Целуй меня при всех

Целуй меня при всех —
не потому, что мы смелые,
а потому, что нам плевать,
кто и что подумает.

Наш стыд давно
стал частью прелюдии,
он пахнет кожей
и недосказанностью.

Возьми меня за запястье —
там пульсирует всё,
что я называю «любовью».

Мы неправильные.
Мы любим не так,
как пишут в умных книгах.
У нас чувства
без инструкции.

Я горю без спички,
без повода,
без надежды.
Ты смотришь —
и мне достаточно,
чтобы снова стать собой
и назвать это близостью.

Полюби мой характер —
он истеричный,
колючий,
уставший быть удобным.

Я люблю громко,
ревниво,
до дрожи в пальцах
и пустоты в груди.

Залезь в мою душу грязную,
не снимая обуви.
Там мысли,
о которых стыдно,
но без которых
я не я.

Не делай вид,
что ты святой.
Мне нужен тот,
кто тоже сломан,
а не тот, кто чинит.

Хватай за милое личико,
когда я улыбаюсь неискренне.
Я люблю,
когда меня разоблачают,
когда видят,
как я вру себе,
и всё равно остаются.

У нас любовь
с температурой,
с перепадами,
с молчанием.

Мы расходимся,
чтобы скучать,
и сходимся,
чтобы снова поранить.

Это не про счастье.
Это про зависимость,
про «без тебя хуже,
чем с тобой».

Про поцелуи,
в которых больше отчаяния,
чем нежности.

Целуй меня так,
будто это ошибка,
но самая любимая.
Будто мы знаем,
чем всё закончится,
и всё равно
продолжаем.

Если это не любовь —
пусть.
Назови это слабостью,
грехом,
болезнью.
Я согласна.

Только не делай вид,
что мы нормальные.

Мы лечим одинокими телами.
Медленно.
Грубо.
Так,
чтобы после
было стыдно смотреть в глаза
и невозможно не хотеть снова.

Я горю без спички —
от твоих ладоней,
которые знают,
где я сдаюсь быстрее всего.

Ты трогаешь меня,
как будто проверяешь —
жива ли,
сломалась ли.

Целуй меня так,
будто я ошибка,
которую ты повторяешь
слишком часто,
чтобы притворяться,
что тебе всё равно.

Только не делай вид,
что это мы чистые.
Мы давно
друг друга
испачкали.

Пусть мы неправильные.
Но в этот миг
я люблю тебя
по-настоящему.