хочется, чтобы называли по имени - отчеству,
И не хочется уехать в какой-нибудь Бурундай.

Хочется яблочного пирога с смотрением телевизора,
Хочется баварского пива с добавлением : «Данке шён».
А для стройных пропорций нужна точность провизора.
Отнюдь не обломовский эталон.

Может, это - старенье и слава богу!
Укатали крутые горки - давно пора.
Залезть в комфортабельную берлогу,
Откуда не выдуют шальные эпохи ветра.

Чтобы отстреливаться до последнего стерлингов фунта:
«Ещё одну кружечку пива и к ней ростбиф!»
А когда победит нищеты, безденежья хунта,
Ты пустишь в сердце последний аперитив».

***

Она была прекрасна.
Прекрасна и чиста.
И в куртке ярко-красной
Сияла как звезда.

Курила сигареты
И пахла табаком
Она была поэтом,
А я был дураком.

Но, как известно миру,
Везенье дуракам.
Настраивала лиру,
К удачливым рукам

Стекались саги, песни-
Она и впрямь поэт!
А я кто?- неизвестно.
Всего скорей, что нет.

В бушующих метелях
Потерян чувства след.
Уносит в тьму неверья
Волна твой силуэт

***

Как будто обнищав до тла
- Глотка воды, кусочка хлеба!-
Сижу, мечтаю до утра
Я на земле и против неба.

Ершов, Ершов, твои слова!
Но я на них не претендую.
Лишь капельку, едва-едва.
Сказать точнее: арендую.

Ссудил мне Пушкин Александр
И тот прекрасный Михаил,
Чьи рифмы, точно палисандр
Но я  - где брал, давно забыл.

Они мои теперь слова,
Но вряд ли это присвоенье.
Как в океане острова
Растут в минуты упоенья.

И алый светится коралл,
Чарует синевой волна.
А кто украл, когда играл-
Пригубил вечности вина.

***

Может быть, за изгнанье из рая
Заплатили мы сущий пустяк.
И судьба, нас с тобою карая,
Покарать всё не может никак.

***

Схожу с ума,
Схожу с ума-
А всем другим какое дело?
Как ты сама,
Как ты сама
Когда-то этого не смела.

Струит печаль,
Струит печаль
Густая темени прохлада.
Чего не жаль,
Чего не жаль-
Того и вспоминать не надо.

Но ты бледна,
Но ты бледна-
И так же, как всегда, прекрасна
Но ты одна,
Но ты одна-
И лишь поэтому несчастна.
А если б мы,
А если б мы
Кружились по одной орбите
средь этой тьмы,
Средь этой тьмы-
Была бы точно нам Vinita.

Но не хочу,
Но не хочу
С тобой быть ни душой, ни телом.
А хохочу,
А хохочу
В светающем пространстве белом.

Была война,
Была война-
Всё кончилось, к несчастью, миром.
Моя ль вина,
Моя ль вина,
Что всё тебе теперь немило?

Ах, здравствуй, грусть,
Ах, здравствуй, грусть-
Прощай былая безмятежность!
Но среди чувств,
Но среди чувств
Моих к тебе жива и нежность.

***

Какую чушь несём порой в стихах,
Зовя её игрой воображенья!
Неужто слышат нас- увы! и ах!-
Свой путь земной закончившие тени?

Что думает о нас Виль`ям Шекспир?
Подумать даже страшно о Гомере!
Так оскудел - скудеет дальше!- мир,
Что трудно называть уже потерей

Уход и лучших. Скучная пора!
Уже и рак осетром на безрыбье.
Всё просто символ, выдумка, игра,
Не стоящая жаркого спасибо.

***

В вышине, в вышине, в вышине.
- В голубой и трепещущей сини-
Чей-то голос звенит обо мне
Или это приснившийся иней

Недоступных и радостных сфер.
Ангел, крыльями мне помавая,
Высоко-высоко пролетел.
Или это пушистая стая

Самых лучших, печальных чуть снов
- Нежность всюду соседствует с грустью-
 Или это я падаю вновь
В чьих-то грёз недоступное русло.

***

Как с французом говорить о Ватерлоо,
Как с немцем говорить о Сталинграде,
Как с русским говорить о Цусиме,
Как с американцем говорить о Пирл - Харборе,
Как со шведом говорить о Полтаве, -
Так с девушкой говорить о любви к другой девушке.

***

Старец слепой,
Но встретишь ли зрячей средь зрячих?
Эллинов с Троей битвы, мудрец, описал.
Семь городов, споря за честь называться,
Родиной старца, спор не сумели решить.
Мир восхищён, как и тогда, этой песнью-
Так и стоят перед глазами Ахилл,
Гектор, Патрокл и Одиссей хитроумный.
Много веков прошумело уже над землей.
Много веков прошумит ещё над землей
Как и сейчас, будут читать эту книгу-
Так описал смелых ахейцев Гомер.

***

То, что Чехову не дано-
Достаётся Сюлли Прюдому*
Так порой отвергает вино
С ароматом его незнакомый,
Предпочтенье дав пиву простому.

* – отдали предпочтение при вручении Нобелевской премии

***

«Дорогу осилит идущий»-
Не треть и не четверть пути.
А то, что не райские кущи-
Дорога, ты, рано встающий,
Сам должен однажды найти.

***

Для банальных сентенций
Много ль надо ума?
А для марев Венеций
И природа сама

Подарила и воду,
И закат, и гранит.
И классической одой
Он у моря стоит.

Этот город, где дожей
Шаг чеканный звенит,
Сам гондолой пригожей
По закату скользит.

Эти рыбные рынки,
Этот гам, этот шум,
Эти жизни картинки
Тем, кто счастлив и юн,

Дарят пиршество света
И воды торжество.
Тем, кто старый- до смерти
Нужно помнить его.

Пусть роскошным виденьем
Пред глазами встаёт.
Весь в воде по колени,
Прямо в воду идёт.

***

Если бы у меня было десять братьев,
И каждый подарил по одной корове-
Каким бы я был богатым и толстым.

***
Пока в разгаре вечер
Лимонно-золотой
Надежда есть на встречу
С несбывшейся мечтой

Пока бушуют краски
И радостны цвета
Надежда есть на сказку
С названьем красота

Пусть в этом мире бренны
И счастье, и покой.
Но есть ещё мгновенья
Экспрессии такой,

Что ты за всё прощаешь
Печальницу- судьбу.
И в небеса взмываешь,
Презрев свои табу.

Всё будет так, как прежде,
Во сне и наяву.
Жива пока надежда
На эту синеву.

***
Светло- синей прозрачностью,
С тёмных веток барокко
За окошка невзрачностью
Точно налиты строки.

Точно слово заветное,
Точно вера печальная
Красотою приметною
Сердце жжёт, изначальною.

И за этой прозрачностью,
Синевою вечернею,
И за веток немрачностью,
Мглы спокойным течением

Что-то чудится высшее,
Неподсудное разуму,
Что-то вечное слышится,
Недоступно- прекрасное.

И живу с пониманием
И какою-то верою.
И гляжу со вниманием
В темноту сине-серую

***
Не жалей ни о чём никогда,
Никогда ни о чём не жалей.
Как летящая в небе звезда
Среди белых от стужи полей;

Как ручей, упадающий с круч
В мезозойский оскал пропаст`ей,
Как внезапный отчаянный луч
Среди тьмы- ни о чём не жалей.

Уходи- уходя и теряй
Всё, что жаль и не жаль потерять.
И играй, безусловно играй
В то, во что ещё можно играть.

И когда в бесконечном пути
Ты увидишь желанный привал,
То умей, не жалея, уйти
И сказать: « Я ещё не устал».

Пусть прельстит синевою гора,
Обаяет пусть блеском прибой,
Пусть наскучит и эта пора,
Но она остаётся с тобой.

Пусть сгорит среди ночи звезда,
Полыхнув вдруг заката алей-
Не жалей ни о чём никогда,
Никогда ни о чём не жалей.

***
Переживём и эту вечность,
И эту жизнь переживём.
Сиянье будем помнить, млечность,
Ночного неба окоём.

Пусть будет сниться жизнь иная,
Глаза совсем других подруг.
Себя за слабость извиняя,
Замкнём мы этой жизни круг.

***
Пусть соловей ничтожно мал,
Бесцветен, красотой не блещет.
Но как я голову терял
От этой дивной с песней встречи!

Его пленительный вокал
Будил меня средь тёмной ночи.
Хрустальной музыки бокал
Мне что-то высшее пророчил,

Напоминал мне о себе,
Каким я никогда не буду.
И мнилось то, что не суметь
В прикосновенье этом к чуду.

***
Невидимая среди звезд,
Пылинка солнечного грима,
Ты- горсть  надежды, веры горсть-
Как синева неуловима.

Ты грезишься мне, как закат
Не грезится встающей ночи.
Но я сомнением обьят
В неисполнимости пророчеств.

Уходишь, как уходит ночь,
Приходишь, как приходит утро.
И только счастья не пророчь:
Оно хоть ярко, но немудро.

Вернее одиночеств нет,
Поверь мне, жребиев на свете.
Как темнота глотает свет,
Как тишина глотает ветер-

Так ты. И так всегда во всём-
Образчик вечный постоянства
Мы радости хвалу поём
Тоскующего средь пространства.

И замыкаем этот мир
В его естественном размере.
Как сердце распирает ширь
В его стремлении к потере

Всего, чего нам не дано
- Мечты возвышенной страницы-,
Что будет сниться всё равно,
Что будет сниться, сниться, сниться

***
В жертву принёс Ифигению, дщерь, Агамемнон могучий,
Чтобы вода пощадила его корабли.
Славой покрылись ахейцы. Лишь дщери царя невезучей
Славы и жизни нет. Но как споро вёсла гребли!

И, вообще, разменная это монета-
Женская жизнь и , тем более, женщин любовь.
Пусть в миллионе поэм миллионом аэдов воспета,
Пусть пролилась без счёта в сражениях кровь.

***
Шум, взволнованные лица,
Трех напёрстков круговерть.
Под любым обман таится,
Кошельку растяпы смерть.

«Что проходишь стороною?-
Подходи честн`ой народ.
Разживись в игре казною,
Аль совсем наоборот».

И подходят ближе лохи,
Вынимают кошельки.
Ложь- знамение эпохи,
Быть правдивым не с руки.

Нынче все кругом- кидалы,
Нынче век такой: кидал.
Все в игре: и стар, и малый-
Кроме тех, кто опоздал.

И по всей земле струится
Чистогана ручеёк.
Угадать любой стремится:
Пальцем ткнул, удачи- йок.

Хлеб мошенника пусть чёрствый,
Но пшеничный- не ржаной.
Под одним из трёх напёрстков
Притаился шар земной.

***
Вечер, звездами лившийся,
Пал росою в траву.
Не для денег родившийся,
Я без них и живу.

***
Сиренью спасается вечер,
Сиренью кончается день.
Сирень неожиданной встречи
И первого взгляда сирень.

И валится кущами, стами
В объятья влюблённых бродяг,
Становится участью, снами.
А сны- это разве пустяк?

Сиреневой веет прохладой
Ещё нецелованных плеч,
Но близкая манит награда,
Ведёт к учащению встреч.

А небо какое родное,
Какая родная земля!
Сирень захлестнула прибоем
Корму моего корабля.

Я знаю: спасаться не надо,
Доверчиво брошусь в волну.
И в небо взметнёт меня радость,
И в радости я утону.

Сиреневой пеной обрызган
Поющий, сияющий сад.
И в нём соловей, как мальчишка,
Огнём озорует рулад.

***
Чёрная кошка и белый кот.
А, может, не чёрная, наоборот

С крыши на крышу, на тучу с луны,
Возгласы страсти средь ночи слышны.

Плавают в тучах, в млечном снегу-
Взглядом поймать их никак не могу.

Светятся счастьем их лица, горят
Очи бездонные, взглядом во взгляд.

Чёрная кошка и белый кот.
А, может, не чёрная, наоборот.

Счастье себе и людям несут.
Звёздами полон ночи сосуд,

Плачет росой на рассвете трава-
Значит, любовь ещё в мире жива.

Значит, жива, значит, жива,
Шепчет, значит, страсти слова.

С тучей играет в небе луна,
Плавает в сонной тьме тишина.

***
Вот и мухи уже оживают
Под весенним оконным теплом
«Вечных зим на земле не бывает»-,
Стих впишу я красотке в альбом.

Все из спячки: и люди и мухи.
Рвутся к жизни, согреты теплом.
Всюду носятся кошки и слухи-
В каждой улице, в доме любом

***
Весел, дороден, счастлив и сыт,
Жил я, судьбы своей не кляня.
Так отчего моё сердце болит?-
Ангел- хранитель покинул меня.

Стаей болезни терзают меня,
Заимодавцев кружится рой.
Нет в очаге уже больше огня,
Корки сухой, где пир был горой.

Сердце молчит и счастье молчит.
Все стороною обходят кляня.
Женщины, где ваша совесть и стыд?
Ангел- хранитель покинул меня.

Я без него совсем сирота,
Нет мне защиты от горя, обид.
Только лепечут в печали уста:
«Как моё бедное сердце болит!»

***
Смешная любовь, смешная.
Смешная, смешная любовь.
Но только другой я не знаю,
Она лишь волнует мне кровь.

Пусть тайна останется тайной,
Пусть новью останется новь.
О, как ты чиста и случайна,
Моя смешная любовь.

***
Рождается высокое искусство
В каких-то заповедных тайниках:
Одетый плохо мальчик светло-русый
Сидит, мечтая, с книгою в руках.

Последствия тех грёз всегда ужасны-
Не учит прошлый опыт ничему.
Приходят в час положенный им ясность
И взлёт, присущий зрелому уму.

В который раз проходит по канату,
Теряяся в тумане слабых звёзд,
Смельчак, все перепутавший понятья-
В глазах толпы забавнейший курьёз.

Но правда почему-то обитает
В таких неимоверных чудаках.
И, если им чего-то не хватает,
То только грёз и томика в руках.

***
Он сделал харакири
Кухонным ножом.
В его квартире-
Хоть покати ежом.

В его голове
Гуляет ураган.
Он делится на две-
Совсем не пополам-

Части. Из частей
И весь он состоит.
Было бы честней
Узнать, кто говорит.

Да, это- я, конечно-
Автор этих строк.
Но истина не вечна,
Не вечен даже бог

Он ходит, улыбаясь,
С ночи до утра,
Совсем не зарекаясь,
Что кончится игра.

Да, кончится, конечно,
Со временем игра.
А вера в слово «вечность»-
Знак зла, а не добра.

***
Сударь, пани, миледи,
Сударыня, « Да, Ваша честь!»
Как трогают эти беседы!-
То века ушедшего весть.

Дуэли – простить оскорбленье?-
Уж лучше под сердце свинец.
Там слово имело значенье,
Там люди клялись, наконец.

Как время всё в нас поменяло!-
Где роскошь признаний былых?
Но Пушкин всё так же в опале
И время Дантесов пустых.

***
Стрелки часов закрутятся как штурвал
С рассудка и курса сошедшего корабля.
И то ли Хронос год назад отмотал,
То ли пискнул с мачты матрос: «Земля».

И вот он лежит перед нами неведомый материк,
В котором сжаты события будущих лет.
И кто-то его, увидев, вслух костерит,
А в чьих-то глазах сияет радости свет.

Таков человек- гори под всеми земля-
Милее всё же личной клочок прохлады
А стрелки часов выделывают кренделя-
И есть безумцы, что в этом находят отраду.

Как можно в будущем прошлое предсказать?-
Оно, как море в небе, горит отраженным светом.
Зато не надо уже на картах гадать-
Что, впрочем, ясно было давно поэтам.

***
Как давно я не слышал твой голос,
Твой журчащий, воркующий смех!-
Как спалённый морозами колос-
Чьей-то- чьей?- нерадивости грех.

Посреди бытия и сумбура,
В алкогольном и прочем бреду-
Разве знали гадалки, авгуры,
Что тебя всё равно я найду.

Что тебя всё равно я лелею
В уголке моей грешной души,
Ангел грустный, отрада, Психея-
Все сравнения нехороши!

Что поёшь ты, печальная птица,
Для своей соловьиной души?
Разреши мне хотя бы присниться,
Чтоб приснилась ты мне разреши!

***
Да, слава богу, есть поэты.
Они напишут нам стихи
О свойствах радости и смерти,
И о полезности тоски.

И пусть прекрасными лучами
Огонь в корявой темноте
Расскажет то, что будет с нами
Не в этой, так в другой мечте

И осязаемо лишь время.
Пространство- вечно в должниках
Мы будем всеми и со всеми
Во всех случившихся веках.

***
Раскаяться- не стоило б труда!
Но я таких эксцессов не терплю.
Прошли года. Увы!- прошли года
Я памяти своей не тороплю.

Раскаяния нет в моей душе.
( Его там не бывало никогда )
Ну, что ж. Живи одна и хорошей,
И сон мой посещай хоть иногда.

***
Человечья душа ограничена,
Ограничена жизнь человечья.
Лишь встречаешь восход с укоризной,
А уж явлены признаки вечера.

Совершенно несопоставимы
Космос, звёзды, Вселенная, мы.
Как чванливы мы, как мы наивны,
Средь какой мы находимся тьмы!

***
Там райская птица летала всю ночь.
Искала когда-то пропавшую дочь.
Она повторяла как-будто в бреду:
« Дочку свою всё равно я найду.
Даже в аду».

***
Бабочка Бог летит на свет человека.

***
Незаметно пролетело лето,
Потихоньку кончилась зима.
Есть конец всему на белом свете-
Умирают люди и дома.

Умирают даже пирамиды-
Их обточат знойные ветра.
Умирают зависти, обиды,
Злость перегорает до утра.

И плывёт на солнечных качелях
Голубая юная земля
В смерть светил ну кто из нас поверит,
Тело спелым зноем веселя

Ну, а ты тем более бессмертна,
Что о нас не вспомнят никогда.
Прыснут на тебя водою мёртвой,
И живая в ход пойдёт вода.

Но едва ли снова повторится
Этот лес и эта синева.
Может быть, всё это только снится,
Как любви нам грезятся слова.

Всё равно бессмертны мы отчасти
В памяти любимых и родных.
Ну, а если жизнь подарит счастье,
То не надо жребиев иных

Пусть погаснут голубые луны
В лаковой, как Палех, темноте,
Чтоб осталась радостной и юной
В навсегда не сбывшейся мечте.

***
«Скажи Приам: а где твой город?»-
«Все в мире гибнут города
Их губят страх, мученье, голод,
Или забвения вода».

«Скажи Приам: жена где, дети?»-
«Того хотели небеса.
Лишь Бог один за всех в ответе
И всё он взвесит на весах».

«Скажи Приам: а где твой Гектор?»-
Ответа не было и нет.
Стрела попала слишком метко,
Двоих на тот отправив свет.

***
За измену себе - наказание-
Не сгуби свою жизнь невзначай.
В это входит и честь, и призвание,
И ещё остаётся на чай.

***

Бог – в каждом атоме света,
Бог - в каждом атоме тьмы.
И всюду сущего меты,
Как сердцем чувствуем мы.

Бескрайни Его просторы,
Безбрежна Его вода.
А мы, словно рыбки в море,
Заплывшие в невода.

Мы чувствуем грозную тайну
За тоненькой стенкой души.
Пути Его все неслучайны,
Исходы все хороши.

Как нашим постичь разуменьем
Его вдохновенную речь?
Мы- в топке страсти поленья,
Он- жертву карающий меч.

Поэтому верь Провиденью,
Сомненьем Его не гневи.
И дар этой жизни бесценной
Как шарик стеклянный лови.

***
Чтоб звенела и пела струна,
Чтобы память во все времена

Чтоб однажды она надорвалась,
Оборвалась однажды она-

Это- почесть, отрада для струн:
Встретить май, но не встретить июнь.

***
Мучительно – сладок огонь
Твоих несвершенных желаний-
Кошмар бесконечных погонь
И ужас пустых ожиданий.

Бесплодна, наверно, мечта-
Она ведь – увы!- бестелесна.
Как сгусток нетленный густа,
Из праха былого воскреснув.

Не будет- гадай- не гадай-
Уже и ни тех, и ни этих
И гаснут во тьме города,
Тебя, как и прочих, не встретив.

Летят в темноту поезда,
Её рассекая со свистом.
Бесцветна забвенья вода,
Огонь сожалений неистов.

Насмешлив, лукав бубенец
Уже улетевших столетий.
Но что до него, наконец
Тебе? Да и прочим на свете.

***
Посреди пустоты, немоты-
Давит всё океан незвучанья.
Ты- мечта лишь, но музыка ты,
Хоть таишься в скорлупке молчанья.

О, какие потом до-ре-ми,
Как обрадуют душу бемоли!
Речи сладостью нас утоми,
И наполни нас радостной болью.

Так рождался в страдании мир-
Первый день чем седьмой не тяжеле.
Истекающий соком луны
Спелый ломоть для нас неужели?

Неужели подсолнухи солнц
Ощущают твоё приближенье?
Неужели всё так же точь-в-точь
Как тогда и имеет значенье?

***
Обезьяна – гора ловкости.
Высится над равниной неуклюжести.
Золото- идеал ковкости
Оставаться слитком имеет мужество.

Эйнштейн- верх интеллекта,
Но в этом мире всё относительно.
Важна не величина, а вектор-
Жить в этом Прокрустовом ложе слишком мучительно.

Жизнь подсовывает постоянно шарады,
Иногда, для разнообразия- кроссворды.
Молекула человеческая, монада,
Которую тычут во что-нибудь мордой.

Но наши жизни совпали с веком,
Хоть и в помине нет золотого
Но выбора нет никакого- эрго,
В данном случае есть только слово,

Как попытка раздвинуть свои горизонты,
Утвердиться во времени и пространстве-
Как будто видишь всё тот же сон ты,
Которого удивительней всего постоянство.

***
Рубиновым огнём горит звезда,
И платиной расплавленной течёт
Чумацкий шлях несчётные года,
Но этого и сам не сознаёт.

Но что ему что год, что миллион?-
Ни платины, ни времени не счесть.
Он светлостью кипящей упоён,
Которой ни во что не перевесть.

***
Закружила меня, завертела
Суета и сует суета.
Погубила и душу, и тело-
Как осенняя слякоть густа.

Не подняться в высокое небо,
Не окинуть мне взором земли!
Только снится ночами – ах, где вы?- :
В синем небе плывут журавли

***
Всем хочется петь, петь
Всем хочется песен, песен
И хочется сметь, сметь
И хочется весен, весен.

Синоним песни- весна
Синоним радостной птицы-
Так хочет летать она,
Как сердце желает биться.

От радости, от тоски,
От гнева и от обиды
Так ширь полноводной реки
Жаждет морского прилива.

Так гаснет порой закат
Вместе со стаей пернатых.
Так хочет свободы стократ,
Закованный прочно в латы.

Так дарят нам апельсин-
Солнца знойные дольки.
Лишь знаешь ты сам один
Как что, как кто- но и только.

Пускай освятит уста
Среди разговора молчанье.
Пусть будет, как тьма, густа
Без имени речь, без названья.

***
Сияет трава молодая,
Закат- недозревшая вишня.
Когда мне тебя не хватает,
Кого посылает Всевышний?

Кто выйдет тебе на замену
В проигранном в общем-то матче?
Так знай, оппонент драгоценный:
Не буду мечтать о реванше

Осенние ягоды сладки,
Что знают и звери, и птицы.
Уж лучше остаться загадкой,
Слезой затаиться в ресницах.

А, может быть, всё переменит
Случайная, шалая встреча
И опыт её драгоценен,
Как хлёсткое соло картечи

Не надо, не надо стесняться!-
Не будет до самой могилы
Возможности крепко обняться,
Всё выплеснув, что накопили.

А дальше туманы, дурманы,
Какие-то новые встречи
Приходишь - уходишь незваный,
Бормочешь привычные речи.

Но копится нежность лавиной,
И сердце моё раздирает
Другой, но тебе лишь любимой:
« О, как мне тебя не хватает!»

Всё, в общем-то, прочно забыто,
Забито в глухие чуланы.
Над маревом скучных событий
Чтоб дымом клубиться стеклянным.

Придумано звёздное небо,
Придумано синее море.
А если подумать без гнева:
Все наши страданья- тем боле.

***
Восставим перпендикуляр
Моей тоски к твоей беспечности.
Пусть эти яркие мазки
Не думают ещё о вечности

Но полагаю: время есть,
Всё сбудется - предполагаю.
Ты - первая об этом весть,
Твоя печаль – уже вторая.

Пусть страсти бурная река
Вливается в твои просторы-
Тогда запомнят нас века,
От счастья содрогнутся горы.

И радуг нежный перелив,
Арбузная закатов мякоть-
Всё это, может,  и наив-
Как хочется от них нам плакать!

И шпаги острые дождя
Плоть чёрную земли пронзают.
Своей судьбы не переждать
В надежде глупой есть иная.

Пылает снега серебро,
Травы щемящи малахиты.
Моё небывшее ребро,
Во что не верить, подскажи ты?

Во что не верить, но во что
Тогда мне остаётся верить?
О, ты, не бывшая мечтой!
О, ты, не ставшая потерей!

***
Среди чёрного-чёрного неба
Сжата в точку небес синева.
Среди сильного- сильного гнева
Милосердная жалость жива.

Среди стойкого-стойкого боя
Всё ж позор отступления жив.
И ревут исступлённо гобои,
Тишину для себя утаив.

***
Баллада
Клеопатра была Клеопатра
Только Цезарю Гаю дала-
Всё же бабой была, а не падлой,
Закусившей со зла удила

Клеопатра была Клеопатра
И Антонию тоже дала-
Не по-царски такою быть жадной,
А она ведь царицей была.

Клеопатра была Клеопатра
Был отвергнут ей Октавиан
Хоть предложил полмира на бартер,
Чуть красивей был, чем павиан.

И она- чистоплотна, брезглива-
Отравилась, не быть чтобы с ним.
Ищут этих поступков мотивы-
Разве женский каприз объясним?

***
Ты позабудешь все концы и начала,
Лодки, стынущие  у причала

В небесах, вместо солнца голова Медузы Горгоны,
Чтобы никто не ударил словами: «А помнишь….»

Ты позабудешь своё полое легкое тело,
Счастье в котором когда-то, как ветер, свистело.

Ты позабудешь страницы ненужных романов-
В жизни своих с лихвою хватает обманов.

Ты позабудешь мои горячие руки,
Голос, цедящий с горечью, грустью: « Сука»-
В нашей Вселенной не было только скуки.

И улыбнёшься: «Славно попировали!»
Выскочит словно оттиск машины копировальной

Всё, что будет после и раньше было.
И улыбнёшься в беспамятстве: « Мы любили».

Травы тянут молитвенно тонкие руки,
Птицы полёт предскажет тебе разлуку.

Клён шелестящий не помнит о прошлом ни слова.
Память гуманна: хорошего больше чем злого.

Зло оставим другим в другом же столетье.
И побежим, полетим себе же навстречу как дети.

***
На наши плечи никогда не упадут
Фата невесты, кисти эполет.
Несбыточность - последний наш редут.
И ничего его прочнее нет.

***
Улетай, улетай, улетай,
Мне ли крылья твои ломать?
Мой апрель, мой сиреневый май,
Уж не знаю, как и назвать.

Улетай, улетай, улетай,
Бог  свидетель - я не помеха
Пусть в ответ равнодушное эхо
Донесёт твоё: « Не пытай-

Ся вернуть». И я не верну,
Я вослед помашу лишь рукою.
Мне б такую, как ты, жену,
Хоть такой-то я и не стою.

***
Я не витязь, что в тигровой шкуре
Защищает любовь и добро.
Я не витязь, не жажду я бури,
Всем врагам и невзгодам назло.

Не прикрою широкою грудью
От нечистой, от сечи, от бед.
Но пока существую, покуда
Под стопой остаётся мой след,

Буду вторить ему, Автандилу,
И за меч свой- несильной рукой.
Так и будет до самой могилы,
Раз уж жребий мне выпал такой.

***
Молодым не нужен опыт старших.
Разочарованья их и боль.
Молодым не нужен опыт старших,
В этом, может, повзросленья соль.

Все они испробуют и скоро
До всего своим умом дойдут.
Сами вспашут своей жизни поле,
Сами все колосья соберут.

Сами разбросают свои камни,
Их самим придётся собирать.
Через очищение страданья,
Через умиранья благодать

Все они познают. Мудрецами
Будут на пиру они сидеть
Хитрыми, нехитрыми, скупцами,
Щедрыми, которых не жалеть,

А завидовать которым впору
Патриархи, мудрые деды,
И, ведя поспешно разговоры,
Видя всё насквозь у молодых,

Всё же им завидовать- беспечным,
Им - молокососам молодым-
У которых есть в запасе вечность,
У которых есть иллюзий дым.

***
Как сладко и жутко терять
Любимых, родных, незабвенных.
Как горько и радостно знать,
Что ты их забыл, к сожаленью.

Как сладко понять, что тебя
Забыли: предав, не простили.
Как сладко уйти, не любя,
Поняв, что тебя не любили.

Как горько и радостно знать:
К другим их мольбы и проклятья.
Как сладко и жутко терять,
Любимые сёстры и братья.

***
Не спится боярину- вести
Он жаждет услышать в ночи.
Гонцы уже, верно, в предместье.
Скачи же, мой вестник, скачи.

Не спится и цезарю- вести
Он жаждет услышать в ночи.
Гонец уже, верно на лестнице.
И слухом: звенят ли ключи.

Не спится и матери- вести
Не жаждет услышать в ночи.
Одна лишь мольба: неизвестность.
Чтоб дочь не нашли палачи.
И сердце от страха стучит.

Вот так среди ночи не спали
Все трое неделю подряд.
А дочка спаслась ли? Едва ли.
Ведь в сыске был царский наряд.

***
Моя умеренная юность
Моею вовсе не была.
Мои оборванные струны,
Угасшие колокола.

Мои разбитые дороги,
Мои сожжённые мосты.
Хотя б за это- ради Бога-
Любимая, меня прости.

***
Манипулы спешат, манипулы
Из беды вызволять Спартака
Манипулы летят, точно пули,
Как в альпийских теснинах река

Да. Успеют они и погибнут.
И самнит и фракиец, и галл.
Как трава, под косою поникнут,
Как по морю промчавшийся шквал.

Успокоясь, они не затронут
Вечной дрёмой обьятых глубин
Вождь в дорогу уставших торопит,
Ведь Спартак погибает один.

Против римлян и грозного Рима
Он подмогой не будет спасён.
Потому что в альпийских теснинах
Не помог бы ему легион

Но спешат, но спешат манипулы,
Чтобы в грозном сражении пасть.
Что им слава, богатства посулы,
Что им женщины, счастье и власть!

Ведь превыше всего справедливость,
Хуже смерти им рабства чума.
И спешат они в бой молчаливо.
И ведёт их свобода сама.

***
А я размышлял: ехать – не ехать ли
Поехал, не чая себе удач.
А ты пришла, поиграла нехотя,
Забросила сердце в кусты, как мяч

Пусть всё происходит согласно капризу,
Но это- твой высочайший каприз
Я жду: на счастие будет ли виза,
Хотя я враг разрешений и виз.

А я смотрю, смотрю зачарованный
И вырвать сердце готов из груди
Возьми предмет, тобой облюбованный,
Но только, радость, бросать погоди,

Ведь это- не мяч, а, впрочем, чего же.
Бросай, любуйся, как хочешь, шали
Но очень жаль, если я – лишь прохожий,
Тогда забрось, коль душа не болит

Так будет лучше- я с этим согласен.
А ты уж рада: пустилась вскачь
А я тебе ничем не опасен,
Как этот, в кусты заброшенный мяч

***
Ассоль, не будет капитана Грея,
Не будет алых парусов, Ассоль.
Никто тебя мечтою не согреет,
Никто твою не успокоит боль

И в синей мгле не вспыхнет алым бликом
Твоя, Ассоль, заветная мечта
И капитан с суровым юным ликом,
Весь верность и мужская красота

Не спустит шлюпку и, срезая волны,
Она к тебе стрелой не полетит
Не плачь, Ассоль, не плачь… Ах, полно, полно,
В зачет твоих девических обид
Тебе иная выпала дорога,
Тебе иная выпала стезя.
Девчонка из таверны, недотрога,
Мечтательные тихие глаза-

Ты выйдешь замуж: муж твой будет скряга,
Кабатчик, припортовый ростовщик.
И ты- жена и без него ни шага,
И твой от горя почернеет лик.

И в море ты искать не будешь парус,
Забудешь все заветные мечты.
Ах, что от прошлой от тебя осталось
Среди пороков, грязи, нищеты.

И только ночью что-нибудь приснится,
Когда в забвенье и душа, и плоть:
Увидишь ты сквозь мокрые ресницы,
К тебе как алый парус твой плывёт.

***
Ты смотришь в книгу, видишь… нет, не то,
О чём подумал, милый друг, вначале.
Ты видишь женщину с вуалью и в манто
В спокойной и изысканной печали.

Ты видишь: как по Невскому идет
И смотрит, ничего не узнавая,
На здания прекрасные, на лёд,
На дворников и гимназисток стаи.

И вечер петербургский настаёт,
Чахоточный и всё-таки желанный.
Она идёт- куда она идёт?-
Она глядит, но всё плывёт в тумане

Кружит вокруг людской водоворот:
Ворьё, городовые, проститутки.
Она идёт – она сейчас уйдёт!-
И я уже встревожен не на шутку:

Ведь именно на ней весь мой сюжет
Завязан: ведь она – на главном плане.
Она не знает: я- её поэт,
Хотя и не герой её романа.

Пусть всё по Достоевскому: идёт
И бросится в холодный мрак канала
Но я её спасу: сковал всё лёд-
Она на целый месяц опоздала!

И пусть она идёт- всегда одна-
Второстепенный элемент фасада,
Как дерево, прохожие, видна,
Но незаметна- в этом и отрада:

Присутствовать лишь красочным пятном,
Лишь оттеняя чью-то величавость
Какой-то ордер  с портиком и львом.
При входе, и когда догонит слава-

То зодчий вряд ли вспомнит про неё.
И всё-таки она необходима.
Петербуржанка! И душа поёт,
Когда я ей придумываю имя,

Занятие, сословие, судьбу-
Чтоб оправдать присутствие печали.
Сюжет суров, и тысячи табу
Нас возвращают к самому началу.

Но главное, конечно, - город сам.
Не зря он назван северной Пальмирой.
Блистательных поэтов голоса
Времён- прошедших, будущих- кумиров-

Плывут, как эманация над ним-
Они и есть чарующая дымка,
С которой вместе Петербург любим-
Его двойник, хотя и невидимка.

***
Белая роза упала на грудь,
Красная роза упала на грудь,
Синяя роза упала на грудь,
Зелёная роза упала на грудь,
Серая роза упала на грудь,
Бурая роза упала на грудь,
Милая Света, Коля, Наташа, меня не забудь.

***
Облака плывут, как перины,
Светит солнце, как лампа в сто ватт.
Сколько щепотей кокаина
Нам подарит один снегопад?
***
Точно ветер морской
Вдруг вбегая в озёрную ниву.
Так по славной Тверской,
Как по Френсиса Дрейка проливу

Пролетят эскадроны
С Будённых и прочих Чапаев
Палаши, эспадроны
- Что ещё за оружье?- не знаю.

Вот тогда расцветёт
В моём сердце багровая роза
И звезда упадёт,
Как на лесоповале берёза.

Вот тогда ты одна
Никому- даже мне- не мешая,
Выпьешь море до дна,
И пройду, как по суше, родная,

То ль в Китай, то ль в Судан
Извини, больше стран я не знаю.
Воркута, Магадан-
Но ведь это не страны, родная

И звезда то ль морей,
То ль небес, точно соль высыхая
На судано- китайской жаре,
Только к сладкому страсть вызывает.

Но ни сахар, ни соль
Не посадят меня на диету.
И суданский король
Китаёзу ведёт в менуэте.

И Чапай по Тверской,
А за нею- Тверская- Ямская.
Точно ветер морской,
А под ветром- пучина морская

Назначает визит
Маяковскому Пушкин от скуки.
И Лужкову грозит
Основатель Москвы- Долгорукий.

***
Избыток желчи перельём в стихи,
Хоть вряд ли накуём златых червонцев песен.
Ведь желчь, в конце концов ,- всего лишь потрохи, -
А потрохи жрецам лишь интересны.

***
Ругали то фатер, то муттер,
То швестерн, а брудер- я сам.
Мерцала роса перламутром
В зелёной траве по утрам.

И ноги босые летели,
Оставив темнеющий след.
Я был молодым неужели?
И швестерн уже постарели,
И муттер, а фатера- нет.

***
Виной мне душу, мавр, залей
Иной натужно в мавзолей.
В какой-нибудь хрустальный гроб.
Покойный будь, кристальный сноб.
Своих потомков не жалей.
Кроит потёмки мне ж, алей
Чем утра алость, окон ряд
Чему-то малость- ах, он рад.
Чему-то рад, чему-то рад.
Ему-то ад, ему-то ад.
А мне-то что ли райский сад?-
Кометой боли раскисать.
Быть может, худшей из комет.
Ведь божьей кущи близко нет.

***
Из корня корень извлекая,
В кольцо свивая логарифм,
Мы лишь вздохнём: судьба такая:
Не нам ватага нежных нимф

Но будем помнить безотчётно
И неба синь, и шум волны,
Что вся былая беззаботность
Зеркально отразилась в сны

***
Сравнительная энтомология
- Скорпион жалит себя в голову и убивает-
Этакий самурай среди насекомых.
- Муравей похож на крестьянина:
Всю жизнь трудится и умирает нищим.
- Трутень похож на Растиньяка-
Не самая плохая философия.
Особенно, если учесть, что,
По- видимому, того света нет.
Вернее: скорее, его нет, чем он есть
-Пчела похожа на гулящую женщину:
Собирает нектар удовольствия со многих цветов.
-Сверчок похож на провинциального поэта:
Скромен, незаметен, самодостаточен
И сразу приходит эпитет: запечный.
( Но зато какой он добрый, сердечный).
Кстати, у Пушкина прозвище- тоже сверчок
Но об этом молчок.
-Муха похожа на нелюбимую жену:
И хочешь забыть, да не можешь.
-Комар- кровосос, кровопийца-
Сколько страшных определений!
А ведь отдельно взятому комару
Хватает на всю жизнь одного раза-
Поучительный пример для наших сограждан.
-Клоп- это насекомое вызывает у меня
Справедливое возмущение и отвращение,
Особенно после пяти лет студенческой жизни.
По-видимому, единственное сродство избавиться
От него: поджечь квартиру.
- Блоха- обязана своей популярностью
Лескову и Шаляпину
К ним и отсылаем; блошиный рынок-
Словосочетание, применимое абсолютно
Ко всем нашим рынкам
- Стрекоза- геликоптер легкомыслия,
Бедное, наивное существо,
Постоянно вызывающее у меня сочувствие
( и не очень хорошие предчувствия)
- Жук навозный- политик серьезный,
В роговой солидной оправе,
Положительный, не чурается славы,
Но более полезное,
Чем предтеча его существо:
Посмотрите на жизни его вещество.
К тому же, не делает умную мину,
Подразумевающую знание многих секретов,
Делая из дерьма конфету.
- Дождевые черви- самые положительные
Существа на свете:
Придумали фазы Луны и ветер,
Открыли – ещё до Ньютона-
- все законы Ньютона,
пекари им обязаны изобретеньем батона,
лекари – изобретеньем клизмы и аппендицита,
мысли о них повышают содержанье эритроцитов,
повышают нам общий тонус,
не влияя на страховой полис и бонус,
спасают Землю от эксцентриситета,
Москва им обязана открытием первого университета,
Петербург- открытием Эрмитажа,
Ввели понятия опта, розницы, распродажи.
- Бабочка- светская красавица,
Порхает по раутам и презентациям:
С акации- на тополь, с тополя- на акацию.
Её красота- как ни к чему не обязывающие слова:
Набоков, изумрудница, мертвая голова

***
До чего человечна зима:
Покрывает все наши грехи.
Можешь выжить совсем из ума,
Бросить в печь или в воду стихи.

Иль узнать по полёту орла
То, что ждёт впереди- как авгур.
Только знаешь и сам: родила
Тоже девочку дура из дур.

Предсказуема всякая блажь,
И сбывается всякий навет.
Кражей радости- лучшей из краж-
Объясняется жизни секрет.

И, нахохлясь, пальто запахнув,
Убегаешь в бездонную тьму
Свечку памяти быстро задув,
Чтоб не видеть огня никому.

Так и вера- не греет она,
А надежда- несбыточный сон.
И в кармане бутылка вина
По ноге бьёт ходьбе в унисон.

Вот и кончен короткий наш век.
« Мой» сказать всё же было б верней.
После смерти любой человек
Хоть на каплю себя же длинней.

И задует пургою следы
Пребыванья его на земле.
Что с другими- ему до звезды:
Он в покое уже и тепле.

***
Кирпич тем и хорош, что он стандартный.
Сказать, что разный, про него нельзя.
Но если вы поймёте всё превратно-
Я сделаю квадратные глаза.

Да, он из глины, кстати, обожжённой,
Металла легче, тяжелей воды,
Но с извести раствором обручённый,
Уже он не кирпич и тут- лады?-

Не будем спорить: часть стены обычной.
К ней прислониться, просто подпирать
Её плечами- стенке безразлично,
Сказать яснее: просто наплевать.

Она бесчувственна не суммою бесчувствий
Слагающих- по лемме- кирпичей,
Но даже изощрённейший акустик
Не сможет уловить её речей.

Но я – поэт, и я воображаю,
Что я- кирпич, из кирпичей стена.
И что им говорить- лишь я решаю-
Такая привилегия дана

Не каменщику всё же, не прорабу-
Стены посредник всё же не прораб.
Она ж воображает, что кораблик.
Сказать точнее, парусный корабль.

Она плывёт проспектом, как каналом,
И ветер в штукатурки паруса
Так ударяет, словно в девять баллов
Над городом штормище начался.

***
Эй вы- умные воспитанные люди,
Жители верхних площадок человеческого бытия,
Давайте- начистоту!- поговорим о верблюде,
Точнее, на тему: верблюд и я.

В чём мы схожи? И в чём есть разница?
Какова наша котировка на рынке ценных бумаг?
Если нет её- выпустим акции,
И в центах и долларах просчитаем наш каждый шаг.

Верблюд и Онассис, Я и Неру,
Я, верблюд и Мэрилин Монро;
Наши пристрастия, вкусы, манеры
В мире, устроенном так хитро.

Верблюд вынослив; запасы воды и пищи
Хранит на чёрный день- мудрец!- у себя в горбу.
А таких, как я- тыщи и тыщи,
Вовлечённых в яростную, заканчивающуюся пораженьем борьбу.

Но всё равно в грядущее я нацелен
Такой же прогрессивный, надеюсь, и друг мой- верблюд.
Я и Ганди ( Махатма), верблюд и Ленин,
Верблюд и Штирлиц, я и верблюд.

***
Одна лошадь
Вышла на площадь.
А там, на площади,
Ещё две лошади.
Они ей: « Айда в стадо!»
Она им: « Больно мне надо!
Мне хорошо одной
И, вообще, у меня выходной.»

***
Полуплач, полусмех, полугоре.
Полудети, а были детьми.
Всё не так, как в судьбы договоре.
Всё не так, всё не так, черт возьми.

И настала минута прощанья,
И упала бессильно рука.
Чем помогут твои обещанья,
Если катит прощанья река.

И за первым чужим поворотом
Ты растаешь, как сумерек свет.
Ну прощай, ну прощай, ах, чего там!-
Не маши же хотя бы вослед.

Полуплач, полусмех, полугоре.
Вот прощанье- оно лишь всерьёз.
Всё не так, как в судьбы договоре.
По- иному совсем, на авось.

И за первым чужим поворотом
Ты растаешь, как сумерек свет.
Ну прощай, ну прощай, ах, чего там!-
Не маши же хотя бы вослед.

***
Мой серый кардинал, довольны ролью?
Довольны ролью, серый кардинал?
Ведь Вам достаточно лишь двинуть бровью,
Чтоб с глупостями я не приставал.

Уже уходят первые герои-
Они уже свою сыграли роль
Они уже гонимые, изгои,
Вы ж- действия четвёртого король.

Вы выйдете потом, когда другие
Уже уйдут, не поняв ни черта
Того, что у судьбы пути кривые
И есть свои особые счета.

И вы по ним- главней, чем полководцы,
Чем короли, мой серый кардинал.
Тот, кто в тени- вне мушек остаётся,
Кто на свету- пиши уже пропал.

Вы - кукловод в театре сем абсурда,
Вкруг Вас всегда марионеток рой:
Солдаты, президенты и иуды
И даже люди честные порой.

Но что в финале? В нетерпенье зритель:
Ведь он среди участников игры.
Но кто же настоящий победитель?
А он в тени, за рампой-  до поры.

А выйдет ли? Быть может, и не выйдет
Ведь лучше план второй, чем первый план
Зачем Вам очевидец и свидетель,
Когда Вы прибираете к рукам

Страну и власть. Уж эти кукловоды!
Неистребима к режиссуре страсть
А на кону и жизни, и народы-
В цель просто невозможно не попасть.

Мой серый кардинал, довольны ролью?
Довольны ролью, серый кардинал?
Ведь Ваша власть- почти господня воля.
А кто богов за что-нибудь карал?

***
Я вижу в небе цветы
Из арматурных прутьев.
Я вижу: волна за волною
По батареям и трубам
Уносят тепло нашей жизни.
Я вижу жирную почву,
Пропитанную мазутом,
Горящую под ногами-
Не каждому доведётся
Увидеть свой ад при жизни
Вся жизнь- подобие цеха.
Безлюдного, неживого,
Где груды станков разбитых
Теряются в темноте.
И с ферм зловещие птицы,
Слетая стотысячной стаей,
Сердца наполняют жутью,
Тоской по гудкам тепловозным,
Мурлыканью нежной дрели,
Прожекторов ясным взорам.
И тычется в руки за лаской
Рогатая морда кара-
Бурёнки времён пятилеток,
Зарплаты, авралов, пьянок,
Весьма покладистых женщин
Термички, литейного цеха-
Безмужних и многодетных
Пусть главный технолог сыграет
На пресса « Эрфурт»*  органе
Им, нежным, « Прощанье славянки»-
Прощанье со всем, что было,
И встречу со всем, что не будет
Уже теперь никогда.

* – Дура высотой метров в 10 без нижней части, которая находится в подвале), чем – то и в самом деле напоминающая орган.

***
И снег уже печально- голубой
С трагической голубизной печали.
Отрубленной качая головой
Над горестно поникшими плечами,

Декабрь уходит; всё же в январе
Луна и та средь неба голубая.
И с каждым днём зимы в календаре-
Голубизны в природе прибывает.

***
«Я помню чудное мгновенье»-
Не столько чудно, сколь мгновенно.
***
Так молодая девушка в поре
Вдруг кошечек неистово целует.
Так бьётся мушка в знойном янтаре-
В опасную свободу и былую.

Так пёс грустит, не смотрит на еду
И лижет цепь - к движению препону.
Так смотрит вол в пещере на звезду,
Волнением неясным удивлённый.

Так рвётся сердце - говорят инфаркт-
Сейчас, а раньше, мол, хватил Кондратий
Так убивает тот прискорбный факт,
Когда вдруг узнаешь, что друг - предатель.

Так рушатся от труса города,
Сгорает лес от огненной метели.
Так я не умираю иногда,
Чтоб после умереть и в самом деле.

***
Дарован мне покой - но свыше ли?- не знаю
От музы торжества, от горестей любви.
Не верю я, что в мире есть иная,
Но даже если есть - её ты не зови.

Вхожу в зеленый лес, как в храм многоколонный.
Мне птичьи голоса « Осанну» пропоют
И купол голубой, сияньем раскалённый,
Как господа десантный парашют.

Он сам неуловим, как синева, прозрачен,
И божья благодать во всём растворена.
И этот летний день, как всё, неоднозначен.
И нега облаков покою не верна.

Но я ведь тоже горд - прошу совсем иного,
Подачка от земли и неба не нужна.
И в небесах плывёт торжественное слово,
И предваряет слово тишина.

И яркая трава, и белизна берёзок,
И ветра свежий шум и в трепете листва.
Из сердца глубины не вызывает слёзы,
Как, впрочем, и заветные слова.

***
Те ночи, страстные, как пламя,
Что мы не провели с тобою-
Увы!- не дали нам прекрасных -
Как что? – сравнений нет - детей.
Те поцелуи, что сгорали б,
Как пузыри на пленке лужи
В дождливый и прекрасный день
Не дали нам воспоминаний,
Чтоб, пряча, точно клад заветный
От всех, в печали утешаться,
Всё ж не спасаясь от неё.
Какие-то обрывки счастья:
Твои глаза, твои улыбки,
Твои слова - хоть не забыты,
Но безнадежно недоступны,
Как юность, толщею годов,
Как беспощадною породой
Прижаты к суете ненужной,
Мы забываем постепенно,
Тускнеем в памяти друг друга.
Твой выцветает нежный облик,
Как фотографии в альбоме,
И ты всё больше нереальней:
Я стар и сед, а ты - юна.
И плачет дождь моей печалью,
Моей обидой вьюга ропщет,
И счет ведут часы стенные
Всему непрожитому счастью.
И, горбясь у настольной лампы,
Шепчу я грустно: « Ну и пусть»,
А ты всё дальше убегаешь,
Ты всё прекрасней и печальней,
Ты лучше всё и незабвенней,
Как дождь, как грусть, как темнота

***
На гоночном велосипеде
С крутого лба, не тормозя,
Меж кустиков бровей, по носу,
С трамплина носа - на губу.
И, шинами поцеловав,
Уже качу по подбородку
Опять прыжок - и меж ключиц,
И меж грудей - пейзаж Кавказа
Иль Альп - вершины две вздымались,
Дышали бурно, и неровно.
Потом по зыбкой мягкой плоти-
Её тугому животу.
Потом в кустарнике курчавом-
Какой-то древний саксаул;
Потом я ухнул с ходу в яму-
И всё, и без вести пропал
И обо мне не слышал больше
Никто, нигде и никогда.

***
Если это «прощай»-
то это проспект имени «никуда»,
Если это «встречай»- это ещё не беда.
Но нету горше беды
Забвения черной воды,
Слоистой, как дно без дна,
Глухой, как в упор стена,
Слепой, как колодец тьмы,
Как если б вдруг стали мы
Сияньем, божественных сфер
Сияньем, и тело из тел
Вытаскивая, предпочту
Сказать: из пустот пустоту,
Сгорая, как в бликах глаз-
Несвойственный тьме экстаз.
И гибнет всё на корню,
И, зная, что не верну,
Твердить лишь одно: « Верну»
Сторицей, сам - два, сам- три,
Невнятнее, чем санскрит
Славянским мохнатым ушам-
Но се – разговор по душам.

***
Человеку не надо семьи.
Ни богатства, ни дружбы не надо,
Чтоб на « Кто там?» – ответив: « Свои»,
Пировать со своими- не надо.

Человеку не надо детей,
Ни жены, ни подруги, ни тёщи
Надо что-то ему без затей,
Человеку - чего бы попроще.

Надо просто побыть одному!
Одиночество- вот в чём отрада!
Два квадратных метра ему
Да ограду, да крест над оградой

***
Всё много медленнее, чем душа:
Река и камень, облака и ветер,
И синь волны по зёрнам голыша
На пляже черноморском на рассвете.

Всё медленней: рождение и смерть,
И счастье, и  беда, и первый крик ребёнка.
И в волосы вошедшая на треть
С добычей возвращается гребёнка.

Всё истончается, ветшает , как роса,
Уходит дымкой в неба позолоту.
Как полные задора голоса
Среди кипящей радостной работы.

***
Если бы я был Гафизом-
Я бы назвал соловья: ашугом.
И в этом был бы и вызов,
И новизна до испуга.

Если бы я был Саади-
Я бы сравнил красавицу с розой.
Но я к ней ( красавице ) подхожу сзади
И думаю: «Похожа?»- Похожа!

Тот, кто первый зарифмовал : слезы- морозы-
Забыл взять на изобретение патент.
И, наверное, поэтому всё же
Рифмует так любой импотент.

Весь мир зарифмован, весь мир описан
И под этой луной уже ничего нового нет.
Так отчего ж я, бумажная крыса,
Пытаюсь хоть как-то, хоть что-то воспеть?

И дело не в том, что тыщи поэтов
Уже рифмовали: луна- тишина
Но даже в самой разработанной из форм: сонете
Всё ещё возможна космическая новизна.
***
Всё чего-то душе охота,
Всё нам что-то волнует кровь-
Как гаишник из-за поворота,
Вдруг настигнет тебя любовь

***
Наставление жене поэта

С кем ты дело имеешь-
Ты должна понимать.
Так, как ждёшь и жалеешь-
Ты должна обнимать.

И без пищи, без денег
- Ничего, проживём!»-
Без одежды- брать веник
И возиться с тряпьём

Затыкая все дыры-
Всё равно не заткнуть
Так до самой могилы-
А уж там - как-нибудь.

***
У каждого своё помело,
Избушка на курьих на ножках,
Что было и что не пришло-
Чего не хватило немножко.

И всё-таки общего в нас
До чёрта, хоть всё же от бога
И есть ещё смерть про запас-
Момент окончанья дороги
***

«Что он Гекубе
Что ему Гекуба?»-
Дурак без куба,
А не умный в кубе.

***
Светят светло светила.
Радует радостно радость.
Молятся даже рептилии:
«С точки зрения гадость

Мы двуногих. Но, боже,
И мы твои ведь создания
И за нас тоже
Сын божий принял страдания».

***
Что сохранилось? Брызги капель,
Чисты, как слёзы на окне.
И женский лик дождём окраплен,
Но брызги остаются вне

Женщины в потустороннем
Домашнем чистеньком раю.
Окно влечёт её, не больно
Стеклом дробящее струю.

Но женский лик- он так отброшен,
Подвластен магии воды.
А дождь пришёл никем не прошен
И мимолётные следы

Его чеканятся на гладком
И скользком полотне стекла.
А женщина вздохнула сладко
И с глаз дождинку убрала.

***
Как ломтик золотой лимона-
Средь дегтя плещется луна
И млечным златом напылённым
Пускать нам пыль в глаза вольна

Ночь, ночь, лишь ночь- а кто же боле?
Всего лишь ночь и только ночь.
Кому красуется на горе?
Кого влюбить в себя не прочь

***
Какие люди умирали-
Не прежде жили на земле,
Мгновенным пламенем сгорали;
Но оставалися в золе

Слова, тяжёлые, как слитки,
Сияющие, как металл-
Как саламандровым улиткам
Слова им бог в огне шептал

И, восходя прозрачным паром,
Светилась радостью душа.
Нет ничего в сем мире даром,
Но тем и плата хороша

***
Как «любовь» превратилась в «траханье»,
Слово « сильный» в слово « крутой»?
Где целители те и знахари,
Что найдут целебный настой

И излечат болящие души
От коросты, от ржи, от лжи-
Милосердную, добрую сушу,
Целомудрия рубежи

Те, где «верность» соседствует с « честью»,
Слита с силою доброта.
И, где подлость, как чушь, неуместна,
Где Варавва не выше Христа.

***
Когда поэт рифмолюбивый
Грозится: « Перейду на прозу»-
Ты, выслушав его учтиво,
Потом прости его за позу

Ведь он не тать, не душегубец,
Ведь не стяжатель он, не жлоб.
Он любит- что другой не любит,
И надо выплакался чтоб

Поэт, поэт- большой ребёнок,
Природы чуткое дитя.
Быть может, он в печали тонет,
Несчастлив, может, не шутя.

И, принимая во вниманье
Его ничтожный гонорар,
Облегчите ему страданья,
Воскликнув: «Не губите дар!»

***
Почему я должен ждать неизвестно чего?
Я всю жизнь жду неизвестно чего,
Что это мне дает? Зачем мне всё это?
Ведь жизнь- то идёт- всё ближе до смерти.

А эти золотые химеры
Исчезают, как в пустыне вода.
Не верю я в них, не верю!
Но зачем же жду их тогда?

***
Атин мне тефушк нрафился кокта-та,
Но он поэтом тефушк этот пыл.
Фсекта носил он голупая платя,
И я са эта тефушк тот льюбил

Я так льюбил, што мой трожал колена,
А тефушк тот монета полутшал
Порой лупил. « Астанафись мгновення!»
Токта я помнью тефушк тот критшал

Красифый, таже отшень. Сашаленню
Пыл у нефо не ф норма голофа
И он токта писал стихотворенью.
А иногта тшетыре, таже дфа.

***
И я умру, и все умрут.
Смерть даже девушки любимой
Не пощадит. Как изумруд,
Прощально выдохнув: «Марина»,

Уйду туда, на небеса,
В забытых снов Гипербореи,
Где негой синие леса
Моей печали не согреют.

Я знаю: разные пути
И на земле и там, на небе.
И всё равно шепчу: « Прости»-
За всё, чем для тебя я не был.

***
В миг последних утрат, обретений,
Перед титром прощальным: конец,
Подари мне за то, что не гений,
Не дуэль средь зимы и свинец.

Подари мне прощальную сказку,
Дай мне вспомнить ушедший тот год,
Что вгоняет удушливо в краску,
Пусть другой в твоём сердце живёт.

Но и я, точно певчая птица,
В твоих милых лесах обитал,
Набегала слеза на ресницы,
И зрачок твой от счастья сиял.

Пусть потом ты забыла об этом.
И не вспомнишь во сне, наяву.
Но за то, что не стал я поэтом-
Я любимой тебя назову.

Но за то, что я умер для света,
Очерствел для любви и засох.
И при жизни тебе и за смертью
Только счастья, лишь счастья дай бог

***
Венки дешевле слов
Признанья и привета.
Мерси за нелюбовь,
Спасибо за нелето.

Но есть резон в зиме,
И веским аргументом
Считай беду в уме,
А жизнь - лишь смерти рентой

Не забывай: уйдут
Хорошие, плохие.
Нет, есть ли божий суд-
Решают не впервые.

Не надо лишних слов,
И лишних слёз не надо.
Горит моя любовь
Багрянцем листопада.

И синева души
Неистова, как небо.
Былое ворошить
Не вам, да и не мне бы

***
Предновогодье. Тихий вечер.
Огнем космических высот
С землей родимою на встречу
Летят снежинки. Снег идёт.
   
Как грёза новая прекрасен,
Надежду дарит Новый год.
С душою каждою в согласье:
А вдруг и вправду повезёт

***
Пусть эта радость неофита,
Как огнь в стекле живёт, дыша
В сосуде светлого нефрита,
В блужданиях карандаша

По белой дести, испещряя
Её терпенье чем бог весть,
Ни в чуткий стих не претворяясь,
Ни с тех высот в благую весть.

Ни в тех низин- увы- струенье,
Ни в упоение тех рек,
Как потерявшее значенье
И смысл понятье « человек».

***
В час суеверных ожиданий,
В час нерешения судьбы,
В час истин, спрятанных в обмане,
В час изнуряющей борьбы

Себя с собой, я проклинаю
Тот день и час, тот год и век.
И с горней выси я внимаю
Молчанью скал и гулу рек,

И ослепляющему солнцу,
И ослепительнейшей тьме,
Но песня радости всё звонче
Переливается во мне.

И, как родник неугасимый,
Неиссякающий поток, -
Благоухающее имя-
Тот, мной не сорванный цветок

***
Какая жизнь короткая:
Всё в обозримом будущем.
Какая жизнь некроткая-
Поймет ли это юноша?

Какая жизнь жестокая,
Какая жизнь печальная!-
Та, что зовут эпохою,
А надо б звать охальною.

И всё-таки единственной
Она для нас является
Приходит к нам таинственно
И бог весть как теряется.

И все равно не хочется
На финишную ленточку
В рывке последнем броситься
А хочется всё ж Леночку.

А хочется названивать
Подругам. Даже временным.
Пусть это всё не главное-
Ведь важно тем не менее.

***
В красивом и длинном
Конверте письмо.
Ко мне прилетело
Собою само.

Я ждал так,
Хотя и боялся письма-
Как будто она
Прилетела сама.

На крылышках Авиа
На манер стюардесс:
Не то из Батавии,
Не то в Бухарест.

Но рад я, но рад я,
Но рад я письму.
Как будто увидел
Марьяну саму.

***
Хорошо ни в кого не влюбляться,
Хорошо никого не любить!
Хорошо среди звёзд затеряться
Или капелькой в море уплыть!

Хорошо быть песчинкой в пустыне
Иль горячею искрой в огне! –
Затеряться навек меж другими
Чтоб не помнил никто обо мне.

***
Подводною лодкой в степях Украины –
Забытая всеми, забытая мной.
И вдаль плывут перископы- куртины
К иному уж морю и дали иной.

К стопам тишины припадает молчанье,
Трагедия ночи испита до дна.
И чудится: нежное это звучанье
Как чья-то прощенная всеми вина

***
Точно знак невозможности,
Посвященности знак.
Изо тьмы, из ничтожества
Там, где сир ты и наг,

Поднимаешься к высшему,
Обретаешь свой смысл
И незримый, неслышимый,
Всё, что ты пропустил,

Обретаешь в мгновении,
Где, сливаясь с тобой,
Как два бога, два гения,
В высоте голубой,

Чья-то радость пылает,
Как рябиновый куст.
И никто не узнает
Как ты радостно пуст.

***
Как я мечтал самозабвенно.
- Самозабвенно как мечтал!-
О красоте почти нетленной,
Которую всю жизнь искал!

Как в ожиданье безнадежном
В одной черты соединял
Всех встреченных; как невозможно
- Почти до неба!- поднимал!

Как в наркотическом угаре -
Вся жизнь короткая прошла
Благословенье или кара
Та, что, быть может, не была?

Или была, но мимо, мимо
Как дуновенье ветерка!
Иль мной мечта одна любима
Как звезд застывшая река?

***
Она была неспетой мною песней,
Она была преддверием мечты,
Когда вошла вся в белом, как невеста
Во всеоружье женской красоты.

И в небесах гремели птичьи хоры,
И плавились от счастья - небеса
И отражалось в них, наверно, море,
Сияли свежей зеленью леса.

И, потрясённый, я шептал: « Не верю…»
Храню то изумленье до сих пор.
Нарядная, как в море каравелла,
Она ушла в неведомый простор.

***
Покатое небо покато
Иною покатостью сфер.
И синий, и нежный, проклятый,
Звенящий, как тающий мел,

Ложатся его полусумрак
На тихое царство весны,
И плачет как сердце безумный,
И видит он светлые сны.

***
Нет, плоть ни в чём не виновата.
Благословенна трижды плоть-
За душ стремленье к небу плата-
Так мудро рассудил Господь.

***
«Как много девушек хороших!»-
Но разве мало остальных?

***
Прости за невольное зло,
За вольное - тоже прости.
Скажи себе: «Не повезло.
Не тот на моём был пути.

Иди, куда ноги несут
Спасай всё, что можно спасти.
Судить? – Но лишь божий есть суд -
Что я скажу кроме: «Прости».

***
Женщины
Нежные и печальные
Красивые и усталые
Женщины моей юности,
Женщины моей зрелой поры.
Вот вы уходите, и уходите,
Скрываетесь в сыром тумане,
За шуршащей завесой дождя-
Не более реальны,
Чем пузырьки на пленках луж,
Но более мгновенны,
Чем пузырьки на плёнках луж
После Ваших поцелуев
Осталась горечь расставания,
Неутолимая жажда
И один неразрешимый вопрос:
Почему всё так случилось?

***
Увы! Перевелись титаны.
Но есть у нас зато путаны

***
В конце концов,
Всему на свете приходит конец.
В том числе, человеческой душе,
Облетающей красными, жёлтыми листьями поэзии.

***
Жизнь и смерть он представляет себе
Как огромное женское лоно,
Каждое движение которого таит в себе
Или смерть или жизнь.

***
Между прочим, выше тебя ростом,
Между прочим, с длинными ногами.
Но влюбиться - было б слишком просто.
Я и не влюбился, между нами.

***
Подобный подобному-
Своё подобье родит.
Портрету подробному
Сходство сие претит.

Но всё повторяется,
Повтора уже не тая.
Но всё возвращается,
Как ветер на круги своя.

И в сем возвращении
Есть к новому вымыслу путь.
И суть превращения:
Всё так, но иначе чуть-чуть.

***
Я тебя не жду, не верю я,
Что когда-нибудь придёшь,
Не зову своей потерею-
Да и ты меня не ждёшь.

У тебя друзей немеряно,
У меня свои друзья.
А того, что не потеряно-
И вернуть вовек нельзя.

По своим плывём течениям
В череде случайных дней.
Но я помню тем не менее
Красоту души твоей.

И когда, хватаясь за сердце,
Буду ждать кого-нибудь,
Всё равно мне будет радостью
О тебе порой взгрустнуть.

***
Татьяна, Татьяна, Татьяна,
Татьяна, огонь, темнота.
Нет вести с дождём, иль с ветрами-
Татьяна, молчанья плита.

Уходят холодные тени.
Как струйки живого огня,
Как нежные стебли растений
Живут, никого не кляня.

И тянутся к жаркому солнцу,
На цыпочки молча встают.
Всё звонче, и звонче, и звонче,
Всё звонче и звонче поют.

Уходят ночные кошмары
Под натиском нового дня.
Каким-то немыслимым даром
Ты стала тогда для меня.

И ветры сбиваются в полдень
В покоя и нежности жгут.
Далёкой, и милой, и гордой.
Как могут они воздают.

И синие плечи метели
Закроют тебя, как чадрой.
Недели, недели, недели
Я занят обычной игрой.

Слова собираю в шарады.
Без смысла, со смыслом слова
А где-то за этим: ты рада
Хоть весточке этой? Права,

Конечно, во многом, во многом
А если точнее: во всём.
Как знать: вдруг шальные дороги
И в твой приведут меня дом.

И эта спокойная встреча,
Приязни и света полна.
Пусть греет потом издалеча
Как жар драгоценный огня.

***
Сказал бы: «Умна»- не умна.
Сказал бы: «Красива»- не правда.
Сказал бы: «Нужна»- не нужна-
Но всё говорю без досады.

Обычный совсем человек:
Забудешь- не сразу и вспомнишь.
Как тающий, плачущий снег,
Что с шапки ладонью уронишь.

***
Искусство возможного - отрицание невозможного,
Синица в руках, отрицающая журавля в небе-
Гибельная для поэта философия.
Но, в конце концов, любовь,
Самоотверженность, переходящая в героизм-
Крайние ситуации,
Столь же пригодные для существования,
Как самолёт для оседлой жизни

***
То я Вас представляю в виде жареного карася,
То я Вас представляю в виде блестящей калоши,
Горюющей: « Исстрадаюсь я скоро вся.
Ну когда же придёте, милый, хороший?»

То я Вас представляю в виде розовой ветчины,
То я Вас представляю в виде светящегося осьминога.
«Ну зачем же приходите Вы в мои сны,
А наяву забыли ко мне дорогу?»

То я Вас представляю в виде кисточки для бритья,
То я Вас представляю в виде швейной машины.
«Вы, наверное, ветрены, но ведь я
Сама беззаботна. Вы - мой идеал мужчины».

То я Вас представляю в виде старинного бра,
То я Вас представляю в виде кружащейся люстры.
«Столько во сне света, столько во мне тепла,
Но никто, но никто, но никто не поймёт мои чувства».

То я Вас представляю в виде захлопнутой книги,
То я Вас представляю в виде распахнутой дверцы буфета.
«Пушкин Александр Сергеич, безусловно, писатель великий,
Но он заслонил Баратынского, Тютчева, Фета».

***
По небу яйцевидно-голубому
Плавают голые женщины, розовые, как младенцы-
Как после бани - в неге, истоме
Среди облаков, мягких, как махровые полотенца.

Летают и ангелы, но отнюдь не бесплотные,
Но, как мужчины озабоченные, с идеей фикс
И поэтому неуправляемые, как облака беспилотные,
Забывшие про Лету, и уж подавно про Стикс.

И какая-то жемчужная сперма течёт по неба овалу,
Закрывая то неба лазурь, то нежные облака.
И женщины, выставляя то губ, то лядвий кораллы,
Грезят о наслажденьи, бурном, как Терек - река.

И только Бог, старенький, плешивый и суетливый,
Как ушедший на пенсию пьющий печник,
Напевая себе под нос забытые всеми мотивы,
Ложится, кряхтя, в постель и гасит потом ночник

Колумбовым яйцом, сияя спермой, лазурью,
То в светлом, то в тёмном пространстве плывёт земля-
Невесомая, качаемая страсти бурей,
Нереальная, как призрак летучего корабля

***
В типографской краске содержится свинец,
Содержит свинец и обычная пуля.
Весь вопрос в проценте содержания свинца
Но кто мне докажет,
Что строка убивает хуже, чем пуля?

***
Лишь в красоте таится совершенство,
Что дарит созерцания блаженство.

Но лишь тогда прекрасна красота,
Когда в ней есть порыв и чистота.

Небес благоухающий цветок,
Всего на свете лучшего исток.

Я полонён навеки красотою-
Моей невоплощёною мечтою.

***
Сетования умершего

Если бы я знал, что через год умру,
Разве я стал бы тратить деньги на лекарства?
Ей- богу, не вру-
Закатил бы пир на полцарства.

***
Я встречусь с тобой
В формате один на один
Как белый прибой
И зелень Антарктики льдин.

Как птичье крыло
И нежная синева.
Всем бедам назло
Коплю я для встречи слова

Хоть знаю: тогда
Мне будут они не нужны.
Всё скажет вода
В сиянии бурном весны.

Всё скажет трава
И звоном нежнейшим капель-
Зачем мне слова,
Когда распустился апрель?

***
Одна ундина
Полюбила блондина.
Но тот блондин
Не любил ундин.
И думала про блондина
Ундина:
«Какая скотина!»

***
Две огненные розы на стекле
Играют невесомостью живою:
Журчит огонь, хоть тень на серебре
Мне достоверней кажется порою.

***
Жизни отстой
Остался на дне.
На вид он простой,
Но горько как мне!

***
Уведомление (стилизация)

Вы - как прекрасная луна
На тёмно-синем небосводе.
На целом свете Вы одна
На всё мои - что будут - годы.

Вы как волшебная звезда
Средь звёзд обычных, неволшебных
Не говорите: «Никогда»-
Не всё на свете так плачевно.

Не дайте мне пропасть во тьме,
Сгорать напрасно, безвозвратно.
Хотя б надежду дайте мне
О, не толкуйте все превратно!

Но жизнь - одна, любовь - одна-
На всё единственные числа
Ведь не моя совсем вина,
Что счастья я без вас не мыслю.

И в этот тихий час ночной
На Вашу милость уповаю.
И утешаюсь лишь одной,
Но что ответом мне - не знаю.

***
О Россия - высокое, синее,
Шелестящее, как облака,
Как деревья в предутреннем инее,
Как с прочнеющей коркой река.

О Россия - душа беспросветная,
О краса твоих снежных равнин!
Неулыбчивая, неприветная,
Как звезда роковая - Полынь.

О пугающее безлюдье
Всех твоих одичавших равнин!
Ничего от тебя не убудет,
От твоих осквернённых святынь.

Я молчу по-сыновьему горько,
Как у плеска последних минут.
Все твои Енисеи и Волги
Всех Рязаней твоих не спасут.

И высокое, нежно-стеклянное,
Заповеданное на века,
Голубое и всё ж - безобманное-
Уходящая в звёзды река.

***
Загадочный ангел столетья
Над площадью царской парит.
И с Балтики дующий ветер
Пыльцой водяною кропит

Прохожих, и серые камни-
Чеканный, возвышенный строй
Как равный стою среди равных,
Стою средь героев герой.

И верится: вышли на площадь
И встали мальчишки в каре.
Спасти чтоб Россию от горшей
Беды, как тогда в декабре-

Так после и в каждом столетье
Есть воин, поэт и палач.
И с Балтики дующий ветер
Доносит к нам слёзы и плач.

О, как мне хотелось бы выйти
С мальчишками в том декабре.
Чтоб встать и под штык, и под выстрел.
Чтоб – участь - как снег на заре

Но эта высокая доля-
Как ангела в небе полёт.
Мечтанье - химера, не боле…
Но как она сердце мне жжёт!

***
Как- нибудь проживём. Проживём.
Пусть без мяса, пусть даже без хлеба.
Что-нибудь поклюём, попоём,
Поплюём ещё в синее небо.
Бог даст пищу, и бог даст жену,
Даст детей и, быть может, квартиру.
Но в конце лишь команду одну:
«Майна в землю» - он даст - То есть вира».

***
Поэт хорош с изьянами:
Алкаш или Челкаш,
Иль очень вольный с дамами.
Забыв про карандаш,
Сдающий стеклотару,
Ходящий на футбол,
Терзающий гитару,
Иль с удочкой на мол,

Забыв про дождь и вёдро,
Который день и год!
Но не идущий гордо,
Чей взгляд на редкость твёрд.

Такие староверы
Ведь наломают дров:
Как много канители
И мало верных слов.

Разбрасывай по ветру
И годы, и слова.
Не будь лишь геометром,
Чья в клетках синева.

Без дыма и без пепла
Сгори назло всему,
Нескладно и нелепо,
Как только одному

Поэту позволяет
На этом свете бог
Зачем?- и сам не знает.
И есть ли в этом прок?

***
В булонском лесу - вальсы венского леса,
В компьенском лесу - были брянского леса,
В шервудском лесу гулял молодой повеса,
Смеясь и не веря - был прав!- что его повесят.
А я брожу по разным рощам и колкам,
Порой вынимая из девичьих кос заколки,
Порой сбивая шары одуванов веткой цветущей,
Следя за тучей, у сини цвета крадущей.
Порой лежу в лесных клеверах душистых-
В ушах звенят и звенят июня мониста,
Порой на лыжах бреду средь заснеженных елей,
Рассеянно мысля: зелёной была неужели
Когда-то трава, когда-то давно
– не прошло и полгода.
И можно было услышать лесного рапсода.
Теперь не то: похоронные марши метелей
И вялая мысль: «И мы пройдём неужели?»

***
«Пол станет потолком
И полом потолок»-
Пророчествует нам златых сечений бог.
Но в горле проглоти адамов вечный ком.
Слоеный сей пирог - многоэтажный дом.

***
Почему Вы припёрлись - ведь я Вас не звал,
Я не звал Вас, а Вы же - припёрлись.
Не о Вас я мечтал, и другую я ждал,
Но приметы забылись иль стерлись.

Так остались со мной, назвалися женой,
Чтоб  стряпнёй и моим воспитаньем
Заниматься. Не помню теперь всё равно,
До чего Вы явились незваной.

***
Как Гладстон, но без Дизраэля,
Как мушка, но без курка,
Как месяц февраль без метели,
Как умный без дурака.

Всё в мире приходит парой:
К Добру припрягается Зло.
За волю положена кара.
Как сильно б тебе не везло,

Но вывезет всё же кривая
К несчастью. За каждый обет-
Плачу вероломством, хоть знаю:
Забав безнаказанных нет.

***
Потихоньку ползём на запад,
Пятой точкой на солнце светясь,
И не чувствуя терпкий свой запах,
Как пропеллер, всем телом крутясь.

Электроном вибрируя светлым,
Как неявный размазанный свет,
Помня вид, но не помня приметы-
А других доказательств и нет.

Удручённой смолой изумрудной
По суглинка печали лиясь,
По холодной земле, по простудной,
Как засунутый в тину карась.

Доходя до свечения точки,
Накаляя до счастья спираль,
Вдруг забегать, как магний в прудочке-
Хоть ворованный магний, а жаль.

Тает, тает - не тронуть руками,
Глаз и сердце моё веселя.
Также бегал бы шустро по Каме,
По Оке. Так как кругла земля-

То пустить бы его от Одессы.
Сквозь Босфор, сквозь пролив Гибралтар,
Где не плавали мери и веси,
Да и конные сотни татар.

Или нет! По Суэцу и дале.
В кругосветку сбежавший огонь,
Химреакции жаром питаем-
Ослепительно – розовый конь.

***
Интересно почему…

- Интересно, почему девушкам нравятся
Высокие, красивые, стройные,
И не нравятся низкие, уродливые, толстые?
- Интересно, почему девушкам нравятся
Умные, обаятельные, добрые
И не нравятся глупые, отвратительные, злые?
- В чём преимущество кудрей перед лысиной,
Тугих бицепсов перед животиком,
Наивной и глупой юности
Перед мудрой, всезнающей старостью,
Веселого пристального взгляда перед бегающими глазами?
(В спортивной стрельбе упражнение «бегающий - пардон - бегущий кабан»).
- Чем лучше высокий интеллект великолепной глупости.
Начитанность - умения спать по шестнадцать часов в  сутки,
в остальные восемь - смотреть телевизор?
- Чем лучше поэт и мечтатель тупицы и хама?
- Чем лучше радушие угрюмой подозрительности,
беспечная шедрость
- Желания зарезать другого за копейку;
умение дружить и любить
- Холодного и точного расчёта,
Умения ободрать ближнего, как липку,
презрения к пылкой безрассудности,
практических выводов из понимания того,
Что перевес чувства над умом.
делает нас потерпевшей стороной?
- Всё-таки довольно странная система
предпочтений у девушек!
Р. S. Впрочем, и у мужчин тоже

***
Микроб
Микробу-
Брат.
Укроп
 Укропу
Рад.
Но думает микроб:
« Укроп-
всего лишь троп».
И думает укроп:
«Микроб
загонит в гроб-
Правы
Тот и другой.
Увы!
Мой дорогой.

***
И вот, бессмысленному, мне
Связали ноги, прочитали
Молитву смерти: «Бисмилла».
И, левою рукой задрав
Мой подбородок, резанули
По шее тонкой и упругой
Ножом; и хлынула из сердца
Потоком красным жизнь, сияя,
Мерцая, улетело небо,
Погасло солнце, и земля
Вобрала темнотою цвет.
Коленом прижимая тело,
Конвульсии пережидая,
Они о чём-то постороннем,
Пустячном переговорив,
Меня освежевали споро,
От кожи мясо  отделив
И, разобрав меня на части:
Вот руки, ноги, зад, грудина-
Обычная для них рутина-
Вот вывалив кишки, желудок,
Вот желчь брезгливо, торопливо
Отрезав и отбросив; ребра
Из позвоночных ковыряя
Гнезд, или, может, даже проще:
Рубя с размаху топором,
В эмалированные ведра
Бросая - кончили разделку.
Потом, кусочков посочнее
Нарезав, быстро посолили,
Лучком посыпав, поперчили,
Побрызгав уксусом, смешали,
Потом оставили в покое.
Часов на пять; и на шампуры
Потом, с томатом чередуя,
Легко, привычно нанизали.
И бросили меня в геенну
Мангала, над древесным углем
Душа, как ангел, запорхала,
Затрепыхала, едким жиром
На угли красные сочась.
Потом усатый, красномордый
Торговец в сальной тюбетейке
Простуженным и хриплым басом
Народ голодный подзывая,
Меня за деньги продавал.
И белый хлеб - по два кусочка-
И чай - бесплатным приложеньем,
Хотя, конечно, не бесплатным,
Шел к каждой палочке меня.
Ну что ж, служил пером когда-то.
Теперь и мясом послужу.
Конечно, старый и жилистый-
Наверно, надо было раньше
Меня зарезать - извините!-
В очках, плешивый – ну уж это
Вам знать, конечно, не дано!
С хорошим – верю - аппетитом
Сьедите – грешника - меня.
Торговец мой подсуетится,
Польстит: меня невинным агнцем
Представив вашему суду.

***
Обыкновенная история

Сперва дала,
Потом ждала-
Совсем как будто не жила.
Потом сгорело всё дотла.
Лишь письма ( не читая) жгла.
Лишь удивлялась: « Ну дела!»
И закусила удила.

***
Восковою свечою
Жизнь моя догорела
Сожаленья - пустое
И напрасное дело.

Да и хватит об этом.
Есть ведь песни в итоге.
Раз родился поэтом-
Не обидели боги.

То, что раньше уходишь,
Чем аптекарь иль конюх-
Ты смешным не находишь.
Хоть пропал ни за понюх.

Был шутом, скоморохом-
Ведь смеялись соседи?
А порою как плохо!-
Как на льдине медведю.

Правда девы любили
И друзья уважали.
После хоть и забыли
Как зовут или звали.

Но не хуже ведь доля,
Чем жнеца, свинопаса.
И покой есть, и воля
До последнего часа.

***
Когда-то мечтал он о небе,
Когда-то мечтал он о море,
Когда-то мечтал он о счастье.
Но синее небо высоко,
Но бурное море глубоко,
А счастье - лишь снится ночами.

Он ходит и тяжко вздыхает
И курит свои сигареты.
И пьёт из стакана вино.
И смелые волны подхватят
Его опьяневшую душу
И к самому небу поднимут,
Где светит на счастье звезда.

И будет всё так, как мечталось.
И сердце затопит любовью
К нему подошедшая смерть.
И звёздные волны ударят
По вечности тёмным причалам.
И сердцу откроется тайна
Неведомых стран и прекрасных,
Красивых и чистых душою,
Как дети и птицы, людей.

И он улыбнётся: всё снится,
Вздохнёт он легко: не проснуся-
Как лотос на царственных водах
Белее, чем снег облаков.
В его собеседниках - боги,
В его созерцании - вечность,
А в грусти - дыханье жасмина
И плачи далёких ветров.

***
Дорогая Марина,
Я сижу и смотрю фильм «Жизнь прекрасна».
Жизнь и в самом деле прекрасна,
Несмотря на такие невыносимые вещи,
Как Ваше неприсутствие в ней
И на многое- многое другое.
Но есть ведь многое- многое другое.
За что я ей бесконечно благодарен
И порою грустный, и порою веселый,
И порою трезвый, и порою нетрезвый
Я твёрдо знаю одно: жизнь прекрасна.
Это единственная вещь на этом свете,
Что и в самом деле прекрасна.
Не грустите, сеньора, не плачьте, сеньора
( Слёзы - это не самое печальное в этом мире)
Прощайте, сеньора.
Жизнь и в самом деле прекрасна.

***
Есть пантеон имён,
Они во мне до смерти,
Они всегда со мной-
Тех женщин имена.
Они - как лёгкий сон,
Как предрассветный ветер.
Они - моя любовь,
Они – моя вина.

Я буду убывать,
Как солнце на закате.
Я буду исчезать,
Как исчезает тень.
Но не скажу душе:
«Помилосердствуй, хватит!
Я сыт уже тобой,
Я вымотан уже».

И есть моя вина
В судьбе тех милых женщин.
Незримая, но всё ж
Тяжёлая вина
Она мне душу рвёт,
Мои сгибает плечи.
И знаю, что убьёт
Когда-нибудь она.

Наверное, был прав
Придумавший всё это,
Заставивший испить
Печаль сию до дна
И в памяти моей
Перебирает ветер
Всех женщин дорогих навеки имена.

***
В конце концов нас - шесть миллиардов,
Белых, желтых, чёрных - любых.
И какое значение имеет моя жизнь-
Лишь шар биллиарда,
Но, во-первых, но во-вторых…

***
Все твои отраженья остались в моих зеркалах,
Угнетая ртуть амальгамы и меня угнетая.
Как тебе удалось?- знает только аллах,
Ну а я - не аллах и поэтому только не знаю.

То в улыбках живёшь, то в прищурах таинственным оком,
В запредельную даль, в тридевятое царство глядишь.
Ну а губы отдельно живут и «Мне так одиноко»,-
Говоря, вдруг кривятся, потом вопрошают: «Не спишь?»

Так они вопрошали из плоскости горизонтальной,
Где матрас, одеяло- одно на двоих, простыня
То ли в прошлом, то ль в будущем, то ли в астральной
Темноте двоедушной, где ждут на закланье меня.

И от взоров твоих осыпается с неба извёстка,
И со стен, с потолка, и в зрачок из июня вползают, клубясь, облака.
И куда-то плывут- уплывают – твой рот и причёска,
Как у грешного ангела машет, прощаясь, рука.

***
Не надо ни ада, ни рая,
Ни неба, ни света земли.
Я тучи по небу сплавляю-
Чтоб плыли и гасли вдали.

Не надо ни хлеба, ни зрелищ,
Ни яств, ни вина, ни любви-
Уже и в святое не веришь-
Всё времени смог отравил.

И хочешь покоя без воли,
Не смерти, а вечного сна,
Чтоб зрить в сновиденьях без боли,
Как царствует в мире весна.

И тоже душой обновляться,
Потом облетать, как листва.
Не надо уже притворяться-
Не знает притворства трава.

И снова за пазухой ветра
В иную вплывать синеву,
Где снова не сбыться приметам,
Как было уже наяву.

***
Заснул над книжкою твоею,
А друг читал - его жалею.

***
Я заплачу, я заплачу сполна
За все грехи, ошибки и пороки.
Авось, меня родная сторона
Запомнит чистым, добрым и высоким.

***
Я прошёл как Тамерлан по миру,
Или как свирепый Чингисхан.
И пришёл к дверям твоей квартиры
Сердце излечить от жгучих ран.

***
Да, жестока она без меры:
Топором зарубила гуся.
Как звезду обезглавить к примеру.
Или грохнуть в сестру из ружья.

***
Под чёрными крылами ночи
Среди печальных скучных звёзд
Себе я встречу напророчил
И сердце я в заклад принёс.
Возьми, о боже, мне не нужно.
Довольно нам одной души,
Одной постели, а на ужин
Одной тарелочки лапши.

***
Копейка - твоя любовь.
Моя ж - и того не стоит.

***
Душа, талант - покоя просят,
Чтоб в несуетности созреть.
А денег не хватает вовсе.
И бес: и что о них жалеть.

***
Я перетолмачу все слова
И верну им прежнюю осанку.
Я рискну по имени назвать
Всё, что изначально наизнанку

***
Мне бы греть на ладонях ступнюшки,
Возле самого сердца их греть.
Я б затем расписался как Пушкин.
Только так: и писать бы и греть.

***
Составы счастья под откосом-
Не довезли его до нас.
А где-то видны руки, косы,
Со влажным перламутром глаз.

***
Это - отчим. Между прочим,
Не сулит тебе он вотчин

***
Почто меня не любишь Ната?
Ведь я богат и не женат я.

***
У меня душа как май,
Я - поэт лирический.
Как хочешь дроля понимай
С характером нордическим.

***
О Возрасте

Всё меньше баб, всё больше валидола.

***
Поэт не должен быть богатым.
Он должен быть худым, поддатым.

***
Ты что копаешься в носу,
Как будто ты один в лесу?

***
Зачем ты лезешь на рожон,
Меняя, как перчатки, жен?
Скажи: где лучшая из жён?
Какой ты глупый и пижон!

***
Девке – почин,
Бабе- овчин,
Вдове- кручин-
Да не хватит на всех мужчин.

***
Две тайны, две змеи терзают сердце мне:
Любовь и ревность, ревность и любовь.
О, боги, нет ведь розы без шипов!
И я пронзён твоим шипом колючим,
Моя любовь, о милая любовь.
Но чем бы ты была, когда б от грязи
Тебя не защищал твой острый шип,
Моя печаль и смерть моя, любовь?

***
Чуть рассеянный матовый свет
По волне заскользивших лучей.
Мягким светом пронизана толща
Изумрудной и сонной воды.
Еле слышно вздыхает замшелый,
Весь в наплывах ракушек валун.
А придонная галька отборна-
Крупный камень светящийся бело.

***
Паркуй авто своё в гараж-
Не то возьмут на абордаж.

***
Всех рыцарей, всех однолюбов
Ценил высоко Добролюбов.

***
Что-то персидское.
Ста мелких добродетелей цена
Одна, но настоящая, вина

***
Что звёзд краса, что солнца алый круг,
Когда со мною рядом мой супруг!

***
Ты хочешь замуж? План хорош.
Но почему взаймы даёшь?

***
Однажды ты моей была,
А после трижды родила.

***
Ты - моя религия,
Юности апофеоз.
Вычитал ли в книге я,
Иль приснилась мне всерьёз.

И была ты самой - самою,
И была ты оттого,
Что было ты самой раннею,
И совсем-то ничего.

Ты была и ты растаяла,
И исчезла насовсем.
Это много или мало ли,
Всё унёс звенящий день.

И ушла совсем по-летнему,
Босиком и под дождём.
Хорошо, что ты мне встретилась,
Что мы не были вдвоём.

Хорошо, что утро раннее
Без тебя пуста душа
Не найду тебе названия,
Только знаю: хороша.

Ты-моя религия,
Юности апофеоз.
И целую в жутком миге я
Твой прямой красивый нос.

Оттого, что струйкой вешнею
По оврагам утекла,
Став несбыточной, нездешнею,
Я запомнил, -  ты была.

И когда-нибудь расскажешь мне,
Ты расскажешь обо всём,
Почему ты стала тайною,
И кто был с тобой потом.

И кому ты распахнула
Свои белые крыла.
И кого не обманула,
А всего лишь обожгла.

И живут воспоминания
Миг за мигом, день за днём.
Чуть печальной и упрямою
Ты уходишь под дождём.

Ты уходишь - половодьем,
Слишком радость коротка.
Ты уходишь, всё уходишь,
Уже целые века.

И никак не забываешься,
И уходишь под дождём.
И сама-то не раскаешься,
Что мы не были вдвоём.

И была пустой и солнечной
Твоя грешная душа.
Не искала моей помощи
И не ждала чуть дыша.

На дорогах на просёлочных,
На асфальте городском.
И ведёт тебя сквозь полночи
Твой счастливый гороскоп.

И ведёт тебя весеннюю,
И уводит навсегда.
И не будет мне спасения.
Как алмазная руда,

О тебе воспоминания.
И привычный в горле ком.
В чистоту свою оправлена,
Ты уходишь под дождём.

***
Желаю ли ехать в Париж?
Желаю, но, как говорится,
Над грешной землею паришь.
И, может, всё это не снится.

И по Елисейским полям
Гуляю с подругою Надей.
Париж - это вовсе не нам,
Скажите, чего это ради

Меня будут рады водить
По злачным местам и незлачным.
Сей город нельзя не любить.
И это для всех однозначно.

И я, вспоминая Париж,
В котором, конечно, я не был,
Вдруг вижу мансарды и крыш
Заплатки, и хмурое небо,

Которое тоже нельзя
Иначе считать, чем Парижем.
Я не был в Париже, а зря,
И разве родился я рыжим?

Я в Лувре часами брожу,
Люблю Триумфальную арку.
Но как я тебе расскажу
Об этом бесценном подарке,

Которого я не дарил,
К большому, увы, сожаленью.
А может, я просто забыл.
Приснившимся стихотвореньем.

Мелькнул надо мной в вышине,
К несчастию, мной не записан.
Париж - это точно по мне,
Но я не родился артистом.

Родитель мой - не дипломат,
А слесарь шестого разряда.
Он технику любит и мат,
И вряд ли ему были б рады.

В Париже. О, милый Париж,
Встаёшь, точно фата- моргана.
И тихо со мной говоришь
На трубах небесных органов.

Мелодия это звучит
Всё громче и громче с годами,
Как остров, который забыт,
Затерян в глухом океане.

Так память о многом живёт,
Чего никогда и не видел.
И крыши Монмартра на взлёт
Уходят. И гаснет обида,

И снится Латинский квартал-
Пристанище нищих поэтов.
Я тоже об этом мечтал
И вовсе не делал секретом.

А крыши Монмартра на взлёт,
Как лайнер в широкое небо.
Оркестр в ресторане ревёт
Шикарной толпе на потребу.

А что нынче злобою дня?
Какие здесь моды весною?
Всё это секрет для меня.
И зря я себя беспокою.

Люблю парижанок - увы!-
И эта любовь платонична.
Каштаны бушуют. И львы
И кариатиды античны.

Всё это - и счастье, и шик.
Всё это - несбыточным эхом.
И гаснет негромкий мой крик
Парижской толпе на потеху.

Ах, Эйфель, старался ты зря,
Ведь башня твоя недоступна.
В Союзе у нас говорят:
«Такие вот страсти преступны».

Затем, что я не дипломат,
А, как выражаются, «быдло»,
Всего лишь мне снится Монмартр,
Для граждан простых неоткрытый.

А вот королевский Версаль,
Проспекты его и фонтаны,
Мечта - это тоже вуаль.
И тоже звучанье органов.

В сияющей зале небес,
В просторном лазурном палаццо.
И снится Булонский мне лес,
И, словно в театре паяцев,

Как марионетки идут,
Спешат по делам парижанки,
Красу свою гордо несут.
И все, как одна, содержанки.

И город растает в ночи,
Уснёт, как забытое эхо.
Мне снится: подносят ключи,
Хотя это, в общем, не к спеху.

Но я завоюю его
И вьеду с билетом плацкартным.
Ну что ещё надо? Чего
Желаю? В районе Монмартра,

В мансарде гризетка поёт,
А я про себя торжествую:
Со мной парижанка живёт,
И снова каштаны бушуют.

И рад бы всех расцеловать.
И даже химер Нотр - Дама.
И каждому сунул бы пять,
И каждому честно и прямо:

« У вас - голубая мечта,
у вас, дорогие, жар-птица.
И я, в этой сказке гостя,
Готов с коммунизмом проститься»

И снова в Париже весна,
И новое время, и мода.
Ребята поздравьте меня
С моею парижской свободой.

Идея, конечно, ясна:
Я счастлив, свободен, как птица.
Как жалко, что это со сна
И надо бы опохмелиться.

Вот это по-русски, на ять.
Хоть что, но, конечно, не воду,
Ну, скажем Шанель номер пять,
Но есть ли Шанель у народа?
1990г

***
Что рад? Венеция ли пала?
Иль Беатриче отдалась?
Иль, может, не смутясь нимало,
Надменный, дерзкий, точно князь,

Мавр, что чернее чёрной ночи,
Вдруг Дездемону оживил?
Или Шекспира вдруг воочью,
Им тень воспетую узрил?

Что ж ты такое отчебучил?
Чему же ты, дружок, так рад?
Звезды ль прекрасной и пахучей-
В ночь сотворенья божий сад

Столь ароматами не славен-
Узрел ты юное чело?
К чему шутить? Зачем лукавить?
Тебе, мой милый, повезло.

И, о тебе вздыхая, дева
В ночи мечтательно грустит.
Как некогда праматерь Ева,
Забыв и сдержанность, и стыд,

Решила праотцу отдаться-
Адам был этому так рад!-
Я больше не могу смеяться.
Увы! Я, может, виноват,

Что я шучу. Но, к сожаленью,
Любви нет равной среди муз.
И, снизойдя в мирские сени,
Обожествления союз

Достойный. Большего достойный,
Твою угрюмость оживил.
И я, ревнуя непритворно,
Лишь полный зависти зоил.

***
Быть может в этом мире я и лишний,
Тот, кто прибрёл сюда издалека.
И всё же, защити меня, Всевышний,
Спасите бога ради облака.

Будь милосердней, снег, добрее, дождь,
Хлеба пусть будут тяжелы и спелы.
Своей стрелой меня не уничтожь,
О молния. Спасают пусть метели-

Укроют от погони, от врага,
Мои следы запутают овраги.
Со стремени не соскользнёт нога,
Перо моё не соскользнёт с бумаги.

Пусть ветры голос милой донесут.
Пусть птицы о любви её щебечут.
Ромашки, наигравшись в чет и нечет,
Пусть мне её на блюдце поднесут.

А нет - дорога, скатертью стелись,
Найдись для путешествия отвага.
Щади меня. Щади и милуй, жизнь,
Пусть пенится в ковшах хмельная брага.

Коврига пусть ломается в руках,
Друзья пусть встанут за меня стеною.
Спаси меня, Христос, спаси, Аллах,
Вы, идолы язычества, со мною

Я верю в это - будете добры,
Камлайте же, безумные шаманы,
Спасите от навета и обмана,
Спасите от расчётливой игры.

И годы - кони, не летите вскачь,
Ведь скачка заразительна, и время
Летит, как меч, когда его палач
Роняет тяжело, небрежно целясь в темя.

***
Слова, упавшие из тучи
В сухую трещину души
Зигзагом молнии текучей,
Лавиной огненной. На случай,
Где все исходы хороши.

***
Корчуя тьму, любимую богами,
Корчуя свет, возлюбленный не мной-
Осколки сфер хрустят под сапогами,
И грудь земли колеблется волной.

Рождая мрак, из тишины и мрака
Летит, летит заветная струя
В тугую дверь небесного барака
Сухим остатком злого бытия.

О, волки жизни! Жертвы вас прощают,
Гурьбою на заклание идут.
А небеса тревогу излучают
И глухо-глухо барабаны бьют.

Всё тише звук. Он вечен, нескончаем.
Всё выше, выше звёздная волна,
Рождённая не светом, а печалью,
Пронзающая горечью до дна.

***
Близка ли заветная тризна?
И горечь моя высока ль?
Сухого остатка от жизни,
Что всуе зовётся печаль

Доступна ль струя и немногим
Рискуем, коль вдуматься, мы
И, может, напрасно бьём ноги
И в область запретную тьмы

Нелепо впадая, мы ходим,
Не очень-то веруя в свет,
Слагая не стансы, не оды,
Не звучный и мерный сонет.

***
О тебе подозревал я раньше
И предвидел я тебя давно.
Я - чудак, гуляка и обманщик.
Только ты поверь мне всё равно.

Пусть скуластый, пусть я конопатый,
Но душа сияет, как звезда.
А потом - идти ли на попятную,
Если полюбил я навсегда

Пусть я - ухарь, пусть я - фраер всмятку.
И подмётки срежу на ходу.
Но во мне волшебные задатки,
Хоть таким бываю раз в году.

И тебе не повезло, наверно.
Не смогла меня ты разглядеть.
Потому и говорю: « Поверь мне,
Чтоб потом об этом не жалеть.

Понимаешь: о тебе забочусь,
Чтоб напрасной не было борьбы,
Потому что нравишься мне очень,
Золотое яблоко судьбы.

Ты катилось встречь неумолимо,
Я подставил руки и поймал.
И назвал тебя своей любимой,
И своей любимою назвал.

Это – всё. И улыбнись для встречи.
Верь же в конопатую звезду.
И тебя я обниму за плечи.
И вот так по жизни поведу.

***
Я не в служителях Маммоны.
Клянусь, что это бог не мой.
Поэт- и златом ослеплённый,
Отнюдь не в музыку влюблённый,
Он хуже, чем глухонемой.

Он хуже, чем простой стяжатель,
Чьи мысли - только о деньгах
Ведь он - высокого предатель,
Ведь он - за правду не страдатель,
Ведь не в долгах он, как в шелках.

Ведь юной девы он не примет
Простого чувства светлый дар.
Ведь он - не так её обнимет,
Не так с неё одежды снимет.
Ведь он - уже безбожно стар.

Он - не поэт уже иль не был
Поэтом вовсе никогда.
Не знал он бескорыстья требы:
Поэзия нужнее хлеба,
А он - не ведает стыда.

И жалкой меди побрякушки-
Лишь эта плата за любовь.
А не в руках стихий игрушка.
А не как Лермонтов, как Пушкин,
Чья пролилась за правду кровь.

Простите: он не как Высоцкий,
Чья с хрипом лопнула гортань.
Он слишком мизерный и плотский,
Невыразительный и плоский.
Его - стихам - убога дань.

А петь он должен – ради песни
Ну так, как птицы по утрам.
И чем беднее, тем чудесней,
Чем неизвестней, тем прелестней.
Так, как не петь ни мне, ни вам.

***
Пополам ломается хлеб,
А любовь пополам не ломается.
Ощущая бессильный гнев,
Понимая, что всё не сбывается,

Ухожу из подъездов твоих,
Из прогулок полночных, бездомных.
Угасает любви родник,
Я отныне тебе не ровня.

Я - другой, да и ты - не та.
Ты - не та, а совсем другая.
Захлебнулась моя мечта
Умирает.

Я бы шёл, пересуды презрев,
Я б твоими печалями маялся.
Пополам ломается хлеб,
А любовь пополам не ломается.
***
Четыре ночи, четыре дня
Не жгли на небе костров огня.

Четыре ветра, как все ветра,
Увещевали: « Уймись, сестра».

Четыре самых тугих луча
Рубили темень мою сплеча.

Четыре самых забытых сна
Всю ночь кричали: «Проснись! Весна!»

И я четыре зажгла свечи,
Чтоб чьи-то души согреть в ночи.

Четыре сердца своих отдам
Всем тем забытым, запетым дням,

В которых пела  моя Ассоль,
Врачуя песней чужую боль.

В которых Сольвейг ткала рассвет,
Укутав плечи в дырявый плед.

***
Ты многое мне обещала,
Но всё отдавала другим:
Кораллы губ и кораллы,
Покрытые мехом густым.

И две полусферы волшебных,
Что смотрят по двум сторонам.
Но всё завершилось плачевно:
И это пошло по рукам.

И только глаза обещали,
И,  может, они не лгали…
Ты, может, лишь то отдавала,
Что взять у тебя не могли.

***
И кому ты не клала на плечи
Пару дивных божественных ног.
До свиданья, родная, до встречи.
Но слова - это только предлог,

Чтоб исчезнуть за первым же домом,
Не наделать делов сгоряча.
Состояние это знакомо?
Так идёт за ведущим ведомый
К тем, кто руки кладёт на плеча.

***
Я рад или не рад?
Жалею - не жалею?
Виват иль не виват?
И всё же: не виват скорее.

Как жаль, но не виват. Виват-
Совсем - совсем другому войску.
А там у королевы взгляд!
В колонну по четыре стройся!

И песню заиграй, трубач.
Какие в этом войске песни!
Какой у них лихой палач!
Как головы мечом чудесно

Он рубит, рубит, рубит - взгляд
Куда его? – на королеву!
Хоть должности своей не рад-
Смирился  с нею он без гнева.

Какой у них аллюр! Корнет-
Как браво он летит в атаку!
Хоть ждёт его не страсть, а смерть.
Но видит ведь его - не так ли?-

Та самая, которой он
В печали посвящал сонеты.
Что ж, век таков - Анакреон
Уже произведён в корнеты.

И мушка отыскала грудь,
И кровь уже, как алость розы.
Она ему: «Забудь, забудь!»
И быстро промерцали слёзы.

И с жадностью открытый рот,
И взгляд её, что ищет зрелищ,
Пожалуй, только тот поймёт,
Кто ночью не раскроет двери-

Не будет целовать её,
В атлас её ж перин вминая…
А здесь её душа поёт,
Здесь музыка совсем иная.

Кому оно - «забудь, забудь!»
Кому оно - печаль без срока.
А войско продолжает путь,
Ведомое своим пророком.

***
Тебя искал во тьме гробниц
Страны и знойной, и далёкой.
Тебя искал среди цариц.
Ты ей была по воле рока.

Тебя искал среди рабынь
Стамбула шумного базара.
Шептал я страстно: «Не покинь»,
И ты меня не покидала.

Я шёл по мареву следов
Железных полчищ Тамерлана.
Как звездочка во тьме годов,
Ты мне сияла неустанно.

В шумерских камнях находил
Я след твоей стопы воздушной.
Средь Сирии холмов ловил
Твой отблеск в лицах простодушных.

Но где же ты? Где ты сама?
В каких неведомых просторах?
Где застаёт тебя весна?
Врасплох где застигает горе?

Где разжигаешь свой очаг?
С кем делишь кров и делишь ужин?
Я ведаю твой каждый шаг.
Тебе, хоть может, и не нужен.

Но в мареве чудесных снов
Ко мне приходишь еженощно.
Быть может, это не любовь.
Быть может, этот мир непрочен.

Но я клянусь: покамест жив,
Искать тебя на всех дорогах
Всех мест, всех стран. Не заслужив
Тебя, но я, покамест ноги

По свету носят, я - в пути,
В пути с рассвета до заката.
А если не найду - прости,
Во всём судьба не виновата.

И в чем-то виноват и я.
И ты навек осталась тайной
Но в пёстром море бытия
Тебя не  встретил лишь случайно,

Случайно. Хайфу и Тебриз,
И пыль дорог Ерусалима,
Всё я прошёл. Но не сошлись
На небе звёзды. Втуне, мимо

Волн Адриатики лазурь,
Верблюжьих поступь караванов.
Мир в этой сказке утонул,
Что мне привиделась случайно.

Прости меня. И, как звезда,
Мильоны лет сияй напрасно.
И оставайся навсегда
Недостижимой и прекрасной.

***
Ты не пир и не чаши
Вкруговую вина.
Ты - напиток горчайший,
Тот, что пьётся до дна.

Ты - не сласти, не яства
И не свадебный стол.
Но надёжнее братства,
Чем твоё - не нашёл.

Ты - не громкая ода,
Не смешной мадригал.
Ты нужна как свобода
Тем, кто в рабстве устал.

Не могу лишь без неба,
Тени крыл на снегу.
Не могу лишь без хлеба,
Без воды не могу.

Буду смертным и грешным,
Перед всеми в долгу.
Не могу лишь без песни,
Без тебя не могу.

***
Пусть на закате обрушится дождь,
Но чаши кувшинок будут пусты.
Пусть по сердцу волнами дрожь.
Видишь девушку из мечты?

Её глаза лазури синей,
Её походка, как ветр по листам.
И я всю жизнь мечтаю о ней
И верю немножко своим мечтам.

Видишь: косу она  расплела,
И радугой встал семицветный мост.
Видишь: она по водам пошла,
Видишь: уже затерялась средь звёзд.

И я её никогда не найду
Ни там, где снега, ни там, где цветы,
Ни там, где янтарь, как солнце во льду.
Да разве сбываются наши мечты?

Да разве поверю своим словам
Среди обмана, среди суеты.
Но, впрочем, судить об этом - не вам,
Ведь это - девушка из мечты.

***
День был начат отлично - стихами,
Завершился чудесно - бедой.
Чьи-то пахнут ладони твоими духами,
Губы пахнут твоей резедой.

***
Ведь пчёлы собирают деньги
Под видом меда и пыльцы.
С любых цветов взимая пени,
Они летят во все концы,
Такие ж, как и мы, дельцы.

И мыслят, верно, о процентах,
Но золотой их капитал,
Им не оставивши ни цента,
Хозяин пасеки забрал.

***
Актёру что? Сорвать овации,
Милы доценту диссертации,
А дипломату - презентации,
Банкиру, верно, ассигнации.
Живёт боязнь ассимиляции
В народе малом среди нации
А той важней всего реляции
С полей сражений; музы, грации
Милы поэтам, но Горация
Едва ли помнит кто. Инфляции-
Они лишь всем, но всем стреляться?
Уж лучше в мир не появляться,
Чем думать о судьбе Горация,
Актеришках, банкирах, нациях,
Не лучше ли с природной грацией
Снимать с пулярки апробацию?

***
Пункт обмена стихов

«Меняю сонату на век двадцатый».
«Прошусь в соавторы - а деньги хоть завтра».
«Пишу либретто, - ау, поэты».
«Любому парии сулю гонорарии.
Полставки на баснях. Оплата согласно
Положенной таксе». За каждую кляксу
Любому гению по стихотворению
Среднего мастера; любовную пастилу
По типу элегии - на привилегию:
Стих о тиране и на корм пираньям».
«Кольцо Соломона за стих Салимона».
«Кому Вийона? Во время оно
было в ходу». А вот на виду:
«Песнь Окуджавы за гвоздик за ржавый
С тела Христова. К обмену готовы?»
«Скуратова Малюту- за любую валюту,
Нужен в редакторы, а деньги хоть завтра».
«Язык Эзопов на двух остолопов,
оплата поюбилейно». Почти келейно:
Видели Пушкина, гулял на опушке
С мадам Гончаровой. Махнуть готовы:
Главу «Онегина» на « Анну Снегину».
Кстати: Серёжа схлопочет по роже
За эти цацки о Москве кабацкой,
Стихи Миловодского на лиру Бродского.
Пояснение: Жорж - на Парнас вхож.
Гений двадцать второго века, жаль человека:
Где родился, там сгодился б.
Тюк по темени - в машину времени.
Теперь Миловодского меняют на Бродского.
Ввиду наплыва арапов - каждому в лапу.
- Чем не удавочка? – Закрыта лавочка.
В двадцать четвёртом веке все человеки
Швырнули стихи - ах, петухи!-
На свалку истории. Сегодня в «Астории»
Прощальный банкет. Бедный эстет!
Теперь лишь проза. За что? За что же?

***
У наших дёгтем мазаных ворот
Всегда толпится озорной народ.
Весёлая красивая сестра,
Она гулять уходит до утра.
А дед уже на всё махнул рукой,
Ему дороже собственный покой.
А на рассвете скрипнут ворота,
И легкие шаги прошелестят.
Пахнув вином, сестра ко мне прильнёт,
Уж ничего сестра моя не ждёт.
Она бела и телом налита,
Она любым и всяким не чета.
Её лицо напишет богомаз,
Как лик мадонны и, теплом лучась,
Она и есть мадонна во плоти,
Ну как ей этот грех не отпустить,
Ведь это - плоть, душой она - дитя,
Она ещё полюбит не шутя.
У наших дёгтем мазаных ворот
Лихая тройка рысаков всхрапнёт,
И будет снег лететь из-под копыт,
И молодец прекрасный углядит
Мою простую добрую сестру,
Я каждый день ворота эти тру!

***
В том забытом краю и горя мне мало,
В той запетой мечте лишь пустая стерня.
Там ведь даже, бывало, любовь выживала,
Если рядом гремели копыта коня.

Ах, тот конь удалой! Ах, тот конь вороной!
Ах, забытая степью бравада!
Степь пуста, нелюдима без скачки шальной
Уходящего в полночь отряда.

***
Ломая суставы мечте голубой,
Вы так ошибались: ведь я не любой.
Я - принц из династии Плантагенет.
Вот весь мой на вашу улыбку ответ.

***
Опять надежды ручеёк
В моей душе едва сочится.
В крови моей едва дымится
Тот незабвенный огонёк,

В котором слышен прошлый век,
Давно забытые событья,
Коней моих саврасых бег,
Мои нежданные открытья.

И ветер синий, и волна
Опять стучат в мои покои,
И, пробуждаясь ото сна,
И понимая: нас не двое,

Я помню то, чего и нет,
Чего и ждать-то не под силу.
По плоти писаный сонет,
Клинком оттёртым ото пыли.

Чтоб проступили письмена,
Чтоб было слово не напрасно.
И видимо при свете дня,
При свете звёзд - уже прекрасно.

***
Почему так плохо жить на свете?
Почему так мало в нём покоя?
Хмурый дождь приходит на рассвете,
Отгоняет сны своей рукою.

И печали сбрасывает роща,
Как листву осеннею порою.
Если б можно жить на свете проще
Было - я б и жил. Стоял горою

За себя, за всех, в ком мало света,
В ком листва зелёная увяла
Синий дождь стучал бы на рассвете,
Синькой, перемешанной с опалом.

Изумляли б воды. И стучали
Дятлы в барабаны до рассвета.
Небо море счастья излучало-
Синеву, наполненную летом.

***
О, если б мы с тобой летали,
Как ангелы, средь синевы,
Мы небо всё перечитали б
От Марса голубой травы

До самой лунной до саванны,
Где бродят лунные слоны.
На руки брали б обезьянок,
И нам бы верили они.

***
Какое ветреное лоно,
Февраль, у нрава твоего.
Шурша снегами и соломой,
Имея дело до всего,

Течёшь ты белыми ручьями
Сквозь незамеченную щель
И жмёшь окоченевшей дланью
Мою. Попробуй-ка, поверь,

Что сызнова трава проглянет,
Там, где проталин черных плешь.
И соловьиными устами
Закроют в майской ночи брешь.

***
Предначертания свои
Моя душа не исполняла.
Не знала песни и любви.
И горечи большой не знала.

Она была,  как листопад,
Как листья на ветру осеннем.
И, жизнь проживши невпопад,
Ни в чём не отыскав спасенья,

Забвенья избежала всё ж,
Нашла в грядущее дорогу,
От коей вправо - только рожь,
А слева - бурьяна немного.

И мил душе чертополох,
И благость льёт на сердце ржица.
И радостен на небе бог,
И в небе темном вереницы

Кружатся ангелов. Горят
Пред алтарём берёзок свечи.
И каждый неслучайный взгляд
Меня лишает дара речи.

***
Все песни умолкли, и звёзды молчат,
И небо: материя в жёлтый горошек.
И тучи плывут за отрядом отряд.
По синей пороше, по синей пороше.

И там, за пределом невзрачного дня,
Мерцающий хаос красив и безбожен.
Возьмите  с собою туда и меня
По синей пороше, по синей пороше.

Кораллами света усыпано дно
Небесной лагуны. Незван и непрошен,
Твержу я всегда неизменно одно:
По синей пороше, по синей пороше.

Оплавлены тучи сияньем луны,
Куда же, куда ж ты, мой неслух хороший?
Туда, где уносит, гремя, валуны
Небесная речка - по синей пороше.

Руками лучей обрамляют лицо
И сеют сиянье по сотням дорожек.
Далёкие звезды - мильон храбрецов-
Уже уплывая по синей пороше.

Забытая нега, ушедшая быль,
Плыву тишиной неземной заворожен,
Туда, где качается неба ковыль:
По синей пороше, по синей пороше.

***
Сизая кольчуга крокодила,
Носорога костяной таран.
Тихая злорадная сивилла
Никогда не выдаст свой обман.

Ничего кукушка не расскажет,
Кроме однозначного « ку-ку».
Крокодила я угроблю, скажем,
На высоком самом на суку

Я подвешу тушу носорога,
Чтобы знали: я сильней врагов,
Чтоб другим без ужаса потрогать,
Не платя кукушкиных долгов.

***
Коль не радует девы лоно,
Потерявшей с любовью стыд,
Всем доступным тебе ослеплённому:
«Бойся мартовских ид».

Коль не радует ярость сечи,
Вид врагов, спешащих в Аид-
Заглуши хвалебные речи:
«Бойся мартовских ид».

Небожителем став при жизни,-
Сам себе и Зевс и Давид-
Всё же ты внемли укоризне:
«Бойся мартовских ид».

Даже есть, коль судьба иная,
Есть тебя укрывающий щит.
Друг вонзит в тебя меч, обнимая:
«Бойся мартовских ид».

***
И вот у самого предела,
У самой огненной черты,
Бескрылых, слабых пожалел я.
И не велел я им: «Лети».
Они цеплялись и вопили,
И бездна пожирала их,
И поднял я слезу из пыли,
И поднял я из праха стих.
Я примирился с этим миром,
С его чарующей красой,
Но лишь бескрылого в кумиры
Не стоит двигать. Вот и всё
Не всем подвластна эта бездна.
Здесь страсть и яростный талант.
И потому я знал железно:
Бескрылым помощь бесполезна.
И всё. И в этом я - педант.

***
Я пишу катехизис двадцатого века.
Я пишу о судьбе того человека,
Какового увидел своими глазами,
Каковым хоть отчасти являюсь и сам я.
Я пишу о двух войнах, потрясших планету,
О заразе, что стала ходячею смертью:
Радиация, СПИД и так далее, далее.
Ну, могли ли представить, тем более, знали ли,
Что их внукам падёт на несильные плечи,
Наши деды и, если угодно, предтечи.
Девятнадцатый век, хоть и был неспокоен,
Но не думала твердь, что придумать такое
Догадается он же, пылинка Вселенной.
Жизнь казалась монетой ему неразменной,
В смысле: внуки и дети – его продолженье!
В пустоту, в темноту, в задыханье, в скольженье
И в сползание в пропасть
По шоссе по бетонным.
Он спешит, он торопит коней ослеплённый
Перспективой, которая велеречива,
И на грани, за гранью душевного срыва,
Весь в агониях, стрессах,
проводочках и датчиках,
Он не хуже экспресса, колесо оторвавшего
От надёжного рельса с аргументами шпал.
Он не помнит про «если»
- просто крутит штурвал,
Просто видит приборы и их показания.
Всё аукнется скоро и дойдёт до сознания.
Ни один из веков не навёл столько порчи,
Из окладов икон - и на землю, и в корчах-
Зарождается нечто страшней мифологии:
И Освенцима печи и ещё экология.
Эта тема обильна, неподвластна охвату.
Я путями любыми, хоть немного, о мати,
Это я напишу, попытаюсь хотя бы,
Я её размещу в сад классических ямбов,
Где проверенный слог, где испытана мера,
Нужен только предлог, чтобы пастелью серой
Пусть неярко, но пусть будет правдой отчасти,
Ведь и я, хоть немного, сих событий участник.
1992-1993гг

***
Ещё берут на караул
Над тёмным поворотом липы.
И с ряскою вода во рву.
И тучи к синеве прилипли.

И в неподвижности своей
Они сродни горам Синая.
А мы, с тобою не стеная
И неба и воды синей.

Мы слились с вежеством земли
И отроки и недотроги.
И разбивая корабли,
Бросаясь в дерзкий бунт убого

Мы тщимся вровень небесам
Поднять дрожащий куст жасмина.
Всем звездным, млечным поясам
Мы сможем чувствами шестыми

Найти начало и причал.
О преклони свои колена!
Чтоб я навеки замолчав,
Лобзал горячие ступени.

Чтоб в синий рай и в синий ад
И тот, кто был в ночи зачат
И тот, от девы непорочной
Пришедший к людям в час урочный.

О подскажи, соедини
Неприложимое вовеки.
И тают радости огни,
Ладошки сна закроют веки.

Очаг, дождавшийся людей,
Наполнен пиршества угаром,
В последнее тряпьё одень,
Последний хлеб отдай мне даром.

Пусть веруют: рука щедра
И милосердна бесконечно,
Чтоб ожидание добра
У всей толпы в глазах овечьих.

Светилось. Скудостью ль прельстить?
Нужны ли высохшие мощи?
Сумей клеветника простить,
Чтоб самому же стало проще.

Косая линия, разрез
В сатине неподвижном неба.
Всё это раздражает чрез-
Вычайно. Успокойся, дева.

И лоно, и уста твои
Найдут избранника иль бога
Не хватит счастья для двоих?
Так значит, выручит дорога.

Каликою пойдёшь во тьме
С котомкой, полной подаяний.
И встанут в гное и дерьме,
В непросыхающем обмане

Все, кто обидели тебя,
Все, кто тобою насладились.
Край ветхой шали теребя,
Подай им всепрощенья милость

И малость. Снова облака
Зовут в нескучную дорогу,
Прохладою манит река
И ветер легкий и нестрогий

Покатит обручи годов
По синей и солёной мяте.
По спелой прелести садов,
Что задохнулись в аромате.

***
Вот это блеск! Иного знанья
Иной, неведомый предел.
Учитель, милый, до свиданья.
Ты так питомцу порадел.

И он благодарит за знанья,
Склонивши верную главу.
Учитель, милый, до свиданья,
И знай: покуда я живу-

И ты живёшь. И будешь вживе,
Пока рука ученика
В накале творческих порывов
Несёт тебя через века.

***
Уходит жизнь. Её стирает
Годов печальный оселок.
Что с нами время вытворяет!
А нам порой и невдомёк,

Что жертвы разных обстоятельств
Годны к закланию вполне.
Ах, только б не ценой предательств.
Хотя предательства в цене.

***
Я знаю, что печали боле,
Чем счастья дарит нам любовь.
И мыслю я: не оттого ли
Венозна слишком наша кровь,

Ведь радость ала, ярко-красна,
Артериальная вполне
Печаль? Печаль всегда прекрасна,
Она к сраженьям непричастна.
На этом медленном огне

Сгорает скверна, остаётся
Всё лучшее. Но участь зла:
Поэтам лучше стих даётся,
Коль душу мука обожгла.

Всё это в песню отольётся,
Когда отчаянье уйдёт.
Но в этом слишком мало солнца,
Совсем не виден счастья мёд.

***
Когда я полюблю - земля и небо
Сойдутся. Птицы к тучам воспарят.
И белый лебедь, рядом чёрный лебедь
По лону вод плывущие в закат-

Вот это - мы, вот это наш прообраз
В хаосе, мельтешении и мгле.
И первые рыдания и грёзы,
И первые страданья на земле.

Всё это мы, всё это наша участь.
Два лебедя, плывущие в закат
По лону вод, по лону вод текучих,
Ничто которых не повергнет вспять.

Под алое крыло закат укроет,
Под тёмное крыло укроет ночь.
А мы с тобой согласны на любое,
Ведь всё равно мы уплываем прочь.

***
Я старый и нищий шарманщик,
Со мною шарманка - мой друг.
Такой же и плут и обманщик,
И так же выходит на круг.

Я ручку кручу, а шарманка
Поёт о счастливой любви,
Хоть в этих делах шарлатанка,
Но знойное сердце в крови.

И плачет она, и смеётся:
«О бедный и старый мой друг!»
А что нам ещё остаётся
Средь встреч, ожиданий, разлук.

И падает медь негустая
В потёртую шляпу мою.
А песня такая простая,
Что вместе с шарманкой пою.

Спасибо, что есть кому слушать.
О нашей печальной судьбе.
Мелодия, рвущая душу
По крайности мне и тебе.

А люди? Смеются и плачут,
Ведь есть у любого мечта.
Когда бы немножко иначе.
Иначе. Но жизнь прожита.

Как дань уходящему цвету,
Как жалость к себе самому,
Бросают с улыбкой монеты.
Бог весть для кого? Почему?

***
Хоть стены ещё не враждебны
И дышат приязнью дома,
Хоть ты и хмельна, и целебна,
Но как довести до ума,
Что мне не под силу навеки,
Что мне нипочём не поднять.
Из ложа встающие реки,
Гора, повернувшая вспять.
Всё это возможно, возможно,
Целебна твоя нелюбовь,
А сердцу одно непреложно:
Молчит запоздавшая кровь.
А где-то в висках молоточки
Стучат и стучат и стучат.
Дошёл я до ручки, до точки
От жизни такой невпопад.

***
По закону сгоранья свечи
Вся мятежная песня поэта.
Не молчи, не молчи, не молчи-
Что угодно - но только не это!

Уходя, о своём прокричи,
Пусть зима это только – не лето.
На коленях молю: не молчи!
Ведь останется всё невоспетым.

Канет в лета наивность твоя,
Канет в лета душевность любимой.
Ничего про себя не тая,
Понимая, что неповторимы,

И отвага, и нежность, и лес,
Пресловутые эти закаты,
Донеси, донеси свою песнь,
И обиды свои, и проклятья.

Пусть последние жизни лучи
Будут песнью прощанья согреты-
По закону сгоранья свечи
Допустимо и это.

***
Непроглядная тьма - роженицей,
Восприёмницей родов - луна.
Алым золотом светятся спицы,
Темноту пробивая до дна.

И восток закипает весельем,
Выплыл солнца сияющий круг.
С новосельем тебя, с новосельем,
Дорогой и желанный наш друг.

Порошинками света осыпет
Декорации нового дня.
И безропотно гнутся ракиты,
Клейковатой листвою звеня.

И подсолнуха круглые шляпы
Вслед за солнца желанным теплом.
Тянет леший мохнатые лапы,
На добро отвечая добром.

***
За легкой золотой завесой
Живёт спокойная печаль,
И я гляжу без интереса,
Как вечереющая даль.

В багряные тона одела
Ту грань меж мною и меж ней,
Что, отделив два грешных тела,
Их сблизила всего верней.

Ведь тайна завлекает тайну
- Обетованная земля - ,
Где встретятся глаза случайно.
А случай ли? Сказать нельзя.

***
Молчать бы вечность или век.
Один всего лишь век молчанья.
Наговорился человек:
Наговорился до отчаянья.
***
Наплывает на светлые воды
И лазурную высь темнота.
В самом чреве небесного свода
Шевелится, скрежещет плита.

К ней нацеплены грубые звёзды
И желток постаревшей луны.
И при самой прекрасной погоде
Через чуткий хрусталь тишины

Пробиваются легкие тени
И в молчанье присутствует звук.
И парчовою ризой оденет
Голубое сиянье разлук-

То, что выше земных разумений,
То, что властно над холодом дней.
Извиваются лёгкие тени
И искрятся пылинки огней.
***
Лишь суставчатые колена,
Перепончатые дома.
Из неяркого ночи плена
Улетайте легко весьма.

На бамбуковых легких ножках
Попрыгунчики, трензеля.
Синий отблеск крыл на дорожку,
Трав зелёных жесть шевеля.

Улетайте в светлый и синий,
Наступающий новый день,
Где ажурность легчайших линий,
Перепончата даже тень.

Улетайте — ну что вам, право?
Травы лёгкие шевеля.
И не трогая даже слабого,
Даже встречного ветра не зля.
***
Когда цветущие, растущие,
Летящие под облака.
Иль нисходящие, идущие
Туда, где только тень легка.

Когда былое озаряет
Теплом удачи и побед-
То тайный голос предваряет,
Незримый оставляя след:

«Во всем сродни твоя победа
Тем пораженьям, что вели
К большим непоправимым бедам,
Как два солучья расцвели

В одном луче; вот так победа
И решкой — проигрыш и мат.
И не дано нам смертным ведать,
Где рай находится, где ад.
***
Что делать? Что делать? Что делать?
Что делать прикажете нам?
Никто ведь на свете на белом
Не скажет: «Откройся, Сезам».

Запреты везде и препоны,
И это понятно вполне.
Жениться возможно на ровне.
И если сойдешься в цене.

Но только любовь безрассудна,
Подвластна лишь только богам.
И где-то таится подспудно:
«Откройся, откройся, Сезам».

И бьётся и плещет приливом
Понятное только векам:
«Я так благодарен. Спасибо,
Откройся, откройся, Сезам».
***
Mein Freund сидит
почти всегда без денег,
Всегда клянёт своё же поколенье,
И, точно конь, налившись нетерпеньем,
Шнурки затянет. И в игру — вперёд.
Играет он всегда с большим азартом,
Шаблонов избегая и стандартов,
Зане как говорят: «Труба зовёт».
И, проникая в будуары девиц,
Расчётливее он, чем Клаузевиц.
А тот военный был, к тому же, немец,
Но, впрочем, лишь себе давал отчёт.
Mein Freund в облаках порой витает,
Поэзию восточную читает,
Лениво современную листает,
Совсем уж отвергая перевод.
И, полюбив классическую оду,
Он взял себе в порядок или в моду,
Не выжидая у моря погоды,
Марать листы, как Т. С. Элиот.
***
Что глядишь глазами тухлой рыбки?
По тебе соскучился я шибко.
***
Читаю старшего Дюма,
Что не для среднего ума.
***
Всё готов я простить и забыть-
Лишь бы мне пустоцветом не быть.
***
Склонитесь гении и мэтры:
Все рады возвращенью ретро.
***
В те дни, когда в садах Лицея
Я безмятежно расцветал,
Сидел часами у дисплея
И пил вино «Рекицитал» —

Тогда была пора решений-
Я начал грызть гранит наук.
Среди пиров и развлечений
Являться стала муза вдруг.

Я твёрдо верил в логарифмы
И верил в дифференциал,
Но раньше не искал я рифмы
И вдохновения не знал.

Души последовав веленью
— Прости и Эйлер, и Ньютон-
Математическим решеньям
Я предпочёл сей Вавилон,

Где все своё лишь воплощают
И нет им дела до других.
Здесь только музу почитают
И пишут прозу или стих.

И все горды, и все надменны,
И метит в мессии любой.
Любовь, перо, уж непременно
И пунша пламень голубой.

В те дни, когда в садах Лицея
Я безмятежно расцветал,
Где не читал ни Апулея,
Ни Цицерона и бывал

Доволен, подрезая карту,
В «очко» и «преф» всех обыграв,
И руки воздевал с азартом:
«О, Пушкин, разве я не прав?»
***
Скажи: «Ещё ты не прозрел-
Ты слеп приятель?
Ты уклоняешься от стрел,
О, прорицатель?

А где же русская душа-
Грудь нараспашку?
Но ты гуляешь, не спеша-
Тебе не тяжко!

Поэт — всегда предел и край-
И поверх края.
Ты со словами не играй-
Судьба карает.

А что же в главном, в основном?
Что ж ты зарделся?
Пусть станет виноград вином-
Вину доверься.

Слова, скользящие вьюном-
Ты луч задела!
Пусть станет виноград вином-
Поэт — не тело:

Акын, сказитель, прорицатель
И женских ножек целователь.
***
Я быть сто первым не хочу,
Сто первому- сто первый случай.
И я молчу, и я молчу,
И не могу придумать лучше.

Ужель сто первый поцелуй
Он чище первых губ кармина?
И ты напрасно не балуй-
Не выйдет ничего Ирина.
***
Когда читаю я Софокла,
Моя супруга дремлет окло.
***
Из пены ажурной, из сини,
Плеснувшей на берег морской,
Выносит медузу, как инеем,
Покрытую хрупкой сольцой.

Выносит из чрева морского
Подарком, подачкой, игрой,
Нежданной выносит обновой,
И всё же желанной такой.

А если янтарные слезы-
Дары самого Нептуна,
Застывшие жёлтые грёзы
Средь рифов коралловых сна,

То в самую-самую точку-
Кому нежеланны они?
Так дали нам боги в рассрочку
Кусочки умершей сосны.

А в них заколдована радость,
А в них закодирован смех.
Из чресел уснувшей наяды.
Из тайны глубинных утех

Доходят до нас отголоски
Бушующих в море пиров.
А мы их шлифуем до лоска,
До блеска отточенных слов.

А мы их любимым на шею
Цепочкой мерцающих слёз,
Чтоб страстью морскою кипели,
Чтоб плавилось сердце, как воск.

Подарком уснувшей наяды,
Авансом для плоти земной
Янтарная спелая радость,
Томленья янтарного зной.
***
Весь секрет уловления душ:
Равновесия ты не нарушь.
Самостийна любовь, самостийна,
Пусть походит, остынет.
Дай ей время, не сразу созреет
И доверчивым взглядом согреет.
Распахнёт свою щедрую душу.
А уж дальше — не струшу.
А уж дальше завязка романа,
Никакого нет в этом обмана.
Я желаю добра лишь, добра лишь.
Наконец-то добрались.
Весь секрет уловления душ
Очень прост: не спеши, не нарушь.
То, что зреет, как яблоки в лете.
Поживёте — поймёте.
***
Признаюсь, что не фунт изюма
Читать Декарта или Юма.
***
Я пью настойку из женьшеня
Другое пьёт супруг мой Женя.
***
Лучи, слепящие глаза,
Ветра, ласкающие лица.
И чьё-то имя вырезать
На дереве и не смириться,

Что не запомнился ничем.
Как луч, плывущий над плечом,
Как ветер поцелуем в губы,
Как ты, когда меня полюбишь.
***
Вечноживущая, поющая,
Немеющая синева,
Что нынче нам с тобой отпущена-
Ах, до чего она нова,

Та самая, которой- орую
С которой можно на потом!
Но я не вызываю скорую,
Ведь я — струящийся тритон.

Ползу меж камней плоскодонных,
Мечу невзрачную икру.
Меня потомки и не вспомнят.
А помянут — так не к добру.

Ведь я — тритон — не саламандра-
И мне неведом жар костра
И все глазеющие банды-
Им не увидеть до утра,

Как мне обугливаться кожей,
Как мне обугливаться ртом.
Не саламандра- ну и что же?
Зато я всё-таки тритон.
***
Когда сгоревшие миры
Идут под алый риф лагуны,
Когда несут свои дары
Данайцы — Да не будут втуне

Дары данайцев. — Всё ж дары
И мы доверимся обману
Всечеловеческой игры,
Как вверились ему трояне.

И пусть сухой тростник поёт
О вероломстве и удаче.
Волной, ушедшею под лёд,
Ажурностью пчелиных сот
Звенящим комариным плачем

Ещё дано торжествовать
Над слепотой потешных Парок.
И манят блудницы кровать
И тяжесть Триумфальных арок.
***
Коль изумрудный Плимутрок
Пропел над соловьиной чащей,
И все желания невпрок,
Реликтом, тайною редчайшей

Ты в раритеты попадёшь,
В каталог древностей, в собранье,
Что, может, будет стоить грош
И обойдется без названья.

А, может, стукнет молоток
И в толчее аукционной
Сначала испытав восторг,
Позднее горечью спалённый,

Ты попадёшь в большой музей,
Не в лавку древностей, не к жизни,
Где тьма врагов и тьма друзей,
Их похвалы и укоризны.

Чтоб тыкал пальцем толстосум,
Смакуя тонкие детали.
А снится солнечный Арзрум
Или базилика в Италии,

Где вор, мошенник, кондотьер
Тебя припрятал для продажи,
А, может, сунули в костёр
По графской прихоти иль княжьей.

Но всё же жизнь и тем ценна,
Что ты не хуже сутенёра.
А истина всегда одна
И для ценителя и вора.

Прекрасное — поверь! — пройдёт
Сквозь щели времени и пламя
А муки творчества — не в счёт
И забываются с годами.
***