Воланд Ч. 9. Знакомство с мастером

(Поэма по мотивам романа М. А. Булгакова "Мастер и Маргарита")

Иван Бездомный в то же время
В психушке той же прибывал.
И много времени имея,
Он над собою размышлял.

Решил, что зря себя подставил,
Ведь Берлиоз, в конце концов,
Хоть для него и был наставник,
Но точно был бы не готов

За Ивана лечь в психушку.
Ему никак уж не помочь…
Лишь стал для нечисти игрушкой.
Гнал от себя он мысли прочь:

Искать там где-то консультанта;
Кому-то что-то доказать;
Рассказывать там про Пилата.
Ему хотелось отдыхать.

В очередной же майский вечер
Лежал в палате он один.
Ушла гроза, затих и ветер.
Он мыслям предался своим.

Над своей жизнью размышляя,
Он незнакомца увидал.
Тот дверь балкона открывая,
В палату всматриваться стал.

Затем вошёл он тихим вором.
Сутулясь, у окна он встал.
Окинул комнату он взором.
Иван его не узнавал.

Он был по виду пациентом.
Тревожный и уставший взгляд.
Иван же следующим моментом
Спросил: «А можно ли узнать,

Как Вы смогли сюда пробраться?»
А незнакомец отвечал:
«Ну если честно Вам признаться,
Я у врача ключи украл.

А вы, случайно, не из буйных?
Я сильный шум не выношу.
А эту жизнь среди безумных
И так я кое-как сношу».

Иван ответил: «Нет. Я тихий.
Хотя вчера и морду бил…»
«За что так поступили лихо?» –
Сей гость встревоженно спросил.

«Да просто так, если признаться». –
Иван стыдливо отвечал.
«Безобразие же драться,
Коль Вас никто не обижал.

Вы кто? Профессия какая?» –
Затем не званный гость спросил.
Иван, стыдливо отвечая:
«Поэт Бездомный». – пробубнил.

Не званый гость вновь огорчился:
«Не может мне так не везти…»
Иван в ответ же удивился:
«Противны Вам мои стихи?»

«О да!» «Какие же, позвольте
Узнать, мои стихи прочли?»
«Я не читал их». «Ну постойте.
Откуда выводы сии?»

Не званый гость воскликнул нервно:
«Ну что же тут такого в них?
Стихов, написанных так скверно,
Как будто не читал иных…

Ну хорошо ответьте сами –
Поэзия та хороша?»
Иван же ясными глазами
Взирал в потухшие глаза.

Затем ответил ему смело:
«Мои стихи все – просто вздор.
Немного криво, неумело.
И вот про них весь разговор».

«Прошу Вас – больше не пишите».
«Клянусь Вам – больше не писать».
«Быть может Вы мне проясните,
Как пациентом смогли стать?»

Тут слышно было – в коридоре
Как пациента провели.
В его словесном нервном вздоре
Лишь фразы разобрать смогли:

Нечистый дух к ним подселился;
И он валюту подменил;
Кому-то что-то он божился
И батюшку себе просил.

Не званый гость сказал: «Продолжим», –
Как воцарилась тишина.
Иван ему ответил: «Что же,
Как угораздило меня

Сюда попасть? Ну за Пилата».
Не званный гость воскликнул: «Как?!»
Иван спокойно, тихо, внятно
Историю стал продолжать.

С большим гость слушал интересом,
Лишь уточняя иногда.
Иван затянутый процессом
Ни в чем не сдерживал себя.

Как рассказал про смерть с трамваем
Незваный гость ответил: «Жаль,
Что Берлиоз был обезглавлен,
А не Латунский жертвой стал».

В конце гость с грустью усмехнулся:
«Жалею, что не я там был».
Иван от этих слов запнулся:
«А с кем я это говорил?»

Не званный гость сказал негромко:
«Ты, милый друг, не понял сам?
Ну да… ты тёмный. Но постой-ка,
Как Берлиоз то не узнал?..

Но удивляться мне не надо,
Поскольку Воланд – сама ложь.
Его рассказ тот про Пилата
С моим романом точно схож.

Давай, но только не смущайся,
Коль хочешь знать ты правду всю.
На днях ты встретил, не пугайся,
На Патриарших сатану».

«Не может быть!» – Иван смутился.
«Кому, кому, но не тебе, –
Затем гость к уху наклонился,
Шепнув, – не верить сатане.

А я тебе охотно верю.
И не такое он творит.
Но всё-ж заверить я посмею –
Могло ещё страшнее быть».

Иван дрожащим голосочком:
«Выходит, он с Пилатом был,
Ведь жил тогда уже он точно;
За чаем с Кантом говорил…

Так надо, чтобы сволотина
Остановилась. Только как?
Наделает делов скотина,
А я в психушке, как дурак».

Гость молвил, грустно улыбаясь:
«Уже попробовал. И что?
Но я, с ценою не считаясь,
Хочу с ним встречи всё равно».
 
«Зачем тебе он пригодился?
Ведь он опасен, чёрт возьми…» –
Иван на это удивился.
А гость промолвил: «Погоди.

Я здесь в психушке оказался
Из-за Пилата, как и ты.
Издать роман я попытался,
Но в прах разбились все мечты».

Иван спросил: «Так ты писатель?»
Но кулаком гость погрозил.
Сурово высказал: «Я – Мастер!»
Не спешно шапку положил

Себе на голову. Была та
Вся шапка мятой и сальной.
На лбу, как будто бы кокарда,
Зашита ниткой золотой

Одна лишь буква “M”, зачем-то.
Гость был им горд, как не в себе.
Иван подумал: «Эта “эМка”
Как перевёрнутое “W”».

«Ну а фамилия какая?» –
Затем Иван его спросил.
С презрением “мастер”, отвечая,
Сказал: «Его я позабыл.

Отрёкся от неё, простите,
Как от всего, с чем в жизни был».
«Так про роман хоть расскажите». –
Иван в ответ тут попросил.
 
А “мастер”, мрачно улыбаясь,
Свою “корону” поправлял.
И глубоко затем вздыхая,
Свою историю начал:

«Я был историком. В музее
Свою я службу тихо нёс.
Друзей совсем здесь не имея,
Печально мне в Москве жилось.

Но как-то в мусорной я урне
Билет случайно увидал.
Благодаря такой Фортуне
Я выигрыш в тысяч сто сорвал.

Тогда ушёл я из музея,
И бросил я свою жену.
И много времени имея,
Я книгу стал писать свою.

Роман про Понтия Пилата.
Я душу всю в неё вложил.
Подготовился я знатно
И массу книг себе купил.

Тогда квартирку снял в подвале
В те золотые времена.
Эх если б только увидали
Там обстановку у меня…

И вот к концу роман склонялся.
И чем его закончу, знал.
Но как-то раз в Москве слонялся
И вдруг её я увидал…

Любовь, как будто бы убийца
Что в подворотне восстаёт.
Из-за угла вдруг устремится,
Кинжалом точно в сердце бьёт.

Воистину, она сказала,
Что были близкими давно.
Меня в квартирке навещала.
И каждый день я ждал её.

А моё сердце точно знало,
Когда придёт ко мне она:
И вот уже она стучала,
И обнимает вот меня».

«А кто она?» «Знать то не надо.
Того я точно не скажу.
Я полюбил её отрадно.
Так не любил я жизнь свою.

Она мне шапку эту сшила
И Мастером меня рекла.
Она роман мой полюбила.
И выхода его ждала.

И вот конец – роман готовый!
То оказалось – мой конец.
Латунский, критик бестолковый,
Не пропустил его. Подлец!

Затем статьи писал пространно.
Без разрешения моего
Он брал отрывки из романа,
Чтобы в статьях бранить его».

Иван сказал: «Ну как же?.. Помню.
Латунский жёстким был во всём.
Статьи писались так не скромно…
Ну это полный был разгром».

«Я был убит теми статьями.
И сжёг я рукопись свою.
И начал чувствовать ночами,
Как пожирает жизнь мою

Тьма. Лезет, будто осьминогом,
И душит шею по ночам.
Потихонечку немного
С тех пор с ума сходить я стал.

Моя любовь же похудела
И чахла будто бы листва.
Её лицо же побледнело.
Переживала за меня.

И как-то раз она сказала:
«Оставлю мужа своего,
Хотя я горя с ним не знала.
С тобою сердце же моё».

И я решил, что пусть погибну,
Но не забрав её с собой.
Пускай в психушке ныне сгину.
И план я выработал свой.

Отдал остаток своих денег
Ей на хранение тогда.
И ничего, я, не имея,
Зимой отправился сюда».

Тут снова слышно – пациента
По коридору провели.
Он повторял лишь беспросветно:
«Прошу, мне голову верни!»

Когда же снова тихо стало,
Сей гость продолжил свой рассказ.
Но говорил он как-то странно,
И непонятным был сейчас.

То вдруг к луне он обращался,
То плакать начинал, смеясь.
Иван расстроить побоялся
И лишь кивал ему, дивясь.

В конце спросил: «А что с Пилатом?»
«О нет! Мне тяжко вспоминать!
А твой знакомый сможет внятно
Весь мой роман пересказать. –

Затем добавил он. – Прощайте.
Тут уходить пора уж мне».
Иван в ответ ему: «Давайте».
И скрылся мастер в темноте.