Лев и пес. Юлиан Урсын Немцевич

Юлиан Урсын Немцевич

ЛЕВ И МОПС
Басня (1810)

Перевод с польского Даниила Лазько

ПРЕДИСЛОВИЕ

Юлиан Урсын Немцевич (1758-1841) - выдающийся польский поэт, драматург, историк и общественный деятель эпохи Просвещения. Участник Четырехлетнего сейма (1788-1792), соавтор Конституции 3 мая 1791 года - первой писаной конституции в Европе и второй в мире (после Конституции США), адъютант Тадеуша Костюшко в восстании 1794 года, он после разделов Польши эмигрировал в США (1797-1802), где сблизился с Джорджем Вашингтоном. Вернувшись в Европу, Немцевич стал одним из ведущих литераторов своего времени: автором исторических драм, мемуаров и басен.

Басня "Lew i piesek" ("Лев и пес") написана в традиции политической сатиры, восходящей к Эзопу и Лафонтену, но обогащенной опытом польского Просвещения. В отличие от французской басни, ориентированной на салонный вкус и моральную философию, польская басня эпохи Станислава Августа (1764-1795) была инструментом политической публицистики и общественной критики. Игнатий Красицкий (1735-1801), крупнейший польский баснописец XVIII века и духовный учитель Немцевича, использовал басню для обличения магнатского произвола, защиты реформ и критики сословных привилегий. Его басни ("Монарх и отшельник", "Ягненок и волки") создавали язык для обсуждения острейших политических вопросов в условиях цензурных ограничений. Немцевич продолжил эту традицию, но после разделов Польши его басни приобрели трагический оттенок: это уже не призыв к реформам и не надежда на просвещенного монарха, а горькая констатация невозможности честного служения в условиях деспотии. Басня перестает быть инструментом улучшения власти и становится свидетельством о ее природе.

Сюжет "Льва и Мопса" построен на классическом мотиве льстеца при дворе тирана, но с парадоксальным поворотом: Лев возвышает Мопса, требуя от него правды, обещает безнаказанность за откровенность, но когда тот осмеливается передать народное мнение о царской жестокости, Лев обвиняет его не в лжи, а в доверии "клевете" и пожирает. Мораль беспощадна и двойственна: эксплицитная - "Царям всю правду говорить опасно", имплицитная - "У сильных Правда - та же Клевета", и финальная - при дворе деспота выживает не честный (Мопс), а лукавый (Лиса).

Басня написана вольным ямбом с варьирующейся длиной строк (от 8 до 13 слогов) и смежной рифмовкой - типичная форма польской басни XVIII-XIX веков, близкая к стилистике Крылова и восходящая к традиции французского vers libre La Fontaine. Переводческая стратегия ориентирована на "одомашнивание" (в терминах Лоуренса Венути): текст пересоздан в русле отечественной басенной традиции, чтобы русский читатель воспринимал его как органичную часть своей литературы, а не как экзотический иноязычный артефакт. Сохранены вольный ямб, характерная для Крылова смесь архаизмов ("молвил", "десница", "лобзать") и просторечий ("не затыкая пробкой свой рот"), социальный колорит ("министр", "фаворит", "шамбелан") и - главное - интертекстуальная отсылка к русской басенной классике через образ "агнца над рекой, чей дед мутил поток" — прямая аллюзия на "Волка и Ягненка" Крылова.

Поэтический перевод с польского на русский язык Даниил Лазько:

БАСНЯ

ЛЕВ И МОПС
(Из Ю. У. Немцевича)

В пустынях Африки, вдали от глаз людских,
Где бродит племя хищников лихих,
Лев, над зверьми монарх самодержавный,
Меж подданных иных (поступок славный!),
Которым милость расточал,
Собачку малую в наперсники сманил.

И глядя на нее с улыбкой умиленной,
Смягчая грозный рык, он молвил благосклонно:
«Будь лаской ты моею награжден!
Я слышал, пёсий род для верности рожден.
Ты бремя власти, тяжкое без меры,
Облегчишь мне по крайности на треть,
Коль будешь за двором моим смотреть.
Пришла мне мысль — для королей, увы, не ново,
Но я хочу услышать Правды слово!
Забудь про этикет, чины и страх,
Докладывай мне всё, что видишь в сих краях.
Хоть днем, хоть ночью, хоть с постели —
Ко мне в покои, друг, входи без канители!
Тебе досуг мой открывать!»

Покорный пёс, хвостом виляя робко,
Пред троном царским семенил.
Как честный Мопс, не затыкая пробкой
Свой рот, он всё, что думал, говорил.
Служа Царю и Родине ретиво,
Давал советы — и не криво.
За всякую молву, за верный сказ
Лев, расточая милость напоказ,
Давал ему лобзать десницу.
Мопс в фаворитах был, затмив саму Лисицу!

Однажды Лев, в благом расположенье,
Сказал: «Ты носишь донесенья,
Всё это — вздор, забава для души.
Но нынче больше расскажи:
Что говорит о Льве народ звериный?»

Тут бедный наш министр оторопел.
Солгать он честен был, а выдать — чуть робел.
«Не бойся! — Лев ему с усмешкой. —
За правду не казнят. Не мешкай!
Какая слава обо мне идет?»

Мопс ободрился: «Государь! Народ,
Болтливый ваш народ и ветреный, толкует,
Что Ваше Царское Величье (не в укор!)
Всерьёз ли, в шутку ли, но бедных нас бичует.
Велели быть открытым — вот мой сказ:
Мол, правых, виноватых — всех за раз
Вы изволяете тиранить и терзать,
Порой и пастухами заедать.
А вот намедни случай был такой
(Его припомнит зверь любой):
Вы съели агнца над рекой,
За то лишь, говорят (какая проза!),
Что дед его мутил поток у плёса».

Тут Лев, тряхнув густой и страшной гривой,
Сверкнул очами, полон зла,
И рыкнул так, что вся скала
Затрепетала, и народ пугливый.
«Так вот какие басни здесь в ходу?!
А ты, глупец, у них на поводу?
Ты веришь клевете! Кабы не верил ты,
Никто б не смел шептать из темноты!»

Сказал — и, пасть раскрыв, несчастного счастливца
Сглотнул, как малую крупицу.

Кто басню слушал, тот слезу пролил.
Бедняжка Мопс урок нам дал ужасный:
Царям всю правду говорить опасно.
У сильных Правда — та же Клевета.
Лиса ж на этот счет не так проста:
Ей, хитрой, участь Мопса не грозит —
Она не правду говорит, а льстит.

ПРИМЕЧАНИЯ

Стих 1. "В пустынях Африки" - топос басенной географии, восходящий к античной традиции (Эзоп, Федр) и утвердившийся в европейской басне через Лафонтена. Африка в европейском воображении XVII-XIX веков - пространство дикости, необузданных страстей и тирании, противопоставленное цивилизованной, рациональной Европе. Ирония Немцевича заключается в том, что Лев-тиран царствует формально в африканских "пустынях", но его модель власти универсальна и легко узнаваема в европейских монархиях конца XVIII века (особенно в контексте разделов Польши между Россией, Пруссией и Австрией). Пустыня здесь не географическое, а политическое понятие: место, где отсутствует закон и царит произвол.

Стих 3. "Монарх самодержавный" - в оригинале "monarcha nad wszystkiemi" (монарх над всеми). Эпитет "самодержавный" усиливает образ абсолютной власти, не ограниченной ни законом, ни сословными институтами. В польском политическом контексте XVIII века это антитеза идеалу "Речи Посполитой" (res publica) - республики, где король избирается шляхтой и ограничен сеймом. Немцевич сознательно противопоставляет республиканскую модель власти деспотической.

Стих 6. "В наперсники сманил" - "наперсник" (от "перси" - грудь) - старинный термин для приближенного советника, доверенного лица, того, кто допущен к груди, к сердцу монарха. Слово восходит к библейской традиции ("возлежать на персях Иисусовых" - Ин 13:23) и широко использовалось в русской литературе XVIII-XIX веков (Ломоносов, Державин, Пушкин). "Сманил" - соблазнил, переманил хитростью, обещаниями. Это слово принципиально важно: Лев не просто назначает советника указом, а соблазняет обещаниями доверия и близости ("будь лаской награжден", "входи без канители"). Глагол "сманил" содержит оттенок манипуляции и лжи, предвосхищая финал: всё обещанное окажется ловушкой.

Стих 13. "Правды слово" - написано с заглавной буквы (в переводе), как абстрактное понятие, персонифицированная философская категория. В контексте басни Правда становится трагическим персонажем: она желанна для Льва на словах ("я хочу услышать Правды слово"), но невыносима на деле. Требование правды от тирана - это ловушка, ибо тиран определяет, что есть правда, а что - клевета. Мопс не понимает, что "правда" в устах деспота - не объективная истина, а то, что угодно слуху власти.

Стих 23. "Тебе досуг мой открывать" - архаичная конструкция, означающая "тебе дозволено входить в мое личное, приватное время". "Досуг" здесь не просто свободное время, но интимное пространство монарха, закрытое для большинства подданных. "Открывать досуг" - метафора предельного доверия и доступа. В придворной иерархии доступ к телу монарха (особенно в неофициальное время, "с постели") был высшей привилегией, знаком фавора. Этот доступ одновременно величайшая милость и величайшая опасность: близость к тирану делает фаворита свидетелем его слабостей, а значит - потенциальной угрозой. История полна примеров фаворитов, казненных именно за то, что знали слишком много.

Стих 28. "Служа Царю и Родине ретиво" - ключевая строка для понимания трагедии Мопса. В оригинале: "Panu, ojczyznie zyczliwy" (доброжелателен господину и отечеству). Двойная лояльность - царю и отечеству - не случайна и не тавтологична. В польской политической мысли XVIII века (особенно после принятия Конституции 3 мая 1791 года) существовала идея "короля - первого слуги нации": монарх правит не по божественному праву и не как абсолютный собственник государства, а как избранный представитель народа, ограниченный законом и ответственный перед сеймом. Служить королю и отечеству должно быть одним и тем же, ибо король - слуга общего блага. Мопс искренне верит в эту модель: он докладывает Льву народное мнение не как донос, а как информацию, необходимую мудрому правителю для исправления ошибок. Трагедия в том, что Лев - не конституционный монарх, а деспот. Для тирана различие между его личной волей и благом государства не существует: он сам есть государство (формула Людовика XIV "L'Etat c'est moi"). "Отечество" в его понимании - это он сам, а любая апелляция к народному мнению - измена величеству. Мопс гибнет, потому что не понимает фундаментального различия между двумя типами монархии. При дворе деспота выбор между царем и отечеством неизбежен, и верность отечеству карается как предательство царя. Это не просто политическая аллегория, но диагноз: Немцевич показывает несовместимость республиканского сознания (Мопс) и деспотической власти (Лев).

Стих 31. "За всякую молву, за верный сказ" - "молва" точно передает атмосферу придворных слухов, сплетен и доносов, которыми питается двор тирана. "Верный сказ" - правдивый рассказ, точная информация, противопоставленная молве. Различение двух типов информации (недостоверная молва и проверенный сказ) подчеркивает добросовестность Мопса: он не просто пересказывает сплетни, но фильтрует информацию. Ирония в том, что для Льва это различие не имеет значения: он награждает Мопса за донесения любого рода, пока они касаются мелочей ("вздор, забава для души"), но когда речь заходит о серьезном (народное мнение о самом Льве), любая информация становится "клеветой".

Стих 32. "Расточая милость напоказ" - сатирический образ показного, театрального великодушия тирана. "Напоказ" указывает на публичность, демонстративность жеста: милость дается не ради Мопса, а ради зрителей (других подданных), которые должны видеть щедрость монарха. Это элемент политического спектакля власти: двор - сцена, награждение фаворита - представление, цель которого - внушить страх и надежду одновременно. "Расточая" усиливает иронию: милость раздается без меры, легко, небрежно, как нечто дешевое, - но в следующий миг так же легко отнимается.

Стих 33. "Давал ему лобзать десницу" - целование руки монарха (baise-main) - ритуал, утвердившийся в европейских дворах в Средние века и сохранявшийся до XIX века. "Десница" (правая рука) - церковнославянизм, архаизм, подчеркивающий торжественность и сакральность ритуала. В символике власти правая рука - знак силы, благословения, милости (в отличие от левой - "шуйцы", связанной с проклятием). Давать руку для поцелуя - жест снисхождения и благоволения. В контексте финала басни этот образ приобретает горькую иронию: та же десница, что даровала поцелуй, обрекает на смерть. Рука монарха - одновременно источник милости и орудие казни, и переход от одного к другому мгновенен и непредсказуем.

Стих 35. "Всё это - вздор, забава для души" - принципиальное различение двух типов информации. Лев пренебрежительно называет доносы Мопса о придворных интригах и мелких происшествиях "вздором" и "забавой". Это характерно для психологии тирана: мелкие сплетни развлекают его, щекочут самолюбие, дают ощущение контроля над подданными. Но когда Мопс переходит к серьезной теме - "что говорит о Льве народ" - это уже не забава, а угроза. Народное мнение не подконтрольно тирану, оно существует вне дворцовых стен, и уже сам факт его существования - вызов абсолютной власти. Немцевич тонко показывает границу терпимости деспота: ты можешь говорить что угодно, пока это касается других; но стоит коснуться персоны тирана - и правда становится преступлением.

Стих 47-50. "Агнец над рекой... дед его мутил поток у плеса" - прямая, почти цитатная отсылка к басне Эзопа "Волк и Ягненок" и ее классическим переложениям у Федра, Лафонтена и - главное для русского читателя - Крылова ("Волк и Ягненок", 1808). Сюжет басни таков: Волк хочет съесть Ягненка и ищет предлог. Обвиняет Ягненка в том, что тот мутит воду в ручье. Ягненок возражает: я стою ниже по течению, не могу мутить воду для тебя. Волк меняет обвинение: тогда ты бранил меня в прошлом году. Ягненок: мне нет года от роду. Волк: значит, это твой отец (или дед) бранил меня. И съедает Ягненка. Мораль Крылова: "У сильного всегда бессильный виноват". Немцевич вкладывает эту басню в уста Мопса, создавая структуру mise en abyme (зеркало в зеркале, басня в басне). Мопс пересказывает Льву басню о тирании, думая, что выполняет приказ ("донеси народное мнение о моей жестокости"). Но он не понимает, что сам находится внутри той же басни: как Ягненок перед Волком, он обречен независимо от логики своих аргументов. Лев, как Волк, не ищет объективной справедливости - он ищет повод для расправы, и любой ответ Мопса (правдивый или лживый) станет этим поводом. Отсылка к Крылову здесь не просто литературная игра, но философское высказывание: басня о тирании универсальна, она повторяется в разных культурах и эпохах, потому что природа деспотической власти неизменна. Мопс рассказывает басню, не понимая, что он сам - ее герой. Структура mise en abyme здесь не просто формальный прием, а воплощение идеи вечного возвращения насилия: тирания воспроизводит себя бесконечно, жертвы сменяют друг друга (вчера - агнец, сегодня - Мопс, завтра - кто-то еще), но логика остается неизменной.

Стих 56. "На поводу" - идиоматическое выражение "быть/идти на поводу" означает слепо следовать за кем-то, поддаваться чужому влиянию, утратив самостоятельность суждения. Лев обвиняет Мопса в том, что тот "на поводу у народных слухов", то есть некритично верит молве, вместо того чтобы защищать честь монарха. Но в контексте басни это еще и буквальная метафора: поводок - атрибут собаки, символ подчинения и несвободы. Мопс всегда был "на поводу" - сначала на поводке у Льва (как фаворит, зависящий от милости), теперь - на поводке у "клеветников" (в интерпретации Льва). Метафора обнажает безвыходность положения: пес не может быть свободным, он всегда чей-то, всегда на чьем-то поводке. Единственный вопрос - кто держит поводок и куда ведет. Мопс думал, что служит Истине, но для Льва он всего лишь пес, сменивший одного хозяина на другого.

Стих 60-61. "Несчастного счастливца / Сглотнул, как малую крупицу" - финальное двустишие басни, ее образный и философский центр. "Несчастный счастливец" - оксюморон (соединение противоположных понятий), квинтэссенция судьбы Мопса. "Счастливец" - баловень судьбы, фаворит, возвышенный волею монарха; "несчастный" - жертва, обреченная на гибель. Переход от одного состояния к другому мгновенен: буквально в промежутке между двумя стихами фавор оборачивается казнью. Оксюморон здесь не стилистическое украшение, а формула деспотической власти: при дворе тирана милость и гнев, возвышение и падение, жизнь и смерть разделены не объективными причинами (виной или заслугой), а лишь мгновенным капризом монарха. Счастье фаворита призрачно, ибо оно зависит не от него, а от непредсказуемой воли деспота. Мопс был "счастливцем" ровно до того момента, пока не сказал правду - и тут же стал "несчастным". "Крупица" - мельчайшая частица, крошка, пылинка. Метафора работает на двух уровнях: физическом (Мопс мал перед огромным Львом, его тело исчезает в пасти хищника без следа, как крошка хлеба) и экзистенциальном (жизнь Мопса ничтожна в глазах тирана, она не имеет самостоятельной ценности, это расходный материал, "крупица", которую можно проглотить и забыть). Жест "сглотнул" подчеркивает легкость, мгновенность, бытовую обыденность убийства: Лев не казнит торжественно, не устраивает публичной экзекуции - он просто глотает, какглотают еду. Смерть Мопса не событие, а физиологический акт. Для тирана уничтожение подданного - не трагедия и не преступление, а естественная функция власти, такая же обыденная, как прием пищи.

Стих 64. "Царям всю правду говорить опасно" - эксплицитная мораль басни, сформулированная афористично и максимально обобщенно. Это не совет конкретному человеку ("не говори правду этому царю"), а универсальное правило: "царям" (всем царям, царям вообще, царской власти как таковой) правду говорить опасно. Афоризм построен на противопоставлении: казалось бы, говорить правду - моральный долг и гражданская добродетель, но в отношении царей это "опасно", то есть угрожает жизни. Мораль не осуждает и не оправдывает - она констатирует трагический факт политической реальности. Немцевич не призывает лгать (басня не аморальна), но признает, что в условиях деспотии честность и выживание несовместимы. Это не житейская мудрость в духе "будь осторожен с начальством", а философское обобщение: власть по природе своей не терпит правды, ибо правда ограничивает произвол, ставит под сомнение абсолютность монарха. Для конституционного правителя, ограниченного законом, правда - источник информации для коррекции политики; для деспота правда - угроза самим основам власти.

Стих 65. "У сильных Правда - та же Клевета" - имплицитная, философская мораль басни, формула тоталитарного (или деспотического) сознания. Парадоксальное тождество: Правда = Клевета. Как это возможно? Логика тирана такова: я безупречен по определению (ибо я воплощение власти, а власть не может ошибаться); следовательно, любая критика в мой адрес ложна; если народ говорит, что я жестокий, - это не правда, а клевета; если ты, Мопс, передаешь мне эти слухи, ты не информируешь меня, а распространяешь клевету. Для деспота сама возможность объективной истины, независимой от его воли, неприемлема. Он сам решает, что есть правда: правда - это то, что я говорю; всё остальное - ложь. Немцевич обнажает порочный круг деспотического мышления: если ты прав (народ действительно страдает от тирании), значит, я не прав (я тиран); если я не прав, значит, я не всесилен; если я не всесилен, я не деспот; но я деспот по определению; следовательно, ты не прав; следовательно, ты лжешь; следовательно, ты клеветник. Формула "У сильных Правда - та же Клевета" описывает не частный случай и не историческую эпоху, а константу авторитаризма, действующую независимо от времени и географии. В XX-XXI веках мы видим ту же логику в тоталитарных и авторитарных режимах, где критики власти обвиняются не в ошибке или инакомыслии, а в "клевете", "экстремизме", "иностранном влиянии" - то есть в преступлении. Власть объявляет правду ложью, а носителя правды - врагом.

Стих 66-68. "Лиса... не правду говорит, а льстит" - финальная сентенция о Лисе вводит контрфигуру Мопса и завершает моральную систему басни. Лиса в басенной традиции (от Эзопа до Крылова) - символ хитрости, лукавства, приспособленчества. В отличие от простодушного Мопса, который верил обещаниям Льва и говорил правду, Лиса понимает природу деспотической власти: при дворе тирана выживает не честный, а ловкий; не тот, кто служит истине, а тот, кто служит самолюбию монарха. "Не правду говорит, а льстит" - антитеза образу Мопса ("говорил всё, что думал"). Лесть - искусство говорить не то, что есть, а то, что хочет услышать власть. Лиса знает правду (она видит те же преступления Льва, что и Мопс), но не озвучивает ее, заменяя похвалами и восхищением. Ирония Немцевича горька: басня не призывает подражать Лисе (это было бы цинично), но констатирует печальный факт - при дворе деспота честность ведет к гибели, а лицемерие - к процветанию. Мопс мертв, Лиса жива. "Ей, хитрой, участь Мопса не грозит" - не похвала хитрости, а диагноз системы: деспотия поощряет порок и карает добродетель. Финал басни не дает утешения и не предлагает выхода - он просто показывает, как устроен мир, где правит тиран.

КРАТКИЙ СЛОВАРЬ

Басня в басне (mise en abyme) - литературный прием, при котором произведение содержит внутри себя уменьшенную копию самого себя (как картина в картине или зеркало, отражающее зеркало). В "Льве и Мопсе" - басня "Волк и Ягненок", пересказанная Мопсом Льву; при этом сам Мопс находится в позиции Ягненка, а Лев - в позиции Волка.

Десница - правая рука; в возвышенном, архаичном стиле - символ власти, силы, благословения и милости монарха (в отличие от "шуйцы" - левой руки, связанной с проклятием).

Лобзать - целовать (архаизм, церковнославянизм, использовавшийся в высоком стиле русской поэзии XVIII-XIX веков).

Молва - слухи, толки, народное мнение, циркулирующее вне официальных каналов; устная, неконтролируемая властью информация.

Наперсник - доверенное лицо, близкий советник монарха, тот, кто допущен к интимному общению ("к персям" - к груди, к сердцу). Термин, распространенный в литературе XVIII-XIX веков.

Оксюморон - стилистическая фигура, сочетающая противоположные по смыслу понятия в одном образе ("живой труп", "горячий снег", "убогая роскошь"). В басне - "несчастный счастливец": тот, кто возвышен судьбой (счастливец), в то же мгновение обречен на гибель (несчастный).

Оторопеть - растеряться, прийти в замешательство, онеметь от неожиданности или страха.

Плес (или плёс) - глубокий участок реки между перекатами или изгибами русла; место, где течение замедляется и вода стоит почти неподвижно.

Расточать - щедро раздавать, тратить, расходовать без меры и расчета (часто с оттенком расточительности, бездумной щедрости).

Ретиво - усердно, рьяно, с рвением, с горячностью (от "ретивый" - горячий, пылкий).

Сманить - переманить на свою сторону хитростью, обещаниями, соблазнить выгодой; увести от прежнего хозяина или образа действий.

Счастливец - баловень судьбы, удачливый человек, тот, кому везет; в контексте басни - фаворит, возвышенный милостью монарха.

ОРИГИНАЛ:
(Польский текст приведен без диакритических знаков в связи с техническими ограничениями платформы)

Lew i piesek
J. U. Niemcewicz

W posrodku pustyn Afryki,
Gdzie mieszka rod zwierzat dziki,
Lew, monarcha nad wszystkiemi,
Pomiedzy tyle innemi,
Ktorym swej laski udziela,
Za powiernika i za przyjaciela
Malego pieska wybiera;
I, gdy z slodycza na niego poziera,
Glosem, jak tylko lew moze, lagodnym,
"Stanzeze - rzecze - wzgledow moich godnym!
(Mowia, ze rod pieskow wierny)
"Ty ciezar berla niezmierny
"Ulzyc mozesz do polowy
"I wiele zlego uprzedzic;
"Mysl, rzadka krolom, przyszla mi do glowy:
"Chce koniecznie prawde wiedziec;
"Nie majac wzgledu na zadne pobudki,
"Donos wszystko bez ogrodki:
"Czy w dzien, czy w nocy, czy z rana,
"Bez opowiedzi i bez szambelana
"Do gabinetu przystep ci jest wolny!"
Rozkazom panskim powolny,
Piesek z spuszczonym ogonem,
Stawal przed monarchy tronem,
Tam nieraz, jak mops poczciwy,
Panu, ojczyznie zyczliwy,
Slowem, jak wierna rada,
Co nalezy, to powiada.
Za pomyslne donaszania,
Za kazdy kasek ciekawy,
Lew, jak monarcha laskawy,
Dawal mu lape do pocalomania:
Mops nasz w najwiekszych byl laskach na dworze.
Razu jednego lew w dobrym humorze,
Rzecze do mopsa: "To wszystko co gadasz,
"Uboczne dzieje, co mi spowiadasz,
"Bardzo jest przednie; lecz chce wiedziec wiecej:
"Powiedz, co o mnie gada rod zwierzecy!"
Na ten rozkaz niespodziewany
Stanal, jak wryty, minister zmieszany;
By taic prawde, byl nadto poczciwy,
Wyjawic - nieco trozliwy.
"Nie boj sie rzecze monarcha z usmiechem -
"Prawde mowic nie jest grzechem,
"Mow, jakie o mnie jest w kraju mniemanie?"
Na to mops rzecze: "Najjasniejszy Panie!
"Poniewaz takie sa twoje rozkazy,
"Niech to, co powiem, bedzie bez urazy:
"Powiada lud twoj plochy, gadatliwy,
"Ze Wasza Krolewska Mosc, Pan moj milosciwy,
"Czy to z doprawdy, czyli tylko zartem
"(Kazales mi byc otwartem)
"Zwierzeta winne albo tez niewinne
"Przez swe wzgledy dobroczynne
"Raczysz laskawie rozdzierac,
"A nawet nieraz pasterza pozerac:
"Swiezy przypadek nie jeden wymienia,
"Ze u pewnego strumienia,
"Pozarles jagnie niewinne i mlode
"Z przyczyny, ze dziad jego macil wode".
Tu z podegrzywy, z pod peruki wielkiej
Lew toczyl okiem iskrzacym,
A potem ryknal glosem tak razacym,
Ze zadrzal rod zwierzat wszelki;
"Wiesz ze, dlaczego takie plotka baje?
"Dlatego, ze mops glupi, plotkom wiare daje!
"Wierzysz wszystkiemu: gdybys nie chcial wierzyc
"Niktby nie smial potwarz szerzyc".
Rzekl i biednego mopsika
Chwyta w paszcze i polyka.
Kazdy zapewne, co te slyszy dzieje,
Nad losem psiny lzy rzewna wyleje;
Biedny, zostawil nauke niesprzecznie,
Ze silnym prawde mowic niebezpiecznie,
Bo u nich prawda ma postac potwarzy;
Lisom sie taki przypadek nie zdarzy.

Источник: Wikisource 

ЛИТЕРАТУРНЫЙ АНАЛИЗ БАСНИ "LEW I PIESEK" ЮЛИАНА УРСЫНА НЕМЦЕВИЧА

Басня "Lew i piesek" ("Лев и пес", в русском переводе "Лев и Мопс") Юлиана Урсына Немцевича представляет собой классический образец польской политической сатиры эпохи Просвещения. Произведение принадлежит к жанру басни-притчи, где через аллегорию животного мира автор исследует природу деспотической власти и трагедию честного советника при дворе тирана.

СТРУКТУРА И ФОРМА

Басня построена по классической трехчастной схеме: экспозиция (возвышение Мопса, строки 1-34), конфликт (вопрос Льва и ответ Мопса, строки 35-58), катастрофа (гнев Льва и смерть Мопса, строки 59-68). Метрически текст написан вольным ямбом с варьирующейся длиной строк (от 8 до 13 слогов), что характерно для польской басенной традиции XVIII-XIX веков и восходит к vers libre Лафонтена. Рифмовка преимущественно смежная (AABB), что придает повествованию стремительность и драматизм, создавая эффект неотвратимости развязки.

ТЕМА И МОРАЛЬ

Центральная тема - несовместимость правды и деспотической власти. Лев требует от Мопса искренности, обещая безнаказанность за откровенность ("За правду не казнят"), но когда Мопс передает критическое народное мнение о царской жестокости, тиран обвиняет его не в лжи, а в доверии "клевете" и пожирает. Парадокс в том, что Лев наказывает Мопса не за содержание доноса как таковое (он не оспаривает факты), а за то, что тот поверил народу. Для тирана сама возможность народной критики есть оскорбление величества, а советник, озвучивший ее, - не информатор, а соучастник клеветы.

Мораль басни тройная: первая, эксплицитная ("Царям всю правду говорить опасно") - предостережение потенциальным жертвам; вторая, философская ("У сильных Правда - та же Клевета") - диагноз природы деспотии; третья, имплицитная (образ Лисы в финале) - констатация того, что при дворе тирана выживает не честный, а льстец. Немцевич не призывает лгать и не восхваляет цинизм Лисы - он констатирует трагический факт: в условиях абсолютной власти честность и выживание несовместимы. Это не житейская мудрость ("будь осторожен с начальством"), а политическая философия: деспотия по природе своей не терпит правды, ибо правда ограничивает произвол и ставит под сомнение абсолютность монарха.

ИСТОРИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ

Басня создавалась в эпоху утраты Польшей независимости. Три раздела Речи Посполитой (1772, 1793, 1795) между Россией, Пруссией и Австрией ликвидировали польское государство. Немцевич, участник Четырехлетнего сейма (1788-1792), соавтор Конституции 3 мая 1791 года (первой писаной конституции в Европе) и адъютант Тадеуша Костюшко в восстании 1794 года, пережил крушение просвещенческого проекта рационального переустройства государства на конституционных началах. После поражения восстания он был заключен в Петропавловскую крепость (1794-1796), затем эмигрировал в США (1797-1802), где сблизился с Джорджем Вашингтоном и другими отцами-основателями американской республики. Опыт эмиграции обострил его понимание различия между республиканским и деспотическим правлением.

Басни Немцевича, написанные после возвращения в Европу, - не абстрактные моралите в духе Эзопа, а отклик на конкретный исторический опыт. Он видел, как монархи-деспоты (Екатерина II в России, Фридрих II в Пруссии, Франц II в Австрии) расчленили Речь Посполитую, игнорируя голоса польских патриотов и реформаторов. Мопс - это польская шляхта, которая пыталась говорить правду (требовать реформ, ограничения королевской власти, защиты национальных интересов) и была уничтожена союзом внешних деспотов и внутренних магнатов-предателей. Лев - собирательный образ абсолютного монарха, не ограниченного законом. Лиса - те, кто выжил, приспособившись к новой реальности, служа оккупантам и отказавшись от правды.

ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ СРЕДСТВА

Немцевич мастерски использует иронию, контраст и композицию нарастающего напряжения. Экспозиция полна ложной идиллии: Лев "с улыбкой умиленной" возвышает Мопса, обещает ему доверие и доступ "без канители", называет "другом". Это ловушка, но читатель (в отличие от Мопса) видит ее с самого начала благодаря глаголу "сманил" (соблазнил, обманул). Близость к тирану не защищает, а обрекает: чем ближе фаворит к монарху, тем он уязвимее, ибо становится свидетелем слабостей власти и потому - угрозой.

Центральный художественный прием - оксюморон "несчастного счастливца", концентрирующий в двух словах всю философию басни. Счастье фаворита призрачно, ибо зависит не от его поступков, а от мгновенного каприза деспота. Переход от фавора к казни мгновенен и не требует объективных причин: Мопс был "счастливцем" ровно до того момента, пока не сказал правду - и тут же стал "несчастным". Время между возвышением и падением сжато до предела: в одной строке - поцелуй руки монарха, в другой - смерть в его пасти.

Метафора "крупица" работает на двух уровнях: физическом (Мопс мал перед огромным Львом, его тело исчезает в пасти хищника без следа, как крошка хлеба) и экзистенциальном (жизнь подданного ничтожна в глазах тирана, она не имеет самостоятельной ценности, это расходный материал, который можно уничтожить и забыть). Глагол "сглотнул" подчеркивает обыденность, бытовую простоту убийства: Лев не казнит торжественно, не устраивает публичной экзекуции - он просто глотает, как глотают пищу. Смерть Мопса не событие, а физиологический акт. Для деспота уничтожение подданного - не трагедия и не преступление, а естественная функция власти.

Басня вписывается в традицию Эзопа и Лафонтена, но обогащена польской спецификой и новым уровнем рефлексии. Отсылка к басне "Волк и Ягненок" (у Крылова - "Волк и Ягненок", 1808, у Лафонтена - "Le Loup et l'Agneau") создает метатекстуальную структуру mise en abyme: Мопс пересказывает Льву басню о тирании (народ говорит, что Лев съел агнца "за то, что дед его мутил поток"), не понимая, что сам находится внутри той же басни. Как Ягненок перед Волком, он обречен независимо от логики своих аргументов. Волк (или Лев) не ищет объективной  справедливости - он ищет повод для расправы, и любой довод жертвы лишь ускоряет казнь. Это не просто литературный прием, а философское высказывание: тирания воспроизводит себя бесконечно, жертвы сменяют друг друга, но логика остается неизменной.

АКТУАЛЬНОСТЬ

Басня Немцевича остается актуальной как предостережение против абсолютизации власти. Конфликт правды и деспотии универсален: он проявляется в любой системе, где власть не ограничена законом и не подконтрольна обществу. Мопс - это не только польский шляхтич XVIII века, но и любой честный советник, журналист, правозащитник, который осмеливается говорить правду власти.

В XXI веке мы видим ту же логику в странах, где критики режима обвиняются не в лжи, а в "иностранном влиянии", "экстремизме" или "оскорблении чувств": власть объявляет правду клеветой, а носителя правды - агентом врага. Формула "У сильных Правда - та же Клевета" описывает не историю, а константу авторитаризма, действующую независимо от эпохи и географии. Басня Немцевича - не музейный экспонат, а живое предупреждение: там, где власть не знает ограничений, правда становится смертельно опасной.

© Перевод: Даниил Лазько, 2025