Бездна

А взгляд твой розами павшими
Вершинами горными, важными
Огнями холодными, цепкими,
Духами душистыми, едкими,
Куда устремился в далекую
Неясную, темную, мокрую,
Увязшую дикими травами,
Пучину с дурными пожарами?

И к бездне этой кромсающей,
Пылающей, душащей, таящей
Руку вдруг тянешь стонающе,
Страдающе, моляще, плачуще.
Она лишь бурлит с кровостоками
Роками, вскоками, клоками,
Искрами потными, бледными,
Зрачками мертвенно бедными.

Хватает и тащит коварно,
Жаждит вульгарно, кошмарно.
И просится, мечется, хлещется,
Сжимается, искрами плещется.
С отчаянно ярким желаньем,
Преданьем, посланьем, стенаньем,
Полная жалости, ревности
И пепла от вашей телесности.

Зачем в недры яростной лопасти
Ужасности, строгости, колкости,
Ты лезешь со всей своей резвостью,
Наивностью, глупостью, нежностью?
Пульсацией сердца ритмической,
Преданной, кроткой, трагической,
Пробудишь лишь прото-сейсмический
Цунами смертельный, трагический.

Тебя ль ни пожарами стойкими,
Ни бедами зоркими, горькими,
Ни гадостью, пошлостью, тленностью
Не обуздать этой бренностью?
Она только мокнет и стонет,
В запретном желании тонет.
И молит на чем-то неверном,
Нечеловеческом, скверном.

А ты лишь проводишь рукой,
С лаской, тоской. С этой тьмой,
Ты, слившись, рвешься в одно.
И в алой субстанции дно.
А в ней, мрачной, едкой и скверной,
Голодной и неимоверной,
Окутана светом и летом,
Гиену прогонишь рассветом.

Истошным грохотом вопль.
Кровью греховной некрополь.
И с острыми солнца лучами.
Бездна замолкнет под нами.