монологи в стиле Ницше

Философия —  словно смерть, пустыня: в ней не живут. В неё уходят, словно Христос, — временно. Это — "лиминальный дискурс", пространство "надрыва". Рациональной иррациональности. Иррациональной — рациональности.

Жизнь — ясный ручей, звонкий, весёлый, — холодный; а за синевой неба скрыты глубокие ямы, кони моей юности даже тонут местами.
Вместить ли в себя всё?
Страдать ли, желая озолотить ручей жизни песком пустыни?
Оставить ли я жар его, плывя в течении ручья?
Мой ответ сложен и банален. Думаю: ответ ли это, если звучит дважды?
В моей пустыни нет богов, но полируя зеркала,
я создал своих кумиров. По атомам. Ex nihilo. Как банально.

Стада — молятся солнцу. Слабее и хитрее — ползут со скалы на скалу, презрительно перебирая их словами: все горы одинаковы, ведь всё относительно.
Не пошлый ли и я аспид, новая овца, сменившая бога на жвачу? Это пугает.
    
Однако меня несёт гордость, орлица власти.
И все скалы подчиняются вершине — её  назвал Я.
Слабы — как много героев разрывает тело жизни?
Как черви, копошатся в трупе Бога. Это модно.
Есть ли в нас безумие, чтобы быть дальше?
Ницше. Его целует моя воля, как дешёвая проститутка.
Бога в себе пытаю я. Пусть и не ново.
   
Подобно битве Назарея и Человека, спорит в моей пустыне Ницше и Бог.
Но ручей убегает от них, искажает их силуэты до гримас. И всё становится смешным. И я смешон в своём золоте.

Воля выпестовала Бога. И воля же движет моё сладострастное тело. Столь мало различий: физика и метафизика.

В быту воля практична, как экономка. Простая душа! Я вовлекаю воду жизни в свой водоворот. Хочу быть маской — и меняю кожу на лице.

Смогу ли я отказаться от этой сладкой тоски, от страсти ножа для масла, от мёртворождённой жизни? В угоду быту!

Нет цели у всесильной воли, во мне умирает Бог. Есть лишь тогда он, — когда добровольно мёртв. И цель претит...
      
Воля к власти над миром. Корона не по голове.
Воля к власти над собой. Фарс осознанной слабости.
Cамоуверенные улыбки животного,
по замечанию Аристотеля, умеющего смеяться: через боль.

Заратустра или филистер?
Чья воля меня разрывает?
Языка, бога, тела.
Не знаю.

      Мой канат кем-то натянут между Нечто и Ничто.
      Мой канат натянут мной на моих жилах.
      А бог — универсум, сжатый в точку.
      Я хочу богом.
      Венец всей жизни
      смерть. Она,
как алмазы в золоте.
          Так же безвкусно.