Блиц-игра Зелогривье Восьмая, прощальная!

Блиц-игра «Зелогривье» Восьмая, прощальная!
 Маллар Ме

Ох, и дурак я! Вот всегда другим говорю, что вначале думай, а потом делай! Так нет же: сам в чужой устав жизни со своим пришел. А что было-то? Да вроде ничего такого: мужику помог со зверем справиться, Мади, чужой невесте, бусы ракушечные подарил, правда, силком на шею одевать пришлось, но ведь ничего дурного не мыслил… Еще про бога нашего девушкам рассказал, и что теперь? Мужик тот стеновым амантом оказался и блев-зверь ему нужен был, чтобы зеленище для стен готовить, чтобы те крепкими стали, как монолит. А Иофф этот никакой власти не имеет – он только мастер рокотаны изготовлять для аманта стенового, и которому в дар за мастерство Мади обещана, а может и не обещана, или обещана да с условием… Впрочем, запутался я. Да и как не запутаться, если зарожденное Мади дитя мне приписывают, хотя мы тут с вами находимся без году неделя. Но все решили, что так и есть, потому как на ней мой ракушечный подарок увидели. А еще сказывают, что это я звезду-лихолетицу пригасил, войско несметное порубанным по воде спустил, что дары бесценные за то от всех трех амантов получил… И завтра мне казнь неминучая предстоит, да нет уже сегодня…

И чужой голос проник в меня, складываясь в прихотливые узоры речи, звучащей как по писаному.
– …надлежит двойную казнь принять, прежде смерти своей увидав погибель лихолетца нечестивого, вступившего с ней в сговор супротив мужа, с ней обрученного, и богов, станы наши оберегающих, и законов вечных, непреложных, отцами наших дедов утвержденных; а с ним да будет предан умертвим и плод союза их крамольного…

   Словно очнувшись, я перевел взгляд вправо и увидел странный, что-то напоминающий ком тряпья, висящий рядышком. Вгляделся. Солнышко доброе, безгрешное, что с человеком сделали! Это была Мади с руками, заведенными назад и, видно, крепко связанными, потому что под мышки у нее были продеты две выступающие из-за спины жердины, на них она и висела, не доставая маленькими, обутыми в алые сандалики ногами до каменной приступки. Голова бессильно лежала на левом плече, но глаза, распахнувшиеся в пол-лица, были наполнены каким-то безумием. Не в силах выдержать этого взгляда, я глянул дальше – там загородка кончалась и шли уже дикие камни, островерхие, зазубренные…
 Опустил глаза вниз, к груди, и увидел курчавую головенку. Мальца прикрутили к нему Мадиного!  Вот сволота!  А что же Иофф? А он в Мадину сторону даже и не смотрит – над своим слугой убивается, которого он, Харрара, зашиб ненароком, пытаясь спасти Мади и дитя ее невинное…  А вокруг пирлипели плачут, заливаются, вокруг Мади кружат… Пирлипели – стрекозы счастья…

Скользкие жердины начинают тихонечко крутиться, уползая назад и освобождая немощное тело Харрады от поддержки. … Он попытался напрячь мускулы, чтобы прижать к себе и удержать ускользающую опору, – тщетно. Тело клонилось вперед, и он уже видел уходящий в необозримую глубину ствол исполинского колодца. Солнце облизывало его края, не решаясь заглянуть дальше, где в затуманенной бесконечности не было не то что дна – вообще ничего!

Вот и не стало вашего спутника, друзья, вечного странника-менестреля Харрады, но с его исчезновением исчезло и Зелогривье с его амантами, рокотанами и пирлипелями… И вы снова дома, где всё понятно и привычно. И пусть ваши земные стрекозы приносят вам счастье пусть не зимой так летом…

Итак, ваша прощальная, господа, а мои итоги!

А еще всем нам здоровья!


Свои прощальные можете присылать мне на почту, а можно и прямо здесь, в рецензиях!

Татьяна Шорохова