Иллюзии на двоих

Он рифму глупостью сложил, 
И глупо ею говорил, 
И не внимал своей душе, 
Как будто видев в ней порок, 
Что снился, одурманив мозг, 
Изменой чувства пренебрег 
И ошибался между строк. 

«О важность! Я тебя отверг! 
И мне не нужен сивый бред. 
Лишь тот, кто видит не канон 
И кто читает на своём, 
Поймёт другого. И в укор 
Других перечитает он. 

Не нужно видеть лишь изъян: 
Ведь каждый думает своё. 
И невозможно глупо жить — 
Ведь разум есть, его не счесть. 

А как же глупо говорить: 
«Дурак и лжец!» 
А может, гений, что цветёт, 
Но выцветает не спеша? 
Подумав лишь своим нутром, 
Увидит он, что видит тон. 

Смотрели в глупое окно? 
А видели по-разному. 
Он видел тот цветущий сад, 
Где открывался дивный клад, 
Который молча и в цветах 
Его к себе нещадно звал, 
Излил нутро своей души. 
А вон туда ты посмотри! 
Природа дышит в унисон, 
И солнце светит лишь душе. 
И паутина, как вояж, 
Блестит и льётся тем лучом, 
Который свет даёт и мне, 
Причудливо сияя в мгле. 

Лес стоял, и тишь гуляла. 
Только дятел иногда 
Постучал, и тьму сгоняя, 
Грохотом избил дуба. 

Река неспешно клад несла, 
А я бежал за ней гурьбой. 
В ней видел дивный эшелон, 
Что отражал черты небес, 
И облака, плывя за мной… 
Подумали: «Каков глупец!..» 

Другой увидел розу ту, 
Что расцветала в томной мгле. 
Трава блестела от росы, 
А он подумал — от слезы. 
Похожа та на бриллиант, 
А роза — синяя, как кровь, 
Лазурная и чистая, 
Невинно плакала, смеясь, 
И искушеньем заведясь… 

Он, искушённый и глухой, 
Помчался к милой розе той. 
Но ветер с ног его сшибал, 
А он, как долг, с собой погнал, 
И думал: «Добежал уже!» 
Но тут гроза его, спугнув, 
Заставила сойти на нет. 
И за трудами тяжкий бред 
Его презреньем наказал. 
Вот так вот он и слёг совсем, 
Красу увидев, побежал, 
И глупость к чувствам всю отдал… 

Вот так они прошли пути, 
И свет для них исчез, увы. 
Подумали, что короли, 
Но оказались лишь глупцы. 
Ни клад, ни розу не поймав, 
Простились с смыслом до конца, 
Попутно с Богом навсегда…