Механический ангел Часть 1

Над грибницей железной империи
Растёт, как под ливнями, скорбь.
Удивительный мир закрытых влияний
Множит собой человеческий гроб.

Индустриальных мумий боится весна,
И не заглянет к нам в гости.
Солнце ушло за раскаты железного грома,
И вновь освещает лишь трубы и кости.

Где раньше был лес, там теперь нефтевышки,
Где раньше моря, там теперь мазут.
Где раньше были дома, там теперь заводские надстройки,
Где раньше облака, там теперь дым и газовый вкус.

Из божьих тварей жив лишь человек,
Остальные утонули во ртути.
Птицы когда-то дышали воздухом,
А теперь в пустом небе лишь осмий.

Давно процветающий мир заржавел и загнил,
Здесь нет людей и пространств,
Есть лишь боль, угнетения, железо и штиль.

Штиль умов, штиль искусств,
Штиль когда-то ярких снов,
Штиль сознания, штиль радости,
Лишь обезумевший припадок ярости.

И ради чего?

Мы не знаем в лицо «вождя»,
Даже имени громкого нет.
Есть лишь механический ангел,
Как символ, как образ, как снег.

Кто устроил весь этот ужас?
Кто соорудил машин парад?
Мы никогда не проснёмся,
И не узнаем кто виноват.

Мы узнаём лишь сигналы,
Которые нам стали как мать.
Проснись, смастери, отойди,
Засни и не проснись никогда.

Есть лишь гробовая система,
Есть лишь генералов приказ.
И ты их запомнишь и выполнишь,
Стреляя в детей как нацистский солдат.

Но вспомни себя.

Ты посмотришь в окно, и вспомнишь детство,
Удивишься траве и собаке больной.
Уже тогда всё было странно,
Но хотя бы было живО.

Не было железных прутьев,
Промышленных ссадин и травм на руках.
Было лишь счастье, детское, славное,
А теперь только боль и штыри на зубах.

В окне летали обычные птицы,
Не из сырья и обломков дроны для слежки.
Во дворе бегали обычные дети,
А не полицейские роботы для угнетения и смерти.

Не было чёрного снега и пыли,
Было лишь солнце и красный закат.
Не было заводов размером со штаты,
Были деревья и речки в лесах.

И ты удивишься, почудилось тоже:
«Всегда на земле было так!»
«Всегда наши власти хотели нам счастья,
И строили, убивали леса.»

Ты тоже винтик, ты тоже функционал,
Ты давно заржавел, как они,
И не станешь свободным теперь никогда.

Хотя есть один выход - задумайся сам,
Ты когда нибудь был свободен?
Знаешь ли ты, что такое рай?

Достойна ли власть доверия?
Я отвечу - власти нет прощения,
И твои нерожденные дети прокричат гимн недоверия.

Но что же ты сделаешь?

Что от тебя осталось?
В легких мазут, в голове шестерня,
Вместо костей трубы, вместо глаз провода.

Вместо крови бензин, в желудке разрезы,
В печени никель, в руках саморезы.
В голове железный штырь и проволока,
В уме только государство и для войны поводы.

Но с кем воевать?
Ты же видишь - система безумна.

Если воевать то только с ней,
Есть куча от этого плюсов.
Множество лет ты спал в зимней позе,
Вдумайся только.

Весна перестанет боятся и плакать,
И мумии воспрянут от сна.
Солнце покается в страхе и грязи
И засветит собой небеса.

Чёрный снег превратится в лужи,
Пустое небо наполнится воздухом,
Серые пейзажи зарастут после стужи
И люди проснутся, вдохнут, успокоятся.

Индустриальный мир посеял боль,
И код создателя в консоли стёрт.
Механический ангел обычный посредник
Ищущий для себя архетипов код.

Но мы все механизированы,
Разбиты, склеены,
Пересобраны, украдены,
Свет мрачных стен заглушил эндорфин.

Мы изувечены, отданы
На растерзание ангелу,
Мы изрезаны гвоздями и пилами,
Ночь загустила привычный подачи клин.


И над грибницей железной империи,
Растёт, как под ливнями, горсть.
Горсть убитых вечной зимой,
Вечным холодом, мраком и сном.