Отцы и дети

Тургенев был прав—это классика боли,
Где спор поколений летит сквозь года.
У нас не хватает ни силы, ни воли,
Чтоб вы нас услышали — хоть иногда.

«Проблем у вас нет! Мы без связи учились», —
Бросаете в спину, не зная границ.
Но мы в этом шумном «сейчас» заблудились,
В толпе из холодных и каменных лиц.

Амбиции в нас вы топтали бесследно:
«Спорт — глупость», — летело от вас раз за разом.
Но стоит за книгой осесть беспросветно —
«Иди погуляй», — нам диктует ваш разум.

Чужие для вас — эталон и святыня,
А собственный плод — лишь мишень для вины.
Душа замерзала, как в сердце пустыни,
В тени у холодной и серой стены.

Я выросла резко. Полегче? Едва ли.
Искала опору в далёких краях.
Вы сами когда-то меня потеряли,
Погрязнув в своих бесконечных судах.

Я тоже пыталась понять ваши нравы,
Смиренно войти в ваш безжизненный строй.
В своём приговоре вы, кажется, правы,
Но правда для сердца — как пепел сухой.

В канонах былых мне мучительно тесно,
Там душно и пыльно, как в клетке пустой.
Где вам всё понятно, а мне — неизвестно,
И ваш идеал не блеснул чистотой.

Век мчится в разрыв, он диктует иные —
Стремительный ритм и другие черты.
Для вас это джунгли — чужие, стальные,
Для нас — оживлённые светом мосты.

Ваш опыт поблек, он уже не излечит,
В прогрессе эпохи он просто застыл.
Пусть старое время ложится на плечи —
У нас для него не останется сил.