Мечта

Наташа, словно маленький воробушек, пританцовывала рядом с мамой, крепко сжимая её руку в своей ладошке.
Они, как всегда, неслись, опаздывая, в детский сад.
Наташа глядела по сторонам,
забывая о дороге под ногами. Маленькие ножки то и дело спотыкались, вызывая у мамы волну раздражения.

– Ну, Таша, пожалуйста, и так опаздываю! Мне ещё на работу, а тут ты…
– Мама, мамочка, посмотри! Собачка! – воскликнула Таша и, вырвав свою ладошку из маминой, рванула к пушистому, лохматому чуду.
– Ты что, с ума сошла? А вдруг укусит? – прозвучал встревоженный мамин голос, но Таша даже не обернулась. Ручки тянулись к собаке, которая виляла хвостом, словно приветствовала долгожданную подругу. Внезапно между ними выросла стена – силуэт мамы.
– Я с кем разговариваю? – отрезала она, грубо схватила дочь за руку и оттащила от собаки, которая с немым укором смотрела им вслед.
– Ну, мамочка, ну пожалуйста, давай её возьмём домой! – захныкала Таша, оборачиваясь на пёсика, который становился всё меньше и меньше.
– Вот вырастешь, замуж выйдешь, и если захочешь, купи хоть слона! Разговор окончен! И надень варежки!

Вечером в коридоре, затаив дыхание, Таша подслушивала разговор родителей.
– Ну, дорогая, ну может, купим ей хомячка?
– О, и ты туда же! – в голосе мамы звучало раздражение. – Мне вас двоих вполне хватает! Ещё и собаку, и хомячка! Издеваешься?
Таша, прильнув ухом к двери, молила все невидимые силы, чтобы папа смог уговорить маму. Ей так хотелось, чтобы этот лохматый комок счастья поселился в их доме. Но мама оставалась непреклонна, словно неприступная крепость.

В субботу папа, словно Дед Мороз-волшебник, привез с елочного базара душистую ель.
— Наташка, дочка, скорее помогай наряжать нашу лесную царицу! Смотри, какой дивный дождик я припас и новую рубиновую звезду!
Таша, выпорхнув из своей комнаты, обвила папу руками и, заливаясь счастливым смехом, закружилась вокруг зелёной гостьи.
Час спустя ёлка преобразилась. Гирлянды вспыхивали и гасли калейдоскопом цветных огоньков, а рубиновая звезда, гордо водруженная на макушку, сияла, словно драгоценный камень.
А под ёлку положили «снег», роль которого играли кусочки ваты.

Отец и Наташа азартно подбрасывали невесомые хлопья ваты, украшенные серебристым дождиком.
Каждый удачный «приклей» сопровождался бурным восторгом и требованием повторить. Папа с удовольствием исполнял роль волшебника, создающего зимнюю сказку прямо в квартире.

Постепенно потолок начал превращаться в зимнее небо, усеянное хлопьями снега и сверкающими капельками дождя.
— Ну, Владимир, ну ведь только потолок побелили!
Заворчала вошедшая в комнату мама.
— Не переживай, в этот раз не на мыло, на чистую воду!

На окошках красовались ажурные снежинки, вырезанные Ташей в детском саду.

— Папа, а что мне Дедушка Мороз принесет?
— Эх, откуда ж мне знать? — усмехнулся отец.
— Владимир, ты купил в Союзпечати открытки?
— Конечно! Целых двенадцать!
— Ой, а тётю Надю забыли! Завтра генеральную уборку затеем, ковёр во дворе выколотим до пылинки. И знаешь что, сходи, голубчик, на почту, купи открытку и подпиши от души.
 А от треста билеты на ёлку дали?
— Ещё бы! Обещали ёлку – глаз не отвести, да и подарки знатные, говорят, даже шоколадку «РотФронт» положат!
— Кстати, Людка звонила, завтра чуть свет с ней бежим в продуктовый на углу. Говорит, там «выбросили» болгарский горошек и шпроты прибалтийские. Только бы нам перепало! Хорошо, что колбасу вырвала, не зря с работы отпрашивалась и в очереди эти два часа в холоде прозябла, – выдохнула мама, светясь тихим триумфом.

«Вот себе все купили, а я-то только собачку прошу, я даже готова от подарка отказаться! Хотя там такие конфетки вкусные, особенно «Маска»…», — слушая разговор родителей, думала Наташа.


Вечером в свою кроватку Наташа забралась с трепетным предвкушением волшебства, в комнате, наполненной праздничным светом. И даже позволила маме выключить ночник. Переливающиеся огоньки гирлянд чудно его заменяли!


Наташа мечтала о том, как будет водить с ребятами хоровод вокруг ёлки в новом, искрящемся костюме снежинки, сшитом мамиными руками, как звонкими голосами они будут звать Дедушку Мороза и Снегурочку. И как осмелится попросить у Деда Мороза маленького, пушистого щенка. Она даже имя ему придумала: «Бим».

В день утренника Таша никак не могла уснуть в тихий час. Завороженно любовалась своим костюмом снежинки, что трепетно повис на спинке её кроватки. Казалось, не только её, но и все перекладины кроватей в группе были украшены предвкушением праздника — пестрели зайчиками, снежинками и даже дерзкими пиратскими нарядами.

Домой Наташа возвращалась лучезарной, ведь она успела прошептать на ухо самому Деду Морозу, огромному, с кудрявой, словно облако, белоснежной бородой, свою самую сокровенную просьбу.
Таша шла, крепко держа родителей за руки, то закрывала глазки, ловя прохладные снежинки ртом, то, заливаясь смехом, поджимала ножки, и тогда папа с мамой подхватывали её на руки, бережно качая в такт мерному шагу.

В квартире царил предновогодний переполох, как, впрочем, и каждый год 31 декабря. Наташа наблюдала за мамой и тётей Людой, что колдовали на кухне, словно феи над волшебным зельем. А папа с дядей Димой, вооружившись плоскогубцами, вели неравный бой с непокорным телевизионным переключателем.

– Не почините, – пригрозила мама, – будете всю ночь с плоскогубцами дежурить!

Андрюшка, непоседливый сын тёти Люды и дяди Димы, пытался поймать серебристый дождик, кокетливо приклеенный к потолку.

– Владимир, вынеси из Наташиной комнаты стол, – командовала тётя Люда. – Как разложите, крикни, я пыль протру и скатерть принесу.

Ближе к десяти вечера, нарядно одетые, все собрались за праздничным столом.

– Со-вет-ско-е шам-пан-ско-е, – торжественно прочитала Наташа по слогам.

– Тебе ещё рано! – смеясь отрезал папа. – Вам лимонад!

И тут же открыл стеклянную бутылочку с яркой этикеткой «Буратино».

– А на горку пойдём? – заныл Андрюша, дёргая маму за подол платья.

– Конечно! Мы даже картонки с собой принесли, – подхватил его отец. – Ну а сами на ногах, как в юности!

И взрослые, заразительно смеясь, поддержали его.

И вот, наконец, долгожданный миг настал! Часы начали свой новогодний бой, отсчитывая последние секунды уходящего года. Все торопились загадать желание, пока звон курантов не стихнет, и поднять бокалы. Потом грянуло дружное «Ура! С Новым годом, с новым счастьем!».

– А подарки, где подарки? – не унимались дети, стараясь перекричать взрослых.

– Внимание! – торжественно объявил папа Наташи. – А сейчас – подарки от Деда Мороза!

Андрюша с восторгом рассматривал новый конструктор и оловянных солдатиков.

А Наташа, со слезами на глазах, смотрела на огромную куклу.

И как бы мама не нахваливала её: «Смотри, Наташа, у неё глазки закрываются, а ещё она говорит «мама»…», – дочка её уже не слышала. В голове билась одна мысль: «А где, где моя собака?»


Наталья спешила, боясь опоздать в садик, а дочка, словно зачарованная, разглядывала мир вокруг. – Еся, открой глазки, а то кувыркнёмся вместе!
В ту же секунду Есения поскользнулась, но крепкая мамина рука удержала её от падения. Маленькая девочка исполнила некое подобие сальто на коварном льду.
 – Да ты у меня фигуристка! – засмеялась Наталья.
– Мама, мама, смотри, какой пёсик! – воскликнула дочка и, вырвав свою ладошку из маминой, рванула к пушистому, лохматому чуду.
– Аккуратнее, девочка! Ты его напугаешь! – неприветливо крикнула хозяйка собачки, тут же подхватила своего питомца и демонстративно направилась к новенькому «Лексусу».
– Я просто хотела погладить, – огорчённо прошептала Есения.
– Не расстраивайся, солнышко. Сегодня утренник, а скоро Новый год!
– Мама, а когда я вырасту, у меня такой будет!
– Кто? Автомобиль или пёс?
– Конечно, пёс!
– Конечно, будет!
– Правда?
– Правда!
И довольная Есения побежала в садик.


– А когда подарки? – нетерпеливо тормошила Еся родителей вечером.
– Сейчас-сейчас! – ответил папа. – Только надо всем выйти из комнаты! А я останусь, проконтролирую, чтобы Дед Мороз окно не перепутал.
– Ой, мама, папа, это же живая настоящая собака! А как его назовём?
– Предлагаю Бим! – сказала мама.
– Да! Бим! Будем звать тебя Бим! – Еся прыгала от радости, а её папа нежно обнимал маму, у которой наконец-то, спустя тридцать лет, осуществилась мечта.