Сага о семье Балыковых

             1.

Здесь размещаю сказ о жизни,
О школе, службе и семье.
Но рифмы очень уж капризны,
Нередко изменяли мне.
И всё-таки писать решился,
(Во сне вдруг в школе очутился)
И потому начну рассказ,
Исполнив матери наказ.
В письме однажды написала:
"Твоим потомкам нужно знать
О том как жили рассказать",
Писать мне сагу обязала.
Всё расскажу, не погрешу, 
И всё что помню опишу.

Сим начинаю я сагу писать
В ней всё о жизни повествовать.
Вместе со школьной скамьи до  седин
Двое с женой, но идём как один.

Так и шагали по жизни в строю, 
Вот я на фото жену узнаю,
В фартуке белом с подругами класса
Карие очи и черновласа.

В школе одной проходили учёбу,
Там и приметил девчонку-зазнобу.
Всё не решался начать разговор, 
Хотя на слово был очень остёр.

Лишь через годы учёбы и службы, 
Встретились вновь для прогулок и дружбы.
Только недолго решили встречаться,
(Всё-таки смог я в любви ей признаться)

Свадьбу "сыграли" как принято было: 
Весело, шумно и очень премило.
Так мы прожили почти шестьдесят,
И воспитали хороших внучат. 

Ну а сегодня нас радует правнук
Мама ему очень добрый наставник.
Папа в сынишке не чаит души.
Ну а для нас они все хороши.

Всё началось в магазине, в "Восходе",
В нём продавалась одежда по моде.
Там продавцом состояла сестра,
Тоже порою на речи остра.

Мне подсказала родная сестрёнка: 
"К нам поступила работать девчонка,
Добрая очень, собою пригожа
И на "зазнобу" из школы похожа".

В тот день приехал как будто к сестрёнке,
А получилось что к будущей жёнке.
Там за прилавком стояла она,
В прошлом "зазноба" в проекте-жена. 

Я уж не помню, что  ей говорил;
Кажется душу свою всю открыл.
Очень смущённая бурным признаньем,
Мне же ответила долгим молчаньем.

В этот момент подошёл покупатель,
Я же как будто бы старый приятель,
Ей прошептал, что и завтра приду, 
Но от тебя больше я не уйду".

Утром пришёл к магазину "Восход"
Не волновался за новый подход,
Чувствовал. что настою на своём,
И что по жизни пойдем с ней вдвоём.

Мне мой отец напрямую сказал, 
Чтобы я с Валей уже не гулял:
"Нужно жениться вам здесь и сейчас. 
Завтра же в ЗАГС! Вот такой вам приказ!".

Я лейтенант, а она дочь майора,
Приняли мы это без разговора.
В ЗАГСе заявочку нашу вписали,
И в срок явиться в отдел обязали.

Через два месяца свадьбу сыграли,
Опыта жизни немного набрали.
Мама квартиру для нас подыскала
Самостоятельно жить обязала.

Мы благодарны за этот посыл:
Наш "экипаж" в новой жизни поплыл
Был, несомненно, семейный бюджет     
Пусть небольшой, но мы жили без бед.

Часто в гостях у нас были отцы.
Очень "мудрили" отцы-мудрецы:
Печь нам растопят, нажарят колбас
Ну и по рюмочке выпьют за нас.

Я из разведки ушёл в комсомол,
По политической части пошёл.
Валя работала в фирме "Восход"
Так продолжался наш жизни поход.

В отпуск поехали в Драбов-село.
Даже с билетами нам повезло,
Ехали долго в вагонном купе,
Чуть растерялись в московской толпе.

Даже потерян был паспорт в Кремле
Но кегебист возвратил его мне.
Так получил в своей жизни урок:
Как не "ловить ни ворон, ни сорок"

Дальше наш путь продолжался  к Днепру. 
В Киев приехали точно к утру.
Город проснулся, народу не счесть,
А на вокзале ни встать, ни присесть.

Всё-таки втиснулись мы на метро,
В нём тоже давка, что ныло нутро.
На автостанции вышли на "волю", 
Здесь красота и свободно как в поле

Ехать автобусом было легко,
Впрочем, от Киева недалеко.
Сто километров южнее его
Ну и пять тысяч кэмэ итого.

Драбов - посёлок  для нас стал как рай.
Для нашей жизни красивейший край,
Белые хаты, ставки и сады.
Ну а для нас просто место мечты.

Вся Драбовщина - родная земля, 
Сродников Вали, и предков ея
В этом селе родилась и она:
Карие очи, красунья  жена,

Этот приезд наш на родину был.
Я ж навсегда этот край полюбил.
Мы не жалеем, что стали здесь жить
Ну не возможно сей край не любить.

Ранней порой на ставок я пошёл,
Но перед тем удилище нашёл, 
Леску, крючок, поплавок: я готов
Вытянуть рыбку из сельских прудов.

Очень хорошая рыбка клюёт,
Окунь, карась, даже карп - обормот.
Два килограмма я рыбы поймал.
Став небольшой, но богат как Байкал.

Досыта ели котёнок и пёс,
Ну а для нас карасей я принёс.
Жарил в сметане, добавил лучок,
Ну и с "лаврушкой", укропа пучок.

Вкусным для всех получился обед,
Я на рыбалку ходил много лет. 
Жаль что уже в девяностых годах, 
Рыбы не стало в заросших ставках.

Лишь на одном продолжали рыбачить,
Люди в селе начинали судачить,
Некому, дескать, ставки очищать,
"Может кого-нибудь стоит нанять?"

С места не сдвинулось дело простое.
А вся затея осталась пустою.
Так зарастали ставки постепенно,
Ранее же состоянье отменно.

Отпуск наш быстро к финалу пришёл,
Сделал я вывод: народ - хлебосол.
Любит гостей принимать без причин,
Даже знакомый сосед - селянин.

Нам подарили в селе пять цыплят
Очень пищащий, клюющий "отряд".
С этим "отрядом" в Москве на вокзале 
Полные сутки мы поезда ждали. 

Как говорится где смех, там и грех, 
Но для цыпляток был полный успех:
Много внимания от пассажиров,
И угощение цыплят - дебоширов. 

А заводилой был сам петушок,
В зале был слышен его "голосок" 
Чинно гуляли по залу цыплята,
Крошки и зерна была их "зарплата".

Вот, наконец, мы в купейном вагоне,
Наши цыплята в "авоське - салоне". 
Но  вдруг в купе стало тихо, спокойно.
Знать петушок наш цыплёнок достойный. 

Но оказалось петух наш замолк 
Лишь потому, что "повеситься" смог.
В сетке "авоське" запутал головку,
Так наш петух и попал в "мышеловку".

Всё же успели цыплёнка спасти,
И всех цыпляток домой привезти.
Матери сдали куриный приплод,
Где к их услугам был весь огород. 

Служба, ученья, граница и степь:
Север казахский, где ветер свиреп.
С группой своей на полёты ракет,
Мы вылетали на точку-пикет. 

Год отслужил на китайской границе, 
Там где нельзя пролететь даже птице.
Были и стычки, причём боевые.
Пусть без стрельбы, но совсем не простые.

В том же году, в полевых лагерях,
Задачи решали в казахских степях.
Весточку в поле доставили мне:
Сын, мол, родится на радость семье

Так и случилось: родился малыш
Ростом не мал и здоровьем крепыш.
Счастье и радость доставил нам всем,
Но получили и массу проблем:

Убыл я вновь на границу, в отряд,
Этому был я, конечно, не рад.
Но и поделать не смог ничего,
Коль есть приказ, выполняешь его. 

Хлопоты все возлегли на жену
Мне не хотелось оставить одну, 
Новый начальник пошёл нам навстречу
Он же сказал: "Я вам всё обеспечу"

Через неделю вернулся домой,
Хлопоты все разделили с женой.
Стиркой пелёнок помочь я не смог,
Но в остальном помогал сколько мог.

В семьдесят первом служба в Потсдаме:
Крамптниц, Вюнсдорф, много песен о БАМе.
Там где "сидел" мой отец до войны, 
Там где с женой послужили и мы.

В тех же таёжных, красивых местах.
Службу прошёл и мой тесть ( на мостах) 
Он охранял их во время войны,
Так мы судьбою объединены.

"Даже в кино нет таких "выкрутасов"-:
Как говорил друг Валера Протасов,
Чтобы в заброшенной точке земли 
Жили, служили все члены семьи".

Трёх поколений рожденья они,
Переживали нелёгкие дни.
Так диктовала судьба - их злодейка,
Но "высылала", держава-ищейка.

В Kramptniz bei Potsdam нам аист принёс
Дочку Арину,  но в ЗАГСе вопрос:
"В списке подобного имени нет"-
Мы получили в отделе ответ.

Долго пришлось уговаривать всех,
И не надеясь уже на успех, 
Консулу в РОсток направил запрос
Им и решён был "имённый" вопрос.

Как оказалось что имя Ирина.
"Переиначил" народ на Арину.
Так что свидетельство выдали нам   
Стала Ариночкой наша мадам.

Жизнь продолжалась довольно спокойно, 
Детки вели себя тоже достойно:
Сын полюбил, почему-то хоздвор,
Где озорству ему полный простор. 

Дочке по нраву коляска была, 
В ней же каталась и в ней же спала.
Правда затем помещали в кроватку,
Рядом же клали игрушку-мохнатку: 

Ручкой во сне ту игрушку погладит,
Ну а проснувшись с ней рядышком сядет.
По выходным всей семьёй на рыбалку, 
Иль по-грибы в лес, в заросшую балку.

Сын шёл пешком по лесным буеракам
И был подобен ребятам - трудягам.
Было ему пять годочков всего.
"Может устал?"- Вопросил я его.

Поиск грибов был по пять-шесть часов, 
И для обеда привал был готов,
Сын мне сказал: "Вот наполним лукошки,
То посидим, отдохнут мои ножки"

Насобирали грибов три ведра,
Только домой добирались едва.
Ноша тяжёлая - наши грибы,.
Зимней порой на столе хороши.

Долгие сборы велись потому:
Белых искали, подобных ему:
Польский, каштан, подосиновик гож,
Гриб боровик, подберёзовик тож.

(Дальний Восток дал на сбор полчаса:
Масса грибов, метров сто полоса.
"Море" грибов наберёшь "от души"
Все маринуй и соли, и суши.)

Помню мы с сыном нашли гриб - баран.
Он по размеру был гриб-великан
Весил "грибок" почти три килограмма.
Стас в дом доставил, порадовал маму.

В пищу пустили как и обычный,
Позже узнали: он стоит прилично.
Трюфелем русским сей гриб называют 
Очень уж редко кто гриб повстречает.

Больше ни разу такого гриба
Не попадалось-ну не судьба.
Сын сей "охотой" всю жизнь увлечён.
В сборе грибов он, конечно, силён.

Наша семья к переезду готова,
Отдан приказ - убываем мы снова,
Там где сапёры, понтоны, паромы.
Ну а для жизни квартира - (хоромы).

Комнаты три; есть и кухня и ванна,
Детская есть - она так долгожданна!
Так что наладили с Валею быт,
Даже наш кролик; и тот не забыт.

Был также заяц большой и красивый
Заяц и кролик, и оба игривы
Жаль что летевший в Берлин самолёт
Громкие звуки винтом издаёт.

Очень уж низкой глиссада была.
Этим "финтом" она хаос внесла.
Кролик как заяц задал "стрекача".
Я ж самолёт обругал сгоряча.

Зайчика нам подарили солдаты,
В поле нашли, где метали гранаты.
Был наш зайчонок и слаб, и голодным.
Ну а для кролика братцем стал сводным.

Кролик большой и питался морковкой,
Пил молочко наш зайчонок с перловкой,
Так и росли эти два "побратима"
Оба пропали испугом гонимы.

Переживали утрату сию,
Не удавалось "войти" в колею.
Долго грустили и мама, и сын.
В памяти оба до самых седин

В лагерь на Эльбу увёл "речников". 
Мостостроителей, паромщиков,
Взвод водолазов с собой "прихватил"
И наводить переправы учил.

Все нормативы перекрывали,
И командиров за то награждали.
В отпуск отправил детей и жену,
Сам в "трёхболтовке" спускался ко дну.

Месяц учили мосты наводить
А командиров же руководить. 
В Крамптниц вернул речников без потерь, 
Всех гидросфер "покоритель" теперь.

В день возвращенья вернулась семья,
Очень доволен собой  был и я:
В доме порядок, обед на столе,
Даже десерт: из малины желе.

Дети устали от долгой дороги,
Как говорится едва несли ноги
Быстро десерт из малины поели
И побежали поспать на постели.

Длилась пять лет наша жизнь в ГДР
А у супруги отец офицер,
Раньше с семьёй в ГДР проживал,
Нам наставленья о жизни давал. 
 
Были поездки в музеи страны,
Русским солдатом они спасены.
Дрезденский Цвингер и парк Сан-Суси,
Шок вызывали, кого ни спроси.

Долго стоял у "Сикстинской Мадонны"
Это шедевр в  написаньи иконы.
Взгляд Богородицы всех покорял,
Даже противников он примирял.

Дрезден бомбили американцы.
Жителям выбраться не было шансов. 
Огненным смерчем весь город пылал 
Лишь Эйзенхауэр торжествовал.

Был восстановлен и Цвингер, и город.
Он стал прекраснее, без оговорок.
Вновь принимает приезжих, гостей.
Как говорится "из всех волостей".

С сыном в поездку в Берлин совершили.
Много музеев тогда посетили.
Даже на вышке вдвоем побывали,
Немцы Гросс Кройцем ту вышку прозвали:

В солнечный день крест на шаре стеклянном
Виден отлично, жаль не постоянно. 
А в завершение Oktoberfest
Пиво, сосиски и конный заезд.

Пять брабансонов в нём бочки везли
Очень степенно те кони прошли.
Мы же довольные нашей поездкой,
Всё получилось; и с высшей отметкой. 

Парк Петергофа, он схож с Сан-Суси.
Тоже прекрасен у нас, на Руси
Ну а с Берлинским Карлсхортским дворцом,
Акт подписанья войне стал венцом.

За время службы в стране ГДР,
Мы подружились с семьёй R;hdiger
Он рассказал нам что после Войны
Cемьи немецкие обречены

Жить при морозах, порой голодать,
Некому будет детишек спасать.
Красноармейцы всех будут пытать
Ну и по тюрьмам, конечно, сажать.

Так их пугали нацисты - враги.
Вот так фашисты "пекли пироги"
Только случилось всё наоборот,
Красноармейцы спасали народ.

Кашу солдатскую всем раздавали, 
И голодать никому не давали. 
Тем и развеяны мифы нацистов. 
"Мы не боялись советских танкистов"

Так рассказал нам немецкий товарищ
Он стал свидетелем жутких пожарищ,
И подтвердил, что советский солдат.
Был в их семье как спаситель и брат.

Были, конечно, и страх, и волненья:
Что начинаются немцев гоненья. 
Только советский солдат не фашист
Он не грабитель и на руку чист.

Девочку спас он от пули - дикарки, 
В бронзе навечно стоит в Трептов -парке.
Русский солдат не разруху принёс,
Но обустройство страны началось.

Все те рассказы о "варварстве" русских.
Были лишь ложью в устах "вождей прусских"
Так создавались Германии две,
Запад готовился к новой войне.