Вино не в счёт

Службу довёл кое-как — и покинул приход,
Сразу с башкой окунувшись в неоновый смрад.
На паперти — обдолбанный нищеброд,
ловлю на себе его мутный взгляд.

Город — художник, настроился на пленэр.
Точно Бодлер под кайфом — поймал кураж:
луж понаделал, украсил огнями сквер.
Мне остаётся — вписаться в его антураж.

Трамваи, как люди, спешат со смены в депо.
Полночный троллейбус пришёл — значит барды не врут.
С глупой надеждой бросаюсь в его нутро.
«Мы до Мочищ», — оглашает кондуктор маршрут.

Хорошая шутка… Только не в этот раз.
Ноги несут меня в мой персональный рай.
Тускло мерцает бутылок иконостас —
любви нет в меню, зато бесплатный Wi-Fi.

Бармен, приблизившись, стол мой протёр как алтарь.
Скатерть поправил: — Что тебе в этот раз?
— Мне бы душу согреть. Дай правды стопарь.
Сухо ответил: — Такое не держим сейчас.

Могу предложить портвейн, овощной салат...
Я согласился: — Отец, не твоя вина.
Правды не сыщешь нигде. Кругом — суррогат.
Хрен с этой правдой — налей мне просто вина.

Тихо он удалился, принёс «Агдам».
Всё сделал молча, будто свечу зажёг.
Тут меня осенило — вот странно, да:
что, если с нами, в России, бухает Бог?

Шлюха у барной стойки зажгла iPhone —
в нём засветился ярко чужой Париж.
Скрипке там нежно вторил аккордеон.
Кто-то ей рявкнул: — Заткнула шарманку, слышь!

Плазма со стенки дала прогноз на Покров:
Москве — осадки, Львову — прилёт ракет.
Крупным планом — купола без крестов,
Следом в кадре — бальзам «Gillette».

Свет приглушённый, пряный кальяна дым.
Мягко по венам разносит дурман алкоголь.
Бармена лик точно нимбом накрыт золотым.
Вот с кем прошёл бы я смело земную юдоль.

— Бармен, родной, — здесь мой храм, мой ковчег...
Тот лениво встаёт: — Бар закрыт. С Вас расчёт.
— Видно, чаша до дна… Покажите чек.
Он ухмыльнулся: — Вино — не в счёт.