Улитка идёт далеко

УЛИТКА ИДЁТ ДАЛЕКО

* * *
Хочешь, мир тебе приснится,
чистый, белый, снеговой?
Шубка, юркая синица,
дерево над головой.

Там ещё твоё окошко
в домике недалеко,
и большой диван, и кошка,
и для кошки молоко.

Утром ты заваришь кофе
и яичницу подашь,
и немного детский профиль
твой запомнит карандаш.

Будет книжка Алигьери
или Моцарта игра.
Встанут маленькие звери:
— Мама, мама, что так ра…

Никакие там несчастья
не догонят нас, пока
снятся кольца на запястье,
небо, птицы, облака.
25.08.25

* * *
Свет мой крыска Шуршалотта,
где растёт призор-трава,
на краю зыбун-болота
гулко ухает сова.

Там костёр устроим знатный,
сварим каши мировой.
Пусть шумит семипалатный
тёмный лес над головой.

И пускай с тушёнкой гречка —
приворотная мура.
Чу, стучит твоё сердечко
золотое до утра.

Как люблю я твой манящий
голос птичий налету!
Пусть охраной будет нашей
жук-солдатик на посту.

И земля сырая примет
в моховую нас постель,
мягким облаком обнимет,
вызвездит на бересте.

Спят берёзы и над ними
светлый Дженах на Кресте.
28.08.25

* * *
                М. Ф.

Мариша, вдумайся: бескрайняя весна
сюда летела в солнечной карете.
Сестрица-ель шумит у камня-колдуна,
качает лапы вересковый ветер.

О, небо-небо, ты… да что там говорить:
распахнуто без края над поляной!
Я здесь пока живу, и домик мой внутри
из тишины, из музыки органной.

Что человеку нужно? Сахар и крупа,
сухие спички, хвороста немного.
А хмурых сосен многоликая толпа
стоит вокруг, и ты — посланник Бога.
08.05.2025

* * *
А там, у сосны, перекрученной ветром,
где дом возвела муравьиная рать,
открылась поляна, куда убегать
мне было позволено веком свирепым.

И вдруг я услышал и дятла трещотку,
и тайную речь зацветающих трав,
и воздуха понял заветный состав,
и лёгкую солнечных бликов решётку.

Так бронзовый жук расправляет закрылки,
и день исчезает в закатном огне,
так дрозд провожает его. Или мне
ладонью остатки волос на затылке
пригладил Господь милосердный? А там
под черепом
храм…
08.09.25

* * *
«Таймень» идёт по суровой реке.
Направо сосны, налево ольха.
Весло притёрто к тяжёлой руке,
к языку прилипла лепёшка стиха.

Будь человеком! Человеком будь!
Ночью на небе россыпи звёзд.
Холодно, зубы чечётку бьют.
Дней через пять — деревня и мост.

В корме тушёнка, в ногах котелок,
компас, карта, спальный мешок.
Поехал бы в Турцию — там тепло,
там так хорошо… Без меня, дружок.
2020 — 2025 г.
 
* * *
Зоркие сосны над Кемью-рекой,
бешеной на перекате.
Над беспробудностью береговой
облако в белом халате.

Тихо пузатый поёт котелок.
Выправил я деловито
нож на куске доломита,
освободил на мешке узелок:
«Сколько осталось крупы-то?»

Если на восемь частей разделить,
хватит как раз до посёлка.
Голубоватый по небу разлит
свет ледяного осколка.

Вздох замирает на сжатых устах:
«Что мы на Севере ищем?
Стал я весёлым и нищим.
Дело-то наше не то чтобы швах —
даже не очень промок.
Вьётся сосновый дымок».

Вот я сижу, разъедает глаза,
твёрдой рукой зашиваю рюкзак:
— Всё будет так!
23.08.25

-* * *
Жалеешь: свобода почти недоступна.
А всё-таки сердце стучит
достойно, размеренно и абсолютно
спокойно в осенней ночи.
Ну что же, дана человеку байдарка,
весёлое пламя костра
и в небе звезда, что сияет неярко.
Неярко — зато до утра.

На Север, на Север ведёт навигатор!
И дело совсем не в тоске,
а в том, что у жизни отыщется автор
и музыка на волоске
от смерти, от краха, от горькой утраты —
суровый аккорд на века…
Восходы — закаты, восходы — закаты,
и птицы летят в облаках.

И руки сжимают весло трудовое,
а губы своё шелестят:
«Прекрасное небо! Оно — ледяное!
Ты знаешь дорогу, солдат?»
02.08.25

* * *
Зажёг растопку, и раздул живой огонь.
Стеной вокруг толпился ельник молчаливый.
И как не трудно мне, но я скажу: не тронь
чужие финики и пышные оливы!

Какое дело нам до той земли, где рай
Бог воплотил, когда у нас густой, таёжной
припасено печали горькой через край
и ветровальной тёмной музыки подкожной?

Вот закипел уже помятый котелок.
Достали хлеб, и чай, и сало напластали.
В России снова что? В России только Бог
спасает от петли! А ты в огонь чуток

подкинь сырых дровец. Ещё не то видали
мы, братец, на земле — ну что базар-вокзал?
Кто смерти близко не заглядывал в глаза,
тот ничего не понимает в этой жизни.
01.05.25

* * *
В темноте наступил на сырую гнилушку —
шух! — вспыхнули звёздочки-светляки.
Поудобнее передохнуть на сидушку
уселся у берега Сонреки*.

И под гул переката, вдыхая запах
багульника и голубики, петь
потихоньку начал: — За мной на голодных лапах
неотступное счастье гонится, как медведь…

Понемногу согрелся. Тихо сомкнулись вежды:
Гималайские горы приснились, и облака,
и катила воды великая сон-река
к мысу Доброй Надежды.

*река в Северной Карелии

* * *
Дождь барабанит по тенту,
сыро в еловом лесу.
Сяду, подброшу монету:
«Да или нет?» Привезу
белых и красных, черники.
Жёнушка, будет зимой
весело — блинчики-чики,
полный порядок: домой
я доберусь на попутке,
дикий, пропахший костром.
Не пропадём же мы! Дудки!
Милая, не пропадём!

То-то же супчик берём
варим — какие там шутки —
из топора и пшена.
Эх, ничего себе ночка,
помнишь, была у меня:
шикша, брусничная кочка
и ветровала стена.
 
Вот разгуляется вьюга,
а на столе-то как раз
блюдо с колечками лука —
для промывания глаз —
чайник, варенье и, ну-ка,
книги о мужестве… Класс!
В гости приедет подруга,
скажет:
         — Уютно у вас…
20.08.25

* * *
Весь день холодный дождик неторопливо капал.
Я спал, не просыпаясь, я вымотался в хлам.
Когда же дождь обжёгся на золоте заката,
я к северо-востоку пустился по холмам.
 
Чутьё не подводило, и в ночь вела дорога.
Озёрная в низине поблёскивала ртуть,
благоухали сосны, и надо мной высоко
звезда моя медвежья указывала путь.
 
Там, далеко, ночное сиянье горизонта,
там караваны мчатся небесных кораблей.
А может быть, и сам я, как бивни мастодонта?
А в чём-то, может, снега январского белей?
22.03.25

* * *
Тихо рокочет сосновый прибой,
жив костерок, догорая.
Кто-то пойдёт по тропе за тобой,
ту же судьбу повторяя.
 
Эти потомки в железных плащах,
может, споют про мулатку.
Ветер-каналья, широкий в плечах,
хочет ворваться в палатку.

Всё-таки странно немного, когда
небо к тебе прилетело.
Выну билетик автобусный — да,
вот подходящее дело.

Я на изнанке «живое, — пишу, —
облако, дерево, птица».
Осень поведает карандашу,
можно ли в ней раствориться.
 
Мой человеческий остов, ребрист,
будет белеть. Обрывает
ветер берёзовый высохший лист,
сердце во мне замирает.

Там, за деревьями, солнечный диск
в озеро Самро ныряет.
09.09.25 

* * *
Уходишь там в такую медвежью тишину,
где птицы путь находят по Северной звезде,
где слов не нужно лишних — я так тебя пойму,
и чайник закипает на медленной нодье.

О, белая берёза! Над нею высоко
приподнятое небо, и влагой дождевой
серебряная чаша, лесное озерко,
полна почти до края. — Эй, кто-нибудь живой!

Но тишина. Но только целебной, вековой
воды напиться, охнуть, поставить домик свой,

и в чаще раствориться, как ветер, как жуки,
прозрачнее, чем к свадьбе промытое окно,
неуязвимей даже, чем в небе огоньки.
Как, в общем-то, и было
задумано
оно».
12.10.25

* * *
Где небо стучится дождями косыми
в палатку мою на сосновом холме,
где зиму проводит, седая вполне,
медведица возле бездонной трясины,
 
твоими молитвами выживу — ветер
мне тихо споёт у ночного костра
о том, что река серебрится, быстра,
что лес облетает, прозрачен и светел.
21.11.25

* * *
Ну что же, где-то есть ещё
всей этой жизни автор,
покуда космос бороздят
земные корабли.
 
Мир начинался не вчера
и кончится не завтра.
Горит Полярная звезда
над Полюсом Земли.
 
Мы поживём ещё пока
со всей морокой нашей:
с тоской, обидой, а ещё
с любовью, ёшкин кот!
 
Так даже крепость никогда
не называют павшей,
пока сражается один
защитник у ворот.
 
А нас, гляди-ка, тут ещё
не меньше сотни тысяч,
весёлых, яростных и злых,
готовых взять любой
 
чужой корабль на абордаж
и капитана высечь…
Ну что ж ты плачешь-то, чудак?
Не стоит! Бог с тобой!
09.2025