Дорога, которая ищет тебя

Дождь стучал по крыше вагона метро, размывая за окном огни подземки в акварельные пятна. Лера сжала в руках блокнот с выцветшей кожаной обложкой. На первой странице, под цитатой Омара Хайяма, которую она переписала лет десять назад, красовались два списка.

Первый. Картина.

Выучить испанский для поездки в Барселону.

Прочесть три книги по социальной психологии.

Научиться готовить паэлью как у матери Пабло.

Второй. Основа.

Утренняя йога (15 мин.).

Чтение (20 стр.).

Медитация перед сном.

Все было разбито на части, расписано по часам. Испанский — 30 слов в день. Книги — глава в сутки. Паэлья — в субботу, купить шафран. Идеальных условий не бывает, писала она на полях, но их можно создать упорством. Она верила в это. Верила, что удача — это работа, взявшая тебя за руку. А еще она верила, что люди просто неправильно запоминают, сколько времени у них всё отнимало в прошлом. Поэтому ее график был железным.

Напротив нее сидел мужчина. Лет сорока, в мятой рубашке, с пустым взглядом, уставленным в никуда. Он что-то бормотал себе под нос, и Лера невольно прислушалась.

«…Нельзя не увеличить, ни отнять… Заботься не о том, чем не владеешь…»

Ее собственная цитата. Она вздрогнула.

— Вы читали Хайяма? — не удержалась она.

Мужчина медленно перевел на нее взгляд, будто возвращаясь из далекого путешествия.
— Читал. И забыл. А оно — вспомнилось само. Судьба решила дать напоминание. Иронично, правда?

— Всё закономерно, — автоматически ответила Лера, повторяя свою же мантру.

— Закономерно? — он хмыкнул. — Тогда закономерно, что мой проект, на который я потратил три года, рухнул вчера. Это была победа, что ли? Победа, ведущая в тупик?

Он вытащил из кармана смятый лист. Набросок бизнес-плана, испещренный красным: «Недооценка временных затрат», «Неучет человеческого фактора».

— Я планировал, — сказал он тихо. — Делил на части. Но время на целое всегда было меньше, чем сумма его частей. Как будто задача, когда ее собираешь, крадет кусочки времени на швы.

Лера молчала. Она знала этот эффект. Боролась с ним, дробила задачи еще мельче. Но сейчас его поражение дышало такой подлинной, неспланированной болью, что ее списки вдруг показались ей детскими рисунками на песке.

— А что вы хотите сейчас? — спросила она.

— Хочу, чтобы мир стал хоть немного лучше. Хотя бы для меня. «Как было бы прекрасно…» — начал он и замолчал.

«…если бы ты сам начал действовать так, как было бы хорошо для достижения желаемого», — мысленно закончила за него Лера. Ее собственные слова, записанные в том же блокноте.

Вагон дернулся, свет на миг погас. Когда снова зажегся, мужчина смотрел на нее уже иначе.

— Вы уважаете людей, которые точно знают, чего хотят? — спросил он.

— Да, — ответила Лера, но в ее голосе была неуверенность.

— Я тоже уважал. А теперь думаю: может, они просто боятся признаться, что не знают? И их победы — просто бег по удобному кругу?

Он встал. Подходила его станция.

— Баланс, — вдруг сказал он, глядя на ее раскрытый блокнот. — Вы ищете баланс? То, что вы ищете, в свою очередь, стремится к вам. Но что, если оно ищет не того, кто с списками, а того, кто способен их выбросить? Хотя бы на день.

Он вышел. На сиденье остался тот смятый лист. Лера машинально подняла его. На обороте, среди расчетов, была каракуля: «Остановись. Прислушайся. Каждый день оставляет след. Хочешь изменить мир? Начни с того, чтобы услышать его».

Она закрыла блокнот. Дождь за окном стих. Вагон мчался вперед по рельсам, чей путь был проложен давно и закономерно.

На следующий день Лера не сделала утреннюю йогу. Она сидела на подоконнике, смотрела на просыпающийся город и слушала тишину. Она не открывала учебник испанского. Вместо этого она позвонила старой подруге, с которой не общалась год, потому что «не было времени в графике».

Она не читала запланированные двадцать страниц книги по психологии. Она взяла с полки сборник стихов, который покупала когда-то в порыве «стать романтичнее», и открыла его на случайной странице.

А вечером она не стала медитировать по таймеру. Она просто вышла на балкон. Воздух пахло мокрым асфальтом и надеждой. Она думала о том мужчине. О его поражении, которое, возможно, открыло ему новый путь. О своих победах, которые вели ее по узкой, предсказуемой тропе.

«То, что внутри Вас, заставляет Вас выбирать дорогу», — вспомнила она.

Внутри нее что-то щелкнуло. Не громко. Как тихий поворот ключа в давно запертой двери.

Она открыла свой идеальный блокнот. На чистой странице написала: Третий список. Не-делание.

Позвонить тому, о ком думаешь.

Прочесть то, что лежит к душе, а не по плану.

Увидеть путь не как пунктир контрольных точек, а как дорогу, которая тоже ищет тебя.

Она не знала, куда приведет эта дорога. Не знала, сколько времени займет путешествие. Возможно, она все так же ошибется в планировании. Возможно, удача не захочет брать ее за руку.

Но сегодня, впервые за долгое время, она чувствовала себя свободной. Не от дел, а от их тирании. От того, что есть. Свободной становиться.

И где-то в другом конце города мужчина в мятой рубашке, разбиравший бумаги с крахом своего проекта, нашел в кармане чужой, аккуратно исписанный блокнот. Он открыл его. Увидел цитату Хайяма. Увидел безупречные списки. И на последней странице — свежие, еще не высохшие чернила: «Баланс — это не точка между «надо» и «не надо». Это дыхание. Вдох — план. Выдох — жизнь».

Он улыбнулся. Впервые за много дней. Может, это и была та самая закономерность. Не случайность. Две дороги, на миг пересекшись в подземелье, обменялись частью своих карт. И теперь каждая искала новый путь.