Поэты - венок сонетов

1.
Начну я с Пушкина "Венок сонетов",
Он в детстве научил меня читать.
В деревне самым был счастливым в Свете –
Он научил меня стихи писать.

И с Мандельштамом познакомил, Осип
Нас несгибаемости научил,
К тому ж с рекою познакомил Нил.
И полюбил в Поэзии я просинь,

И Болдинскую пушкинскую осень.
Богатым был он в творчестве и лих,
Удачлив, где чума нещадно косит.

Обильные дожди, а утром росы
Смывают пыль и ветер гнусно тих.
И Лермонтовым я продолжу стих.
2.
И Лермонтовым я продолжу стих,
Точней, "Венок сонетов". Вдохновенье
Даёт надежду разобраться в них
Отчаянных в одно всего мгновенье,

Решенье принимали, быть, не быть.
К барьеру их друзья же вызывали.
Не дрогнув дуэлянты шли, коль звали,
Забыв о службе, рвали жизни нить.

Невосполнимая зудит утрата.
А их Поэзия живёт средь нас,
Хотя такого я не вижу фарта,

Так отдадим же должное Поэтам.
Пониже будет наш, мой друг, Парнас.
Вплету я Тютчева в обойму эту.
3.
Вплету я Тютчева в обойму эту.
А как его мне, други, не вплести?
Он дипломат, к тому же и Поэт.
В Москву в дороге тряской на пути:

Явилось "не понять и не измерить",
И возглас вырвался не вдруг: "Молчи!"
В той беспросветной, бедственной ночи:
"В Россию нужно, – зря он, – только верить".

От безысходности изрёк, однако,
Что "слово изреченное есть ложь".
Притом где надо все расставил знаки.

Мне часто говорят, мол, не тревожь ты их.
А я их не тревожу, сняв с них лаки,
Пусть выскажется Языков за них.
4.
Пусть выскажется Языков за них.
Ему слова, гляди, на пьедестале
Мы тиснули – цитировали стих,
Что Пушкин посвятил в запале.

Но он достоин, безусловно, чести
Таких от гения любезных слов
Под нежным слоем летних облаков.
Он тостами застольными известен.

А покровитель Бахус, ты спроси
Раз разговор ведётся без опаски,
Когда хмельное пенится, вноси

Извинительно, о! Боже мой, еси,
Проследует по улице по Спасской
Некрасов со своим крутым Савраской.
5.
Некрасов со своим крутым Савраской
Продолжит трудный путь по месяцам,
Февральской обогревшись вскоре лаской,
Начнёт он согревать героев сам.

Его герои все смелы, отважны
А женщины за мужем вслед в Сибирь
Дорога не пугает, холод, ширь,
Что говорят о них уже неважно.

Им важно с милым быть в чести и вместе
Молва за ними мчится, ты вкуси,
Читатель мой, и помни ты о чести,

О совести любого расспроси,
Все декабристки вечные невесты
Попутешествуют пусть по Руси.
6.
Попутешествует пусть по Руси,
Хотя попойки всё-таки приятны,
Все прелести путейные вкуси
И станут драмы жизни вам понятны.

Кому живётся хорошо у нас,
Кто в масле сыр купается узнаешь.
Опять ты за своё, вновь начинаешь
И воздвигаешь свой иконостас,

На видном месте сочтены где дни,
Развалится Империя любая,
не долговечные во всём они.

Октябрь убил царя как будто бая,
Затылки ни к чему уже скрести,
Где Блок с "Двенадцатью", Христос, прости.
7.
Где Блок с "Двенадцатью", Христос, прости
Его за "Незнакомку" в ресторане,
Муаровые платья что в чести,
Всё запечатлено же на экране.

На поезде где "Ленин в октябре",
А на воротах виснут ревматросы,
Нет к революции у них вопросов.
Но помнит незнакомка о добре

И что в Империи "Миньон жрала"
В саду, где соловьи им пели сказки,
Она, как водится, ему врала,

Она врала же по его указке.
Кровавой революция была
В телеге по дороге дивно тряской.
8.
В телеге по дороге дивно тряской
С судами-тройками в стране неслась,
Но с остановками в могиле братской,
И власть преступная с вождём тряслась.

Закручивала постоянно гайки
И строила, и рыла котлован,
Внедряла всеобъемлющий обман
И выдавала коммунизма пайки.

Кричала постоянно, что успех.
Гулажную внедрила лишь системно,
Шарахалась и вызывала смех

Своим безумно-съездовским решеньем.
Поэты воспевали власти грех,
За ними Бальмонт, со своим он мненьем.
9.
За ними Бальмонт, со своим он мненьем
Не примет революционный звон.
Но, наслаждаясь жизненным мгновеньем,
По Миру в путешествии был он.

Италия и корабли на рейде,
Стихами полон парус у него.
В его поэзии всегда светло.
Его стихи сегодня тоже в тренде.

Но не такой, как кажется вам, прост.
Замечу вам, друзья, я улыбаясь.
Во весь свой поэтический он рост,

И чувства выражал он не стесняясь.
В поэзии свой путь весь не сгибаясь
Пройдёт. За Окуджаву двинет тост.
10.
Пройдёт. За Окуджаву двинет тост,
Который вдруг очнувшись всё ж напишет
Легко, как по-теперешнему – пост.
Наверно, свыше он его услышит?

Но лучше поздно написать, чем никогда
О Северянине – Поэте чести.
Приятно вам читать такие вести,
Надеюсь я, а коли так, тогда

Не зря наигрываю эти трели
В стране великой только по объёму
Эмоций чувственных им параллельно

И отрицательных по неуёму
По хамскому в произношенье тону,
Где Клюев дьяк вождём, увы, расстрелян.
11.
Где Клюев дьяк вождём, увы, расстрелян,
Добропорядочности, люди, нет.
Кому мешал Божественный Поэт?
И кто ответит, власть, мне дай ответ.

Ответа нет, его уж не дождёмся,
Васильева убили вы за что?
В его ж стихах сквозит одно тепло.
Он предрекал, что мы в войну несёмся.

А Клюев ратовал всего за пост,
За это разве убивать их надо?!
Другие жили все поджавши хвост

И лживому обману были рады,
Лишь Клюев против создал холст.
Мне: "До чего ж, – сказал, – Есенин прост".
12.
Мне: "До чего ж, – сказал, – Есенин прост".
Ошибся, безусловно, дьяк наш Клюев,
Да не на ту он опирался трость,
Которая сломалась за Вилюем.

Есенин, зря от Бога ты отрёкся –
Об этом скажет каждый ученик,
Ты в "Капитал" от Маркса-то не вник,
За комсомольцами не вдруг попёрся,

Задрав штаны в кровавости капелей,
Не видя, строится уже гулаг,
Менял ты кабаки и шмар, постели,

Не разглядел в фарватере ты мелей.
Поэт на красный стал молиться флаг,
Вон Солоухин испускал столь трелей.
13.
Вон Солоухин испускал столь трелей
У мавзолейной злобной тишины.
Подмышки даже на посту взопрели.
Пять лет от Мировой второй войны

Спустя Владимир понял, что необходимо
Разрушенный властями Храм спасти,
Всё при советской власти, ты учти,
Происходило. Невообразимо,

Чинуши обозвали вмиг: "Прохвост!"
Но перестройка помогла Поэту
Преемственности выстроить вновь мост.

Друзья, другого объясненья нету,
Как он-то миновал крутой откос,
Где шёл за ним Рубцов во весь свой рост.
14.
Где шёл за ним Рубцов во весь свой рост
И воспевал разрушенные Храмы
Советской властью, что создала ГОСТ.
Такого в Мире не найдёте срама,

Власть по которому уничтожала
Передовое подчистую всё.
Беспаспортное мучила село
И только Миру в злобе угрожала.

Да будет проклята вся власть Советов.
В коммунистической живя возне,
Вернусь я лучше к поиску ответов,

Политику оставлю в стороне,
В ней ничего хорошего-то нету.
Начну я с Пушкина "Венок сонетов".

15.
Начну я с Пушкина "Венок сонетов",
И Лермонтовым я продолжу стих.
Вплету я Тютчева в обойму эту.
Пусть выскажется Языков за них.

Некрасов со своим крутым савраской
Попутешествует пусть по Руси,
Где Блок с "Двенадцатью", Христос, прости,
В телеге по дороге дивно тряской

За ними Бальмонт, со своим он мненьем
Пройдёт. За Окуджаву двинет тост,
Где Клюев дьяк вождём, увы, расстрелян.

Мне: – До чего ж, – сказал Есенин, – прост.
Вон Солоухин испускал столь трелей,
Где шёл за ним Рубцов во весь свой рост.