Сгорая в небесах Глава 10 Внутри зверя

Шахта втянула его, как чёрная глотка. Сразу за решёткой начался вертикальный колодец. Ржавые скобы, вбитые в бетон, местами отломились, местами густо заросли какой-то склизкой плесенью. Макс повис в темноте, нащупывая ногой первую опору. Запах стоял тяжёлый: сырость, старая пыль и под ней — едкий химический шлейф, словно здесь пролили формалин.

Он полез вниз. Каждый хруст под его весом отдавался в узкой шахте оглушительным эхом. Казалось, сейчас сгнившая скоба оторвётся, и он рухнет вниз, в непроглядную темноту, где его никто не найдёт. Мысли путались: а что, если вахтёр его подставил? Что если это ловушка, и внизу его уже ждут?

Но внизу была только тишина, нарушаемая гулом каких-то дальних механизмов — вентиляторов, может быть, или генераторов. На глубине примерно третьего этажа колодец переходил в горизонтальный ход. Здесь уже можно было двигаться ползком, если пригнуть голову. Воздух стал ещё хуже, густой и спёртый. Макс вытащил из рюкзака старую футболку, обмотал ею нижнюю часть лица — хоть какая-то защита от пыли.

Он полз, ориентируясь по слабому свету от вентиляционных решёток, которые попадались через каждые двадцать метров. За одной из них виднелся коридор — пустой, ярко освещённый, со стерильно-белыми стенами. Идеальная чистота за решёткой резко контрастировала с грязью и мраком его пути. Он был червём, пробирающимся в стерильный организм.

За другой решёткой — лаборатория. Он замер, затаив дыхание. За стеклом, в голубоватом свете ламинарных боксов, копошились две фигуры в защитных костюмах. На столе лежали какие-то приборы с мигающими диодами. Макс не видел деталей, но сердце ёкнуло: а вдруг это она? Нет. Там были пробирки, компьютеры. Исследовательский бокс.

Он пополз дальше, и скоро гул механизмов сменился другим звуком — приглушёнными голосами, шагами, лязгом ключей. Жизнь учреждения. Он оказался над коридором, где, судя по всему, располагались служебные помещения. Через решётку в полу он увидел клочок коридора и часть двери с табличкой «Кабинет № 314. С.В. Орлов, зав. отделением».

Нужно было выше. Блок «Дельта», пятый этаж. Он нашёл ответвление шахты, ведущее вверх. Подъём был адским. Руки тряслись от напряжения, в легких горело. Мысль о том, что он сейчас застрянет, умрёт здесь от жажды и удушья, была настолько ясной, что её почти хотелось принять — как конец этому безумию.

Но тело, вопреки разуму, лезло дальше.

Наконец, на уровне, который он счёл пятым этажом, он нашёл другую решётку. За ней был не коридор, а… комната. Большая. Стеклянный потолок, который он не мог разглядеть из своего угла, но снизу лился рассеянный белый свет. Пластиковые растения. Пусто.

Это была «прогулочная». Аквариум.

Адреналин ударил в кровь, отогнав усталость. Он нашёл! Но Рии не было. Может, не время? Может, её больше не выводят?

Отчаяние начало подкрадываться снова, холодное и липкое. Он прижался лбом к холодной решётке, закрыл глаза. И в этот момент услышал шаги. Не снизу, а сбоку — из другого ответвления вентиляции, которое, видимо, тоже выходило в эту комнату. И тихий, механический голос:
—Субъект Р.И. Время рекреации 14:00-14:30. Сопровождение обеспечено.

Макс замер, вжался в тень. Через несколько секунд в комнату вошла Рия.

Он едва сдержал стон, который рвался из горла.

Она была в той самой синей больничной одежде. И её волосы… её прекрасные, лунные волосы, которые ветер так любил трепать на крыше, были безжалостно коротко острижены, почти под ноль, неровными прядями, как будто это сделали наспех, машинкой. Её лицо было восковым, неподвижным маской. Глаза — плоскими, стеклянными, лишёнными не только эмоций, но и самого сознания в привычном ему смысле. В них плавала лишь пустота.

Её привела санитарка — крупная женщина с равнодушным лицом. Та выпустила её руку и отступила к двери, встав в позицию наблюдателя.

Рия не огляделась. Она ровно, как автомат, дошла до середины комнаты, повернулась лицом к стене с нарисованным на ней бледным, абстрактным пейзажем и замерла. Не села. Не подошла к стеклу. Просто замерла, уставившись в одну точку.

Макс смотрел, и внутри него что-то рвалось. Это была не та девушка, что говорила «спасибо» за змея. Это была оболочка. Биологический манекен. Биомумор.

Его Рию действительно стёрли.

Он не знал, сколько просидел так, наблюдая за ней. Возможно, минуты, возможно, полчаса. Она не шелохнулась. Только грудь едва заметно поднималась от дыхания. Санитарка у стены зевнула, посмотрела на часы.

Потом время истекло. Санитарка шагнула вперёд, взяла Рию за локоть — тот же бездушный, профессиональный захват. Рия позволила себя развернуть и без сопротивления пошла к выходу. Её взгляд, проходя по потолку, на секунду скользнул по вентиляционной решётке, за которой прятался Макс. И в этих глазах не вспыхнуло ни искры узнавания. Они просто отразили серый металл, как и всё остальное.

Они ушли. Дверь закрылась.

Макс остался один в темноте, вонючей тесноте шахты, с холодным ужасом, сковавшим всё тело. Всё, что он слышал от следователя, оказалось правдой. Они не просто изучали её. Они разобрали её. И собрали что-то другое.

Теперь ему нужно было не просто её найти. Ему нужно было найти осколки её. И попытаться склеить то, что, возможно, уже никогда не станет целым.

Следующей ночью он снова был там. На этот раз он знал, куда её ведут после прогулки. Он пролез дальше по вентиляции, нашёл ответвление, ведущее в жилой блок. Узкий лаз выходил решёткой прямо в потолок над коридором, откуда были видны двери в «комнаты». Он дождался, пока по коридору пройдёт дежурный, и спрыгнул вниз, в кромешной тишине, пригнувшись.

Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно за всеми дверями. Он подошёл к двери, возле которой вечером видел, как санитарка остановилась. Не было номера, только буквенно-цифровой код: «;-7».

Рука дрожала, когда он взялся за ручку. Она была заперта, конечно. Но замок был простой, мебельный. Из рюкзака он вытащил отвёртку и заколку — примитивные инструменты, которым научился пользоваться за последние недели паранойи. Минута томительного возни — и щелчок прозвучал для него громче любого взрыва.

Он толкнул дверь и вошёл внутрь.