Аппарат

Щелчнет аппарат и вперёд покатится жизнь — минуты, дни, года, десятилетия. Марк смотрел на мигающий курсор в пустом файле. Идеи, некогда клокотавшие внутри, превратились в тихий пепел. «Когда не знаешь, что посмотреть», — подумал он, глядя в окно на серый город. «Сохрани, чтобы не забыть».

Он открыл старую папку на рабочем столе с названием «Будущее». Внутри — хаос: строчки стихов, обрывки диалогов, вопросы. Его внутренний мир, такой же реальный и запутанный, как эта свалка файлов. «Весь наш внутренний мир абсолютно реален — возможно даже более реален, чем мир внешний».

Проза, Сир, — написал он сам себе когда-то. И начал читать, чтобы сбежать от тишины.

«Солнышко лучистое. Улыбнулось весело. И свои лучи на меня повесило». Детское. Невинное. Его собственное, из четвертого класса. Сейчас солнца не было. Было «Утро бывает добрейшим ;» — фраза с оборванной улыбкой. Было «Делай то, что можешь, там, где ты находишься». А он мог только сидеть и смотреть в пустоту.

Его глаза скользнули по странному списку, похожему на ответы на невидимый тест.
1. Семь. 2. Лучше сделать. 4. Дел. 5. Будущее. 7. То, во что верю. 9. Контролирую свою жизнь. 10. Не беспокоюсь. 12. Иди. 14. Нет. 18. Нет. 27. Да. 28. Нет. 39. Нет.

Что это было? Решение снять семь дел, чтобы построить будущее, в которое он верил? Попытка убедить себя, что он всё контролирует и ни о чём не беспокоится? Приказ себе — «Иди»? И потом — череда «нет», будто он отказывался от всего на свете. Последнее «нет» стояло под номером 39. Его нынешний возраст.

Стресс — друг или враг? — спросил он себя, чувствуя, как знакомое напряжение сжимает виски. Он вспомнил свою же запись ниже. Враг, если он, как сейчас, парализует. Друг, если заставляет двигаться. «Всеми нашими поступками руководит мотивация». А где её взять, когда «невозможно чему-то научиться, освоив одну теорию без практики»? Он был теоретиком своей несложившейся жизни.

Марк встал, решив сделать хоть что-то. Он вышел на балкон. Воздух был свеж после недавнего дождя. «Как упоительны в России вечера, после дождичка, в субботу». Сегодня была суббота. Вечер. Он сделал глоток воздуха. И тут его шестое чувство, то самое, что всегда шептало ему истории, дрогнуло.

Он увидел не просто мокрый асфальт и фонари. Он увидел движение. Не толпу — нет. Нечто большее и долговечное. «Социальные движения существуют дольше, чем толпы, массы и сборища, они более интегрированы». Он наблюдал движение света и теней, истории, которые ждали, чтобы их рассказали. Они витали в воздухе, прилипали к стенам домов, струились по лужам. Его внутренний мир просачивался наружу, становясь зримым. «Всё может быть, и даже то, что быть не может, может быть».

И он понял. Его стресс был не врагом. Это был друг, доведший его до предела, чтобы он наконец прорвал пленку обыденности и УВИДЕЛ. Чтобы он созидал.

Он вернулся к компьютеру, но не к пустому файлу. Он открыл новую папку. Назвал ее «СЕМЬ». И начал делать то, что мог, там, где находился.

Лучше сделать, чем perfect.

Дел на сегодня — одно. Написать первую сцену.

Будущее — это не абстрактное «когда-нибудь». Это следующий абзац.

То, во что верю — что кто-то, где-то, ждёт эту историю.

Контролирую свою жизнь — через контроль над одним этим днём, этим часом.

Не беспокоюсь об оценках. Беспокоюсь только о честности.

Иди.

Он отключил внутреннего критика. На вопросы «Получится ли?», «А что, если провал?» он мысленно, как в том списке, ответил: «Нет. Нет. Да. Нет. Нет». Да — только на действие. Нет — всем страхам.

«Свобода — независимость от страхов и стереотипов». Он чувствовал её, лёгкую и головокружительную.

Его пальцы застучали по клавишам. Он не писал гениально. Он просто записывал. «Придумали что-нибудь, обязательно запишите». Он записывал образ мужчины, стоящего на балконе и видящего в обычном вечере целую вселенную. Историю о том, как тот, кто приносит свет в жизнь других людей, и сам не останется в тени.

Когда текст пошёл, он снова встал. Стресс, стиснувший его, требовал выхода. Он надел кроссовки и вышел на пробежку в промокший парк. Физическое усилие, ритм шагов растворяли остатки напряжения, прочищали голову. «Чтобы быть в тонусе… нужно уметь снимать стресс с помощью физических упражнений».

Он бежал, и в такт его дыханию и шагам в голове складывались диалоги, рождались повороты сюжета. Он был больше, чем его тревоги. Он был проводником для целого мира.

Вернувшись домой усталый и живой, он сел за стол. На экране ждал рождённый мир. Марк улыбнулся.

«Если хочешь быть счастливым — будь им», — подумал он, и это не было клише. Это был выбор. Щелчок сохранения файла прозвучал как старт. Аппарат его души, наконец, покатился вперёд.

И первыми словами его новеллы стали: «Солнышко лучистое улыбнулось весело после дождя…»