В беседке

Вечер привычен в ребячьем его озорстве.
Облачный ситец невесть куда несётся.
Оставляя в витринах
свет,
в конуру убежал золотистый ретривер -
солнце.

Вечер нагрянул резким летучим смерчем,
выудив из меня душу, будто канзасский домик.
Ветер стремится задуть этажистые свечи,
коих, я верю, игра моя точно стоит.

Скачут лучи опоздавшие - у подъездов,
по макушкам домов и твоим волосам нерасчёсанным.
Мне б заплутать, заблудиться в твоём королевстве,
в улочках, что запутаннее дворов на Щорса.

Нам беседка - корабль, а улица - наш Трафальгар.
Ну ж, буянь, непогодица! Плюй в наши юные рожи!
Капли дождя барабанят по урне набат,
но Господи Боже, давай поболтаем попозже,

посмотри - тут рождается нечто прекрасное,
нечто великое в храме пьянчуг и кег.
"Вы клянётесь пройти вдвоём через радости, распри?"
Мы клянёмся пройти тайгу, будто Чук и Гек.

Клятва с лязгом слетает с губ, хоть я клялся не клясться,
неуместная клятва - смертельно опасный яд.
Но потом, как я сел писать, мне вдруг стало ясно,
разве эти слова не одна из сильнейших клятв?

Стой, Луна! Ведь немного ещё, и рассвет начнётся!
Погоди, не расстёгивай, небо, свой тёмный мундир!
Я б плутал до утра в твоём внутреннем мире, что запутаннее дворов на Щорса,
не желая узнать, где конец моего пути.