Будни Джи Ай Бабая

1 января. Поэт-песенник Джи Ай бабай  в этот раз был практически трезв. Во всяком случае, милиционеры его не смогли бы забрать в вытрезвитель, но для того, чтобы исполнить роль снежного волшебника полтора пузырька «красного» были определенной помехой.

Редактор Степанида Пантелеймоновна:
- ДжиАй бабай, давайте честно. Ваш эпатаж всем надоел.
Все, что вы пишете известно. Наркотики и беспредел!
Как можно светлого не видеть? Страна сейчас встает с колен!

ДжиАй бабай:
- Боюсь, я Стеш, тебя обидеть. Страна встает. Но в жопе член.

Степанида Пантелеймоновна:
- ДжиАй бабай, побойтесь Бога. У нас ведь нет другой страны.
Да, есть чернуха, грязи много. Но все же проблески видны.

ДжиАй бабай:
Обалденье! Красота! К нам приехала «Тута».
Пара юных недотрог, чья ориентация не та!

Коллега:
Их моральный облик строг. С мальчиками – не дай Бог!
А сюжет для песен ищут, покопавшись между ног.

ДжиАй бабай:
С пеной докажу у рта. Остальные все туфта.
«Стрелки», эти Карамельки»… Одно слово, лимита!

Коллега:
Не догнать их никому. Ни черепахе, ни слону.
Я их тоже не догнал. Потому, что ни к чему!

ДжиАй бабай:
Про любовь они поют. Это фишка! Атрибут!

Коллега:
Заодно покажут место, откель ноги их растут!
Как тут не сойдешь с ума, коль в башке полно г…
Щас по ним фанатки плачут. Раньше б плакала тюрьма!

Директор «Комсомолки»:
- C утра в несчастной голове стучит отбойный механизм
Приятно пить под «оливье». Но пить под пиво – мазохизм!
Весь вчерашний день. Дома я сидел как пень.
Потолок весь исплевал. Рукой двинул. Ногой лень
Голова болела дико, отнесли меня на пляж.
По песку поползав я, распугал там всех мамаш.
Вдоль да по песку. Разгонял печаль-тоску.
Я на все теченье жизни объявляю перекур.
Мой нарушив сон, зазвонил вдруг телефон.
Где хозяин? Куда делся? Чо пристали? Умер он.

Охранник:
- Закрывайте за собой дверь.
Не входите, не помыв рук.
Я для тех, кто рук не мыл – зверь.
А для тех, кто руки мыл, друг.