Постскриптум к декабрю

Конец декабря. Пространство, судя по всему,
решило сжаться до размеров пустой квартиры,
где вещи, привыкшие к полу, точней — к уму,
глядят на хозяина, словно в прицел мортиры.
Зима наступает не фронтом, а изнутри,
меняя пейзаж за окном на эскиз гравюры.
Ты смотришь на стрелки, и кажется — раз, два, три —
сейчас упадет эта ширма античной культуры.

Азарт состоит не в том, чтоб сорвать джекпот,
поставив на красное сердце в колоде будней,
а в том, чтобы знать: наступает не Новый год,
а просто очередной, но, возможно, чуть более людный.
И в этой игре, где крупье — это циферблат,
где ставка — твой пульс, а выигрыш — горстка пепла,
ты ждешь не удачи, а взгляда, который рад
тому, что надежда в тебе еще не ослепла.

Я жду здесь любви, как ждут опоздавший рейс
в стерильном покое, где кофе горчит пластмассой.
Любовь — это способ поднять, наконец, занавес
над этой, увы, геометрией, ставшей массой.
И ты, моя Муза, входящая без звонка,
снимаешь пальто, стряхивая снег и скуку.
Твой профиль, застывший в свечении ночника,
похож на протянутую в неизвестность руку.

Давай же шагнем в этот холод, в открытый шлюз,
где время, срываясь, меняет свой номинал.
Азарт — это чувствовать кожей, как длится блюз,
которого ты никогда еще не играл.
И пусть календарь, этот римский сухой закон,
диктует нам смену эпох и потерю сил,
я ставлю на жизнь, что поставлена здесь на кон,
и взгляд твой, который меня об этом просил.