Неизвестный Есенин

Ирония же в том, что сам Есенин, пожалуй, единственный, кто понял бы обе эти истории до дна — и горько усмехнулся, допивая очередную рюмку тоски.

 «Есенин. Финал»

Ах, эта возвышенная русская тоска — выбирать между двумя столь поэтичными вариантами последней главы! Историк, словно опытный сомелье конспирологии, подал нам на блюде из архивной пыли два изысканных аперитива.

Вариант А: «Мученик за строчку».
Картина маслом.Глубокой декабрьской ночью, пока советская власть спит и видит пятилетку, в «Англетере» собирается теневой синклит. Суровые люди в кожанках (обязательно в кожанках!) остервенело точат верёвку и разминают кулаки. Их цель — тихо устранить Великого Гуляку, ибо его стихи про «страну березового ситца» тайно подрывают устои индустриализации. После этого они с театральным надрывом инсценируют самоубийство, аккуратно разбивая нос поэту и раскладывая прощальные стихи, которые, по иронии, никто не украл. Красиво. Героично. В духе времени. Поэт — жертва режима, икона для диссидентов и пазл, идеально встающий в картину «кровавого совка».

Вариант Б: «Самовыражение в петле».
Картина…ну, более приземлённая. Последние годы — бесконечный тур по городам и весям с аншлагами из пустых бутылок, скандалов и разбитых зеркал. Гениальная душа, пойманная в капкан собственных демонов, хмельного ража и хронического «чёрного человека». Петля в номере гостиницы — не заговор, а логичный, пусть и чудовищно грустный, финал длинной депрессивной спирали. Неудобно. Непатриотично. Как-то мелко для национального мифа. Что это за герой, который не боролся с системой, а просто… не справился с собой? Скучно! Никаких тайных агентов, только трагическая банальность.

И вот наш зритель — он же читатель, он же потребитель исторических анекдотов — стоит перед этим вечным буфетом версий. И что он выбирает? Конечно, Вариант А!

Потому что Вариант Б — это предательство собственных ожиданий. Это признание, что Поэт с большой буквы может быть просто несчастным, больным человеком, а не только пророком. Это лишает нас права использовать его смерть как удобный исторический лозунг. Куда приятнее верить в масштабный заговор — это и драматургия богаче, и виноватых найти можно, и себя почувствовать чуть-чуть Шерлоком Холмсом, раскусившим «истину», которую от нас «скрывали».

Так рождается бессмертный жанр: конспирология как агиография. Где факты — просто скучный фон для нашего желания видеть в истории не сложную, часто неопрятную человеческую жизнь, а захватывающий сериал с ясными злодеями и кристально чистыми жертвами.

Ирония же в том, что сам Есенин, пожалуй, единственный, кто понял бы обе эти истории до дна — и горько усмехнулся, допивая очередную рюмку тоски.


Благодарю за понимание! Заглядывайте ещё! Подписывайтесь! Лайкайте! Репостуйте! Берегите себя! Не всё потеряно!

Сбор здесь, на сём канале би би си - это другое, прям и здесь и сейчас подпишись, толи ещё будет...

https://vk.com/public_ant_hag