Письма о любимом

Я с ним была игрива,
немного дурна и груба.
Мне нравилось его бесить,
И смотреть как вздымается роскошная грива.

I.

Мне было надцать от силы,
и я тогда еще его не любила.
Точнее, не знала как.
Мы смотрели друг на друга так упрямо,
мы, конечно, видели все изъяны.
У него за спиною жена, дети, жизнь прожита.
Я же не собрана, но и не разбита.
Просто не сложилась картина мира,
попадались все смутьяны.
Кто-то ругался в кафе,
а кто-то дрался пьяным.
Но мы, мы с ним искали что-то Свыше,
что-то данное Богами.
Чтобы стать чем-то великим,
и не пасть кормом бездонной ямы.

II.

Найти друг друга было сложно,
не первое воплощение я натыкаюсь
на взгляд его упрямый,
он видел мою строптивость в лицах художниц,
поэтесс, танцовщиц.
Писал про них в дневнике,
что видеть уже не может.
Потом мелким почерком, что встреча состоится в восемь.
И восемь.
во времена Османской империи,
восемь он хотел бы себе наложниц.
Чтобы душу не ломали,
ибо из-за меня его корёжит.
С ними проще было бы, может
не так много бы тревожился.

III.

Но мы ушли дальше, чем положено.
Тут, на бульваре Екатерины,
Мы писали историю двух поколений.
Порою мнимых.
Порою забытых,
покинутых веками.
Быть может, оставшись вместе,
мы бы что-то новое написали?
Это было что-то вроде теста,
мы его завалили.
До встречи, друг мой милый,
до следующего съезда,
Душами что любить не перестали,
не отпустили.

IV.

Нынче я вижу все прямо,
любить и терять —
можно назвать Дарами.
Может, я дождусь звона серенады,
а быть может, уйду и тревожить не стану.
В любом случае,
любимой я была
и останусь.
Ты тоже,
забытым не станешь.
Давай может завтра?
На улице нашей,
где-то на Левом,
я тебя спасу от этого кошмара?
Хотя, лучше приезжай ты в Париж.
Тут встретит тебя улочка Мара,
и «Телёнок»,
если разрешишь.
В конце концов, просто позвони.
Посчитай до десяти, и на девять,
со мною заговори.