Ключ от Зазеркалья

В одном мире, очень похожем на наш, жил-был один Страж Порядка. Звали его Альберт. Его долгом было следить за огромными Часами Вселенной — чтобы стрелки двигались ровно, шестерёнки сцеплялись, а маятник качался в строгом, предсказуемом ритме. Он вырос среди этих тикающих механизмов, знал каждую винтику и каждое правило. Мир был ясен, как чертёж, и прошлое Альберта было его пропуском в это царство совершенной определённости.

Но по ночам, когда тишину нарушало лишь мерное «тик-так», с ним происходило нечто странное. Он ловил себя на том, что смотрит не на часы, а на их отражение в огромном, чёрном оконном стекле. И в этом отражении стрелки начинали двигаться чуть иначе, свет от фонаря на улице изгибался, как упругая палочка, а тени пульсировали таинственной жизнью. Это был не беспорядок. Это был иной порядок.

Однажды к нему в мастерскую пришёл старый, улыбчивый человек с глазами, полными звёздной пыли. Он представился Мечтателем.
— Твои Часы идут безупречно, — сказал Мечтатель. — Но они измеряют только то, что уже было. А что насчёт того, чего ещё нет?
— То, чего нет, не поддаётся измерению, — ответил Альберт, поглаживая знакомый циферблат.
— Ошибаешься, — улыбнулся старик. — Оно поддаётся воображению. Ты уже видишь отблески. Смотри в Зазеркалье смелее.

И он ушёл, оставив Альберта наедине с тревожной, щекочущей душу мыслью. С того дня Альберт стал проводить у окна больше времени, чем у своих верных Часов. Он воображал, что будет, если луч света, как самый послушный курьер, побежит не по прямой, а свернёт за угол тяготения. Что если время, эта верная стрелка, забудет о равномерности и замедлит свой бег рядом с чем-то очень тяжёлым? Он видел это так ясно, будто это уже существовало — там, в Глубине Отражения.

Стражи Порядка пришли к нему, обеспокоенные.
— Ты пренебрегаешь своим прошлым опытом! — говорили они. — Ты равён ему! Отвернись от этой иллюзии.
Но Альберт покачал головой:
— Человек не равен своему прошлому опыту. Он равен своему воображению. Ибо только оно определяет границы того мира, который он способен не только увидеть, но и создать.

Они не поняли. Они увидели в его словах угрозу надёжному миру Часов. И когда Альберт на листке бумаги вывел формулу, рождённую в Зазеркалье — E = mc;, — они решили, что это заклинание Хаоса. Чтобы образумить его, они поместили его в высокую башню, где были только стены, стол, кровать и жёстко расписанное расписание. Ни одного зеркала. Ни одного окна в ночь.

Год за годом он жил в этой камере-клетке, и мир начал забывать о Стражe, помешавшемся на зеркалах. Но они не учли одного: самое главное зеркало невозможно отнять. Оно прячется под черепной крышкой и светится изнутри.

По ночам Альберт закрывал глаза и отправлялся в самое дерзкое путешествие. Он воображал себя крошечным существом, оседлавшим луч света. Он летел через искривлённые пространства, где прямые линии были сном консерваторов. Он видел, как рождаются и умирают звёзды, как ткань реальности колышется, как гравитация — не сила, а мелодия, которую играет само пространство. Он создавал целые вселенные в своём воображении, и они подчинялись его мысленным формулам.

Однажды утром стражник, принёсший завтрак, застыл на пороге. Комната была полна света — не солнечного, а какого-то иного, мягкого и в то же время пронизывающего. Воздух мерцал. Альберт сидел на кровати, улыбаясь, а вокруг него парили, переливаясь, призрачные образы: изогнутые линии, танцующие цифры, схема атома, похожая на миниатюрную солнечную систему.
— Что это? — прошептал стражник.
— Это мир, — просто ответил Альберт. — Тот, что я создал, пока вы охраняли тот, что уже есть.

Слух о волшебнике из башни, который творит миры силой мысли, разлетелся повсюду. Люди начали приходить к подножью башни не с требованиями порядка, а с вопросами. «А что, если?..» — спрашивали они, и Альберт, глядя в небо, которое было ему зеркалом, помогал им увидеть ответ.

Он так и не покинул свою башню. Ему это стало не нужно. Потому что он понял главное: не нужно искать дверь в Зазеркалье. Дверь — это ты сам. Ключ — твоё любопытство. А мир, который ты увидишь и создашь, будет равен лишь смелости твоего воображения.

И далеко-далеко, в глубинах космоса, где-то там, где даже свету требуется помощь воображения, чтобы добраться, новые звёзды зажигались именно в тот момент, когда кто-то на маленькой планете Земля впервые представлял себе их возможное существование.