Бролдскому Иосифу Александровичу

Ты был безработным, любя Петроград,
и ссылку, как Пушкин, отбыл не спеша.
Российский скакал за тобой авангард
голодных поэтов, тобою дыша,

и слыша призывы планеты твоей,
и голос шершавый с улыбкою фраз,
где каждая фраза - журчащий ручей,
где каждое слово - брильянт и алмаз.

Идя нараспашку к колючим ветрам,
себя не жалея, и жизнь не щадя,
 голодным порою вставая с утра,
ты пел свои песни, свободу любя.

Поэт первозданный и старший наш брат,
ты верил в свободу и был мужиком,
ты думал, что каждый, как ты, демократ,
и верил в огромную силу стихов.

Писал очень много, писала душа,
о чем-то заветном, о близком сердцам,
свой суд над неправдой достойно верша,
порою же был нам заменой отца.

Был великолепным твой пылкий Пегас,
и слов откровения ты не искал,
взлетел словно сокол в священный Парнас,
и нежно поэзию сердцем ласкал.

Глаголом ты жёг, как положено всем,
кто жизнь положил на алтарь бытия,
и счастья людского - подняться с колен -
на всех континентах планеты Земля -

из рабства и горя, из подлости, лжи,
из войн, грабежей, отвратительных пут,
где правит нувориш, где рикша бежит,
где царь и король - лишь мошенник и плут.

Ты был маяком и колодцем без дна,
светил нам в пути и поил молоком,
и свет твой целебный в ночи из окна
вливался нам в души красивым цветком.

Венеция стала линкором твоим,
но был ты как прежде, Россией богат,
Россией читающей был ты любим,
и был на России твой голос женат.

Корабль твой остался в Венеции жить,
паломники молча приходят к тебе -
увидеть могилу, цветы положить,
молясь молчаливо о божьем рабе.

Ты в космосе бродишь, не зная границ,
и льёшься в поэзии светлой рекой.
Я верю, когда-нибудь белый гранит
помашет нам кепкой твоею рукой.

Ты самый отважный и стойкий солдат
в империи хрупкой бойцовских стихов,
и остров Васильевский всё ещё рад
принять твою мощь и пророчества слов.

07.11.2025

(из серии "Поэтам и писателям
с трагической судьбой")