Исчезновение сюжета

Он крал не книгу — крал устройство мира,
Где зло логично, а добро упрямо,
Где в каждом томе, пахнущем макулой,
Лежала схема бешеного храма.

Здесь между строк гуляли тени Честертона,
Дышали переплетом Чандлер, Сименон.
Исчезла твердость бытия, законы,
Оставив послевкусие креплёного вина,
Что на обложке каплями застыло.

И камертон исчез, лопнула связь событий,
Что разыгралась, искажая действия пейзаж.
Остались шрамы на картине, как улики.
На месте преступленья размывается мираж.

Он взял не книгу — взял решенье спора
Меж случаем и волей, светом, тьмою.
Оставив нас в реальности, где промахи
Не превращаются в изящный почерк зла,
Где кульминация идёт с первой страницы,
И где исчезновенье праведности мнимо.

Велик соблазн в периоды забвенья,
Но беспредельщик потерпел фиаско.
Он взял шаблон. Он вынул ось вращенья
Из механизма, что скрипел: «Всё будет ясно».

Мой мир — измятый черновик без смысла,
Он не имеет элегантности расплаты.
Украдена не книга, а тайные мысли о том,
Что хаос можно заключить в цитаты.

И тень воришки, показательного персонажа,
Растворилась в эпилоге без даты.
Он — тот, кто похитил сам вопрос «Кто виноват?»,
Оставив нам один ответ — зияющий и святый.