монологи в стиле Ницше

1. Философия —  смерть, пустыня: в ней не живут. В неё уходят, словно Христос, — временно. Это — "лиминальный дискурс", пространство "надрыва". Рациональной иррациональности. Иррациональной — рациональности.

2. Жизнь — ясный ручей, звонкий, весёлый, — холодный; а за синевой неба скрыты глубокие ямы, кони моей юности даже тонут местами.
Вместить ли в себя всё?
Страдать ли, желая озолотить ручей песком пустыни?
Оставить ли её жар, плывя в течении?
Мой ответ сложен и банален. Думаю: ответ ли это, если звучит дважды?
В моей пустыни нет богов, но, полируя зеркала,
я создал своих кумиров. По атомам. Ex nihilo. Как банально.

3. Стада — молятся солнцу. Слабее и хитрее — ползут со скалы на скалу.
Презрительно перебирая их словами: все горы одинаковы, ведь всё относительно.
Не пошлый ли и я аспид, новая овца, сменившая бога на жвачу? Это пугает.
    
4. Однако меня несёт гордость, орлица власти.
И все скалы подчиняются вершине — её  назвал Я.
Слабы — как много героев разрывает тело жизни?
Как черви, копошатся в трупе Бога. Это модно.
Есть ли в нас безумие, чтобы быть дальше?
Ницше. Его целует моя воля, как дешёвая проститутка.
Бога в себе пытаю я. Пусть и не ново.
   
5. Подобно битве Назарея и Человека, спорит в моей пустыне Ницше и Бог.
Но ручей убегает от них, искажает их силуэты до гримас. И всё становится смешным. И я смешон в своём золоте.

6. Воля выпестовала Бога. И воля же движет моё сладострастное тело. Столь мало различий: физика и метафизика.

В быту она практичная, как экономка. Простая душа! Вовлекаю воду жизни в свой водоворот.
Хочу быть маской — и меняю кожу на лице.

Смогу ли я отказаться от этой сладкой тоски, от страсти ножа для масла, от мёртворождённой жизни? В угоду быту!..

7. Нет цели у всесильной воли, во мне умирает Бог.
Есть лишь тогда он, — когда добровольно мёртв.
И цель претит...
      
8. Воля к власти над миром. Корона не по голове.
Воля к власти над собой. Фарс осознанной слабости.

Cамоуверенные улыбки животного,
по замечанию Аристотеля, умеющего смеяться: через боль.

9. Заратустра
             или филистер?
Чья воля — меня разрывает?
Языка, бога, тела?
            Не знаю.

      Мой канат кем-то натянут
      между Нечто и Ничто.
      Мой канат натянут мною на моих жилах.

      А Бог — универсум, сжатый в точку.
      Я хочу богом.

      Ведь венец всей жизни —
      смерть. Она,

          как алмазы в золоте.
          Так же безвкусно.