Сказка о Маленькой Ели

В одной уютной комнате, на круглом столе у самого окна, стояла Маленькая Ель. Её принесли из зимнего леса всего неделю назад, украсили серебристыми бусами, которые тихо светились в сумерках, словно пойманные в сеть звёзды. Но как бы красиво она ни выглядела, ёлочке было грустно. Она скучала по шуму ветра в ветвях сосен, по перешёптыванию снегирей и по высокому, бескрайнему небу.
Однажды вечером, когда за окном замело все тропинки синим снегом, а луна повесила на небо свой серебряный серп, бусины на ёлочке засветились ярче обычного. От их мягкого сияния по столу поползли тени, и вдруг одна из бусин — та, что висела на самой макушке, — мягко звякнула, как колокольчик.
Из-за этого звона, словно из ниоткуда, появился первый Санта-Клаус. Не великан с мешком подарков, а крошечный, с напёрсток ростом, в аккуратной красной шубке и с бородой из пуха одуванчика. Он зевнул, потянулся и огляделся.
«Ох, и задремал же я в бусине!» — пробормотал он. И тут же звякнула вторая бусина, затем третья, десятая, со всех веточек — и на столе оказался целый хоровод маленьких Санта-Клаусов. Их было ровно столько, сколько светящихся бусин на ёлке.
«Что это за место?» — спросил один, поправляя очки.
«Стол. Комната. Зима за окном», — ответила ёлочка, дрогнув иголочками от изумления.
«А где дети? Где радость? Где смех?» — защебетали другие.
«Дети спят. А я… я просто украшение», — грустно сказала ель.
Тут самый бойкий Санта-Клаус, с вихром седых волос, хлопнул в ладоши.
«Это не дело! Раз нас разбудило твоё сердечное сияние, значит, ты заслуживаешь настоящего праздника. В круг, братья!»
И они взялись за руки, обступив горшочек, в котором росла ёлочка. Их хоровод закружился — медленно, потом быстрее, а их сапожки отбивали тихий, словно шуршание мышиных лапок, ритм. Они пели не громко, но их песенка была похожа на звон сосулек и потрескивание дров в камине.
И случилось волшебство. С каждым кругом ёлочка чувствовала, как грусть тает, словно иней на тёплом стекле. Ей начало казаться, что её корни проросли сквозь дно горшочка и дотронулись до спящих в земле семян, что её ветви тянутся выше потолка, к самым звёздам. А свет от бусин разлился по всей комнате, осветив спящего на диване котёнка, открытую книгу на полке и акварельный рисунок с северным сиянием на стене.
Но вдруг в соседней комнате скрипнула дверь. Хоровод Санта-Клаусов мгновенно остановился.
«Пора!» — шепнул старший. И они, как одна капля росы, рассыпались обратно в бусины. Свет в них померк, стал мягким и сонным.
В комнату на цыпочках зашла маленькая девочка в пижаме с оленями. Она не могла уснуть. Девочка подошла к окну, чтобы посмотреть на снег, и её глаза широко раскрылись. Комната была наполнена тёплым, живым светом, который, казалось, ещё секунду назад танцевал в воздухе. А на столе стояла их маленькая ёлка — не просто украшенная, а гордая, сияющая и абсолютно счастливая.
Девочка тихо улыбнулась, подошла и дотронулась до веточки.
«Тебе снился красивый сон?» — прошептала она.
Маленькая Ель молчала. Но одна из бусин на её ветке вдруг мигнула тёплым огоньком, будто подмигивая. Девочка поняла. Она принесла из своей комнаты маленького деревянного лося и поставил его под ёлочку.
«Чтобы тебе не было одиноко», — сказала она.
С тех пор ёлочка на столе никогда не грустила. Она знала, что стоит на страже самого тихого и домашнего чуда. А каждую ночь, когда в доме воцарялась тишина, бусины начинали светиться чуть ярче. И если бы кто-то заглянул в замочную скважину, то увидел бы, как по столу кружится крошечный, сверкающий хоровод, а Маленькая Ель, улыбаясь, тихо шелестит иголками под их старинную, зимнюю песенку.