Становится

Темнее всё, темнее утром,
и вечер наступает вмиг,
и вспыхивают тут же люстры,
ночи чернеет с ходу Лик.
Тоска свисает словно шторы –
весь загораживает свет,
тускнеют ласковые взоры.
И погружается Поэт

в раздумья о тяжёлой жизни,
он просыпается во сне,
свою там он справляет тризну,
а то гарцует на коне
по всем ухабам. Буреломом
он к Истине идёт пешком,
то пробивает стенки ломом,
решая ветреный бином.

Чиновники вставляют палки
в колёса движущихся строк.
А следом вороны и галки
усиливают власть, порок,
её решений тороватых
в законе кроется запрет,
становится всё нагловатей
от ней отпискою ответ.

А он не думает о прошлом,
живёт он постоянно в нём –
в кроваво-песенном и пошлом,
вождю где хором гимн поём,
где всё нам кажется красивым,
где отдохнём чуть и опять
ведём во всём себя спесиво,
мы время повернули вспять.

Война гремит, а в ней ракеты,
да не “Катюши”, хлеще их,
которые давно воспеты.
С невероятностью глухих
к страданиям детей. Поэты
советской злой эпохи зла.
В честь них проводим мы банкеты –
чушь буйным цветом расцвела.