Шёпот в тумане I Триллер

Город тонул в тумане. Не в том,  что приходит со стороны реки по утрам, а в плотном, серо-желтом мареве, который затягивал улицы как грязная вата, скрывая очертания домов и стирая границы между реальностью и кошмаром. Инспектор Леонов стоял у окна своего кабинета, глядя на этот мрак. В руке он сжимал чашку с кофе, который уже давно остыл.
Его город задыхался. Уже третье убийство за месяц. Три молодые девушки. Три чистые, светлые жизни, оборванные одной и той же безумной рукой.
В кабинет вошла Марина, его напарница по особым делам. В её руках был планшет, а на лице - маска усталой решимости.
- Виктор, пришли результаты по Соболевой. Анне Соболевой.
-И? - произнес Леонов не оборачиваясь.
- То же самое. Удушение. На шее… розовая шёлковая лента. Завязана тем же сложным узлом. «Узел мертвеца», как назвал его наш эксперт.
Он наконец повернулся. Лицо его было измождённым и тоже уставшим.
– Ни борьбы, ни следов насилия. Как будто они…девушки, шли навстречу своей жестокой судьбе позволяя  убийце надеть на себя эту петлю.
Марина положила планшет на стол.
– Психологический портрет убийцы... увы... не дал никаких результатов. Он не импульсивен. Очевидно, убийца одержим неким ритуалом. Ленты - шёлк, высшего качества. Привозной, у нас в области такой не продают. Узел - это не просто средство убийства, это послание. Но мы не можем его прочитать. Это почерк психопата, но очень организованного. Он готовится к встрече очередной жертвы, готовится к убийству. Это его ритуал!!!
Леонов тяжко вздохнул.
- Тем хуже для нас. Что ещё? Должно быть что-то ещё.
– С места происшествия пропадают личные вещи. У первой - серебряное кольцо. У второй - записная книжка и сумочка. У Анны… – Марина пролистала отчёт на планшете, – …портсигар, зажигалка. Она курила, портсигар дорогой, старинный.
- Сувениры, - прошептал задумчиво Леонов. - Трофеи. Он собирает их, как коллекционер бабочек или как нумизмат собирает своим монеты. А может еще и для того, чтобы потом переживать эмоции и ощушения  заново. Вообщем, маньяк, психопат... Одним словом, убийца!

Следующий день принёс лишь новые вопросы. Леонов объезжал места преступлений, одно за другим. Пустырь за старым заводом, заброшенная арка в парке, тёмный подъезд в спальном районе. Ничего не связывало эти точки на карте, кроме того, что там, в этих местах , всегда было не многолюдно.
Сышик сидел в своей машине напротив того самого подъезда, где нашли Анну Соболеву. Дождь заливал стекло, превращая огни фонарей в расплывчатые желтые пятна.
- Почему здесь? - размышлял капитан. - Что же ты, сволочь, здесь искал? Что видел?
Его рация хрипло протрещала...
- Инспектор,  срочно в участок. Нашёлся свидетель.
Свидетель оказался бомжом. Он ночевал в соседнем подвале. Его звали Стас, от него пахло дешёвым портвейном и веяло запахом гнили и еще чего-то отвратительного....
- Я ничего не видел, честно! – бормотал он, нервно озираясь. - Только слышал.
Леонов налил из графина в граненный стакан воды и подвинул к нему.
- Что ты слышал, Стас? Расскажи спокойно, не торопясь. У нас есть время...
-  Она… она с кем-то разговаривала. Девушка та, ну которую потом убили. Голос у неё был весёлый, такой… звонкий. А потом… – он замолчал. Его глаза наполнились ужасом.
- А что потом, Стас?
- Потом она засмеялась. Тихо так, радостно, солнечно. А потом… тишина. Абсолютная тишина. И через минуту - чьи то шаги. Неторопливые, тяжёлые. Как будто человек ушёл, закончив свою работу. Ее я больше не слышал.
Леонов почувствовал, как по спине пробежал холодок. Ни крика, ни борьбы. Счастливый, радостный смех перед смертью. Это было хуже всего и совсем не понятно. Чему она радовалась, смеялась? Что вызвало у нее смех счастливой девушки... перед смертью...?
- Он что, гипнотизирует их? Или они его знают? Доверяют ему?- произнес вслух Леонов.
Стас отпив из стакана и вытерев рот рукавом пожал плечами.
- Не знаю. Ничего не могу сказать по этому поводу,- заключил Стас.
Вечером Леонов и Марина снова сидели над картой города, утыканной булавками и флажками.
- Он не случайный знакомый. По всей видимости девушки знали его, причем хорошо...  – произнесла Марина, обводя красным маркером район, где жили все жертвы.
- Смотри. Они все были из благополучных семей, учились, работали. Но, как мне думается, каждая в последние недели перед смертью пережила какой-то стресс, проблемы. Возможно разрыв с парнем, проблемы на работе, долги, а может еще что...
- С чего ты это взяла, Марина...
- Если предположить что убивал знакомый, значит они доверялись ему. Как нам известно, следов насилия, изнасилования в деле нет... Следовательно убийца был своим парнем, так сказать... А это значит девчонки могли говорить с ним о своих тревогах и проблемах. 
- То есть ты хочешь сказать, что этот тип искал тех, у кого скребли кошки на душе?
- Именно, -подтвердила свои мысли Марина.
- Уязвимость, - мрачно заключил Леонов. - Он ищет тех, кто уязвим. Кто находится на эмоциональном дне, срыве. Как охотник выслеживает раненное животное, так и эта мразь искала жертв..,
- Но как он их находит? Соцсети? Мы их проверили. Девушки почти не имели никаких контактов в интернете...
Леонов встал и подошел к окну. Густой туман прилип к стеклу кабинета и словно подсматривая за ними, завис за вспотевшим окном.
- Думаю, что есть еще кое-что другое. То, чего мы не видим, не понимаем. Возможно, что-то даже в воздухе этого проклятого города. Марина молча смотрела перед собой.
Той ночью Леонову приснился сон. Он шёл по длинному коридору, стены которого были затянуты черным шёлком. Из-за складок доносился шёпот - неразборчивый, навязчивый. В конце коридора маячила фигура в плаще, с лицом, скрытым тенью. В его руках блестела розовая шёлковая лента, и он завязывал её в причудливый, идеальный узел. А вокруг, на стенах, как тени от пламени, плясали отражения девушек – улыбающиеся, спокойные, с красивыми, но пустыми глазами.
Он проснулся в холодном поту. Сердце колотилось так, что казалось вырвется из груди. И в этот момент его телефон дал о себе знать...
- Леонов, слушаю, - с трудом выдавил он из себя.
Голос в трубке был молодым, дрожащим.
- Инспектор? Это Лиза… Лиза Воронцова. Мы… мы с Аней Соболевой дружили. Я кое-что нашла. В её вещах. Я боюсь…
Леонов мгновенно пришёл в себя, его как-будто окатили холодной водой с головы до ног.
- Где вы? Я сейчас за вами. Скоро буду!
- Я дома. Но он за мной следит. Я чувствую. Я видела его сегодня… Его тень мелькнула в моем окне. Он был здесь.
Через двадцать минут они с Мариной уже были у скромной квартирки Лизы. Девушка была бледной как полотно, руки её дрожали, а в глазах поселился страх. В её ладони лежала маленькая, изящная раковина кАури.
- Она мне это отдала за день до… до того. Сказала, что встретила очень интересного человека. Художника. Он рисовал её портрет в парке. Он был таким обаятельным, таким понимающим. Ласковым. Она сказала, что они говорили о Жизни Анны... А так же она рассказала ему о всех своих тревогах, страхи, а он… он их забрал. По крайней мере, он так сказал ей...
- Забрал? - переспросила Марина.
- Она сказала: «Он забрал мою грусть. Подарил мне лёгкость». А потом отдала мне эту ракушку. Сказала, это талисман. Но я посмотрела в интернете… в некоторых культурах такие ракушки клали в могилы. Как плату за переход в иной мир.
Леонов взял ракушку. Она была холодной и гладкой.
- Художник. Вы помните, как он выглядел?
Лиза отрицательно покачала головой.
- Аня говорила, что у него очень спокойные глаза. И тихий голос. И ещё… она сказала, что он пахнет старыми книгами и полынью.
Выйдя от Лизы, Леонов отдал приказ круглосуточной охраны. Он чувствовал, что они наконец-то нащупали нить.
– Художник, – закуривая у машины произнесла задумчиво Марина. - Обладающий даром убеждения. Возможно, использующий какие-то психотехники или даже наркотики.
- Или нечто иное, - задумался Леонов, глядя на туман, в котором утопала улица. - Он не просто убивает, Марина. Он… собирает их души. Их тревогу, печали. Он питается уязвимостью. Эти ленты, узлы, украденные вещи - это части какого-то тёмного ритуала. Но какого?
Следующие сорок восемь часов пролетели в бешеном ритме. Следователи проверили всех уличных художников, все студии, все галереи. Ничего. Пусто.
Отчаявшись, Леонов поехал в антикварный магазин, где покупали шёлк для лент. Старый хозяин, разглядывая образец, покачал головой.
- Такой шёлк… он редкий. Его заказывают. У меня был один клиент, несколько раз. Молодой человек, очень вежливый. Говорил, что использует его для переплёта старинных книг.
- Книг? – у Леонова перехватило дыхание. Запах старых книг.... Вспомнил из  разговора с Лизой ночью в ее квартире.
- Как его звали, не помните?
- Нет, не помню... Точнее, не знаю. Но он оставлял адрес для доставки. Старая мастерская на Гончарном переулке. Дом номер 12.
Это был единственный шанс, ниточка за которую надо зацепиться. Леонов мчался по ночному городу, опережая машину с подкреплением. Он не мог ждать. Он чувствовал - Лиза следующая.
Гончарный переулок был мёртв. Дом номер 12 - ветхое двухэтажное здание с заколоченными окнами. Но из трубы шёл слабый дымок. Леонов, с пистолетом в руке, бесшумно вошёл в подъезд. Дверь в мастерскую была не заперта.
Он вошёл в помещение. Воздух был густым и тяжёлым, пахнущим красками, пылью, полынью и чем-то ещё - сладковатым и приторным, как затхлый запах...
Мастерская оказалась огромным помещением. На всех стенах, от пола до потолка, висели портреты. Портреты девушек. Среди них - тех самых, кого он уже отправил на тот свет. Девушки были невероятно красивыми и… живыми. Глаза на полотнах смотрели с такой глубиной и печалью, что по телу Леонова пробежали мурашки.
Но самое ужасное было в другом. Каждая картина была обрамлена в раму, обтянутую чёрным шёлком. А на шее у каждой девушки на портрете нарисована та самая розовая шёлковая лента, завязанная в «узел мертвеца».
В центре комнаты, спиной к нему, сидел человек. Он работал над новым холстом.
- Я ждал вас, инспектор, - раздался тихий, спокойный голос. Леонов даже вздрогнул.
Мужчина обернулся. Он был молод, красив, с лицом аскета и большими, бездонными глазами. В них не было ни безумия, ни злобы. Лишь бесконечная, леденящая пустота.
- Вы… - начал Леонов, сжимая рукотятку пистолета.
- Я - Зеркало, - сказал художник. - Я отражаю то, что другие не хотят видеть. Их боль. Их одиночество. Их страх. Я даю им последний миг абсолютной гармонии, прежде чем забрать это всё в великую вечность. Посмотрите на них. Разве они не прекрасны?
Он указал рукой на стены.
- Мир - это уродливое место, инспектор. Да-да, именно уродливое,- подчеркнул художник. Оно ломает и пачкает таких чистых созданий. Разве их вам не жаль, инспектор? Я же… в отличие от вас и других... дарю им вечную невинность, счатье и спокойствие. Сохраняю их в момент наивысшей уязвимости, когда душа обнажена. Это милость. Да, именно милость!
Леонов с ужасом смотрел на мольберт. На нём был почти законченный портрет Лизы Воронцовой.
- Где она? - прохрипел Леонов.
- В безопасности. Пока что так. Она готовится к своему вечному танцу Души в мире покоя и счастья.
Леонов направил на художника пистолет.
- Вы безумец, маньяк, убийца! За все это - вы должны ответить перед Законом. Вашей истории конец!
Художник улыбнулся. Это была самая страшная улыбка, которую Леонов видел в жизни.
- Конец? Нет, инспектор. Это лишь начало новой коллекции. Ваша тень на стене... художественна, очень интересна… Такая тяжёлая, такая полная боли, я бы сказал, тревоги и печали. Вы могли бы стать моим самым шедевральным полотном. Попробуем?
В этот момент снаружи послышался визг тормозов и крики. Подкрепление прибыло.
Художник вздохнул, как ребёнок, у которого отняли игрушку.
– Жаль, что наше знакомство было столь кратким. Очень жаль...
Он сделал шаг в сторону, в тень за мольбертом. И тут же растворился в ней. Просто исчез.
Леонов бросился вперёд, но там никого не было. Лишь только на пол упала кисть, да на столе, рядом с красками, лежала маленькая серебряная серьга - трофей, который так и не стал частью коллекции.
Лизу нашли в соседней комнате, в состоянии глубокого транса, но живой. На её шее уже была надета розовая шёлковая лента, но узел ещё завязан не был.
Художника - маньяка, сколько не пытались, так и не нашли. Он стал призраком, тенью в тумане, городской легендой ужасов. Следователь закрыл дело, списав всё на сумасшедшего преступника, который сошел с ума и больше не способен совершать жуткие преступления. Для того, чтобы в городе не расползались слухи о том, что преступник не найден, в газете разместили небольшой материал о прекращении дела в связи с изоляцией маньяка в психическом учреждении... Одним слово, он больше не предоставляет никакой опасности жителям тихого городка... 
Но Леонов знал. Иногда, в особенно туманные ночи, художник выходит на балкон своей новой квартиры и осматривает спящий город. Инспектор чувствует его взгляд. Он знает, что Зеркало всё ещё там. Где-то в затерявшихся тенях.. И что он по-прежнему ищет новые уязвимые души для своей вечной галереи.

Инспектор Леонов больше не боится выстрелов, краж или острых ножей преступников. Он боится услышать тихий шёпот из своих снов и красивых спокойных глаз художника, которые однажды могут заглянуть и в его душу.

Ссылка на видео: https://youtu.be/B4G85Xt8bbA