Сказка о Лесли, которая соединила ладони

Лесли любила задавать вопросы, на которые у других не находилось ответов. Однажды, глядя в старое зеркало в резной раме, она спросила:

— Зеркало, зеркало... Если я — это ты, отражающий мир, то где грань между нами?

Но зеркало молчало, лишь тихо храня в себе отражение комнаты.

Однажды зимним вечером, когда снег укутывал землю мягким одеялом, Лесли села у камина и погрузилась в особенную тишину — ту, что живет между мыслями. И в этой тишине к ней пришло странное знание.

Первое осознание: «Я — не то, чем кажусь»

— Как странно, — прошептала она сама себе. — Я чувствую, будто всё это — комната, огонь, снег за окном — лишь сон, который снится... кому?

И тут же добавила:
— Но и тот, кому это снится — тоже часть сна. Зеркало не может увидеть свою раму.

Второе осознание: «Две стороны одной пустоты»

Тогда Лесли мысленно положила на одну ладонь того, «кто видит» — само свое сознание. На другую — всё «видимое»: танцующие языки пламени, узоры на стекле, тишину дома.

— Как же вам встретиться? — спросила она у двух своих ладоней. — Вы как зеркало и отражение. Между вами вечная дистанция в один взгляд.

И тогда, движимая безмолвным знанием, она просто... соединила ладони.

В тот миг случилось невозможное. Комната, огонь, сама Лесли и вопрос — всё схлопнулось в сверкающую каплю. Она висела в пространстве, не подчиняясь законам. Капля, которой не было, но которая была так очевидна, что в ней не оставалось сомнений.

— Вот же я! — могла бы сказать капля, если бы умела говорить. — И вот же меня нет вовсе.

Третий парадокс: «Вместилище всего, включая себя»

Капля то растекалась, заполняя собой всё до краёв, то вновь собиралась в точку. А что-то наблюдало за этим танцем. Но вскоре Лесли поняла — это «что-то» было самой каплей, смотрящей на себя. Наблюдатель и наблюдаемое стали одним.

Исчезла капля? Нет. Она стала невидимой основой всего. Она была подобна прозрачному хрусталю, который нельзя увидеть, но через который виден весь мир. В ней плавали звёзды и снежинки, воспоминания детства и отблески будущего. Даже сам этот миг открытия — и тот был внутри неё.

Лесли задумалась:
— Как может то, что состоит из меня, создавать меня же?

Её ум, верный слуга, привыкший всё раскладывать по полочкам, замер в растерянности. Он искал начало и конец этой петли, но находил только бесконечное зеркало, отражающее само себя.

Четвертое и последнее: «Быть, а не понимать»

Тогда Лесли вздохнула. И в этом вздохе было расслабление. Она отпустила попытку понять. Перестала быть зрителем собственного откровения. Она просто была этим.

И мир преобразился. Вернее, он остался прежним: огонь всё так же потрескивал, снег кружил за окном. Но теперь Лесли видела ясно:

— Ах вот оно... Всё есть одно Сознание. Этот огонь — его тепло. Эта тишина — его покой. Даже моё удивление — его игра. И видеть это... некому. Потому что ви;дение и есть то, что видится.

Она посмотрела на свои ладони, которые всё ещё были сложены вместе. И улыбнулась той тихой, понимающей улыбкой, которая рождается не на губах, а где-то в глубине сердца, узнавшего свой дом.

С тех пор Лесли ходила по миру немного иначе. Она всё так же чувствовал холод зимнего ветра и радость встреч. Но за всем этим она знала тихую, нерушимую основу — ту самую каплю, которой нет. И в этой основе всё было целым, законченным и совершенным. Даже вопросы. Даже поиски. Даже сама сказка о Лесли.

Мораль этой сказки не в словах, а в тишине между ними. Попробуйте сложить ладони. Не чтобы что-то получить. А чтобы вспомнить то, что никогда не терялось.