Случайная встреча

Часть первая

Я встретился с нею случайно,
В середине лета, на исходе дня,
Её глаза смотрели печально,
Кругом смотрели, но не на меня.

Словно два крупных жемчуга,
Цвета ночи, из глубины морской,
Блестели на солнце от недуга,
Я был очарован их красотой.

Она была необычной девушкой,
Да и я не был таким  идеалом,
Мы были кенарем и пеночкой,
Покрытые иным «покрывалом».

Молча мы гуляли по Тверской,
Замедляли шаг свой на Тенистой,
Отдыхали в её зелени густой
И пили газировку на Пятнистой.

Мы присматривались друг к другу,
Пытались найти общий язык,
Но она  ходила, ходила «по  кругу»,
Не пытаясь заговорить напрямик.

Я первый начал и спросил:
- Как звать тебя,  милая моя?
И её ответ меня ошеломил:
- Катя. Вам что за дело до меня?

От такого хладного ответа,
Кровь вскипела у меня,
Я подумал: «Девушка эта
Много в жизни пережила».

Раздумье длилось, но недолго:
Продолжать ли дальше разговор?
Не продолжать – знать в болото
Затоптать уж немиловидный взор.

Политиком я  не был никогда
Дипломатию ходил учить к соседу,
Знал лишь психологию тогда,
Но всё ж продолжил я беседу.

- Что ж, рад я нашей встрече,
Заходи в «номер» ты ко мне,
Зажжём на столе три свечи,
Чай попьём хороший в тишине.

- Нет, я не приду, неудобно мне,
Право, заходить и сразу к чаю.
Что подумать могут обо мне?
- Но я один – всегда скучаю.

- А сосед, он  вас не понимает?
- Он неплохой сосед, но знаешь,
Ходит по подругам, всё гуляет,
Он из Ташкента. Ну, ты понимаешь?

- А вы никуда и не выходите,
Всё в «номере» и вам не наскучило?
- Я бы рад, но вы же видите, –
Взгляд скользнул по холоду металла.

Два черных жемчуга потухли сразу
И взгляд её потупился слегка.
Остановилась у подъёма на эстакаду:
- Простите, я была не права!

Видел я, как дрожь волнения прошла
По телу, сокращая каждую мышцу,
Она переживала, что была груба,
Оправдание искала, как все ищут.

Не винил её за такую грубость,
Был приучен к  хладности людей,
Дал понять – не знакома робость,
Долго ждал таких скромных дней.

Не стал глаголить длительную фразу,
Спросил: «Придёшь ли ты на чай?»
- Посмотрим, – ответила не сразу, –
Только ты не очень-то скучай.

- Пора идти по «номерам» своим,
Иначе сёстры будут всё-таки искать,
Меня ведь кормят, я от них зависим.
А, правда, хорошо вот так гулять?

Стояла тихая, чудная погода,
Воздух был прозрачен и чист,
Шла вторая половина года,
Всюду слышалось пение птиц.

Птицы пели ласково и нежно,
Услаждали влюблённым слух.
Они знали, что  когда-то можно
Помочь ослабить их недуг.

Природа соединяла несоединимое,
С точки зрения людей,
Пыталась сотворить невиданное,
Но человек противился ей...

Не колыхался ни один листок,
Солнце клонилось к закату,
Чтобы завтра озарить восток.
Я ещё раз пригласил Катю.


Часть вторая

Приехал в «номер» в самый раз,
Ужин ещё не раздавался,
Подозвал соседа и начал рассказ
О встрече, но не издевался.

Говорю ему, так и так мол:
«Девушка должна придти сегодня,
Накрой, пожалуйста, на стол,
Сам погуляй, ради имени Господня.

Такая встреча – редкость для меня,
Не каждый день со мной случается,
Ты не сердись, Айдерка, на меня,
Всякое в жизни нашей получается».

- Ладно, ладно веселись, Сергей,
Понимаю я твоё настроение,
Но потом ни о чём не пожалей,
Смотри на всё со снисхождением.

- На стол, пожалуйста, накрой,
Поставь печенье и варенье,
Хлеб сделай с маслом и икрой,
Словом, приготовь угощенье.

Ты понимаешь, угостить хочу
Я гостью, чтоб она запомнила
Этот вечер... И судьбу молю,
Чтоб из глубине души вспомнила.

И Господа об одном прошу,
Пусть Он подарит надежду мне.
Одного в жизни себе я хочу –
Наших встреч частых в тишине.

А если Он благосклонен будет,
На дальнейшие наши свидания,
Пусть она никогда не забудет,
Не скажет мне: «До свидания!»

- Не загадывай наперёд, Сергей,
Очень плохая это примета,
Лучше ешь ужин ты скорей,
А то мимо пролетит «комета».

Знаю я, что тебе нужна
Спутница на жизнь дальнейшую,
Но согласится, ли она,
Нести ношу эту тяжелейшую?

Не стал я ужинать тогда,
Всё ждал гостью дорогую.
И убрали ужин со стола,
Дождался-таки родную.

Дверь легонько приоткрылась,
Лёгкий стук в неё, а потом
Она вошла и палата озарилась
Светом и невиданным теплом.

Как я ждал такого стука,
Походки лёгкой, внеземной.
И покинула спастики мука,
Душа согрелась, как весной.

Она спросила, чуть волнуясь:
- К вам можно или нет пока?
Ответил и голова качнулась:
- Заходи, я очень жду тебя!

Она вошла и робко оглянулась,
Нет ли, дескать, ещё гостей,
Задумалась на миг, потом очнулась
И прикрыла за собою дверь.

- Заходи! Рад, что согласилась
И давай-ка сразу ко столу.
На  улице была… Проголодалась?
Как погуляли мы в «саду»?

- Спасибо, я совсем не голодна,
Только что ужин свой доела,
Соседке по палате помогла.
А вам помочь? Что сделать?

Случайно, вы не голодны?
Быть может, вас покормить?
«Виолы», хлеба, ветчины?
И будем чай с вареньем пить...

Свечи в углу тихо догорали,
Мягкий мрак окутал все углы,
Когда ужин за беседой доедали.
Меня спать укладывать пришли.

Так познакомились мы ближе,
Болтали весело, а не с тоской.
Мысли не опускались ниже,
Обычной похоти людской.

Работать на компьютере учились,
Тексты набирали мы вдвоём.
Файлы с текстом сохранились,
Их назвали просто «Лексикон».

Гуляли снова по Тенистой,
По Тверской гуляли неспеша.
Время летело очень быстро,
Вот разлука наша подошла.

Обещали поддерживать общение,
Друг другу дали телефоны, адреса,
Но судьба готовила испытание
Любви. Временем проверяется она.

Первое время много мы общались:
Письменно, телефонными звонками,
Но потом беседы сокращались,
А после настала и вовсе тишина.

Я всё думал да  гадал:
«В чём же «зарыто» дело?»
Катю ненароком обвинял,
И время медленно летело.

Год прошёл, как сон пустой,
Но ничего не изменилось.
Пора готовится к очередной
Госпитализации, что снилась.


Часть третья

Прибыл снова на лечение я
В «Тёплый Дом» или на «ранчо».
Там была только «тишина»,
А знакомых было, как и раньше.

Понял я причину этой «тишины»,
Что меня так охватила зараз.
Друзья ко мне были близки,
Чёрный жемчуг забудешь ль враз?

Те глаза, что жемчуга черней,
Ту  улыбку и милые черты,
Лицо, что на свете всех милей
И, порой, напрасные мечты.

Стал лечиться и терпеливо ждать,
Что должна скоро поступить,
Стал я дни прошедшие считать
И время не посмел поторопить.

Должно само собой решиться,
Всё встать на свои места.
Проблемы должны проясниться,
Вернуться на круги своя.

Не пришлось мне ждать подругу,
Благосклонна ко мне судьба.
Не ездил долго я «по кругу»,
Поступила, слава Богу, и она.

Она меня как-то сторонилась,
Избегая встречи со мной,
А при встрече – стыдилась.
Я не видел её ещё такой.

Много раз заговорить пытался,
Но, как лань, убегала от меня,
Словно, не я, а чёрт встречался.
Выяснить, в чём причина была?

Не раз в палату я стучался,
Но соседка отвечала: «Нет её,
А ты, случайно, не старался
В том году, ну, обидеть её?»

- Не понял твоего вопроса:
Обидеть саму такую доброту?
У меня нет такого спроса!
- Ну, хорошо, сейчас я позову.

Вышла, глаза низко опустила,
Старалась скрыть волнение своё.
Я понял: её что-то да сломило.
Издалека начал глагольствие моё.

- Здравствуй, Катя! Ты не забыла
С кем встречалась в прошлый раз?
И на письма мне не отвечала?
Если хочешь, поведай свой рассказ.

Видел я, как она колебалась –
Трудно сходу дать такой ответ.
Нужно, чтоб она «раскрылась»
И дал я ей простой совет:

- Ты помнишь, где Тенистая
Пересекается с Тверской?
Пойдём туда, и  там беседуя,
Я интервью возьму с тобой.

Телом содрогнулась от волнения,
Не ждала такого поворота дела.
Глаза блеснули на мгновение
И согласилась на такое дело.

Мы пошли в назначенное место,
Диктофон прихватил для виду,
Чтоб не месить в «кастрюле тесто»,
А спокойно выслушать подругу.

- Я включаю эту кнопку, начинай,
Катя, ты дай мне свою беседу.
Только, пожалуйста, не нервничай,
Ленты много, успеем к обеду.

Поведай, как этот год прошёл?
Каким было у тебя здоровье?
Чем занималась долгою зимой?
Как теперь твоё настроение?

Раздумье длилось очень долго:
«Рассказывать всё или соврать?
Но не могу я, в силу долга,
Ему всё время лгать и лгать».

Итак, начала она свою беседу:
- Приехала домой и рассказала
Родителям – бабушке и деду,
Про нашу встречу и сказала:

«Что жить, мол, не могу без него»,
А они всё злились да кричали:
«Ни рук, ни ног  ведь нету у него...
Зачем тебе нужны его печали?

Подумай лучше – он ведь старый
И, наверняка, использует тебя!
Тебе же нужен спутник бравый,
«Коляска» не годится для тебя!»

- Так они ругались и кричали, –
Продолжала Катя свой рассказ,
Временами сильно заикалась,
Катились слёзы у неё из глаз.

Слышать было очень больно,
Несколько раз пытался возразить,
Понимал, что дело было тонко,
Дал возможность ей договорить.

Не остановил её ни разу,
Под конец вежливо спросил:
- Зачем нужно было сразу
Бить «стену» из последних сил?

Здесь стратегия нужна иная:
Если штурмом взять не удалось,
Перейдём в осаду, моя дорогая,
Чтоб впредь с  тобою всё сбылось.

А то дров мы много наломаем.
Как разберём весь этот бурелом?
Мы ведь друг друга понимаем?
Понимаем, даже, и без слов.

А вот письма ты могла писать
Пусть не часто – раз в полгода.
Не нужно долго так молчать,
Была на душе другая погода...

Она недолго это промолчала,
Проглотила горестный комок.
Собралась и тихо отвечала
На несправедливый мой упрёк.

- Ах, Сергей, оставь угрозы,
Свою ты Катю не брани.
Видишь, видишь эти очи?
Давным-давно заплаканы они.

Не дадут нам силы злые
Вместе жить и помогать,
И все намерения благие
Топчут, топчут прямо в гать.

Говорят, что, если заболеешь,
Хлеба некому подать
И никто тебя не пожалеет,
Так и будешь умирать.

Я устала с ними бороться,
Жмут и давят со всех сторон,
Ты поверь, готова броситься
В омут, в омут с головой!

Пожалел своих дерзких слов,
Что сказал такое ей.
«Блин-то» был уже готов
И я последовал за ней.

Она быстро шла в палату,
Вся в слезах, не скрывая их,
Получил хорошую расплату.
Прощение надо получить за них,

За слёзы, что текли невольно
Из больших жемчужных глаз,
Что ненароком сделал больно,
Не сдержав свой пылкий глас.

Так вот можно ненароком
Дров ведь наломать больших.
Ничего, послужит мне уроком –
Нельзя бранить возлюбленных.


Часть четвёртая

Долго в ту ночь не мог заснуть,
А, вернее, вовсе и не спал.
Даже не хотелось мне зевнуть,
Мысли разные перебирал:

«Как же продлить отношения
С девушкой, которую люблю? –
Нету никакого вдохновения
Быть всё время одному!

Так и загнуться можно,
Волком выть на бледную Луну.
Подругу найти несложно,
Но я просто, просто не хочу!»

Думал долго и решил вконец –
Лучший выход вот какой:
Не замечать ни чьих сердец,
Держаться нужно стороной.

Она должна меня понять,
Как мне очень дорога.
Все свои ошибки осознать
И придти ко мне тогда.

Так я ездил много дней
По малой территории «моей»
Медленно, наблюдая за ней –
Она ходила молча по «своей».

Видел я, что косо наблюдает,
Тихо, мимо, проходя меня,
Бросит взгляд и опускает
Свои черно-жемчужные глаза.

Видит, что один я нахожусь
Без подруг и не в кругу друзей.
Судить, однако, не берусь,
Что всё же происходило с ней.

Как-то на очередной прогулке,
Навстречу мне идёт она.
Глаза опущены, в руке булка:
- Ты прости, пожалуйста, меня!

Была с тобой несправедлива,
Нервы не сдержала ведь свои.
Больше я не буду тороплива,
Только ты меня прости, прости!

Содрогнулася всем телом –
Нервы снова дали знать своё.
Я подумал: «Таким делом
Нужно пригласить к себе её».

- Что ты, Катенька, родная, –
Нежно я ей отвечал:
- Приходи в палату, знаешь,
Я давно о том мечтал.

И потом, зачем сердиться,
Коли сам я виноват?
Приходи, давай мириться,
И не будет больше «драк».

Видел я, как изменились:
Её губы, глаза, лицо,
Сердце бешено забилось,
Что простил, простил её.

- Что, Катюш, договорились?
Придёшь вечером ко мне?
Забудем, что меж нам творилось,
Погуторим вместе в тишине.

- Ладно, постараюсь я зайти, –
Робко она мне отвечала:
- Где-то после ужина, к семи.
А может попоить вас чаем?

Только я не набиваюсь, нет,
Каждый раз у вас чаи гонять...
- Что ты? – поспешил в ответ, –
Рад тебя всегда встречать!

Так и порешили на сей раз.
Каждый пошёл в «номер» свой,
Я же был от счастья рад,
Что не будет «волчий вой».

Как и в первый раз, волнуясь,
Стал я ждать её к себе.
Дверь тихонько распахнулась
И она вошла ко мне.

И сидели тихо за столом,
Тёплым чаем меня поила,
Говорили много – обо всём.
Неожиданно меня спросила:

- Обидно было, когда я
На улице так наговорила?
Покажи, где плёнка та?
Я бы запись удалила.

- Плёнки нету никакой
И записи не делал я.
Тебе нужен был покой –
В меру выговориться.

Тебе же легче ведь теперь,
Когда высказала мне всё?
Катя, милая моя, поверь –
Всё во благо делал твоё.

- Сколько выслушать пришлось
Грязных слов, разных наговоров,
Чтоб мне спокойно так жилось,
Не высказав никаких укоров?

Сколько воли, удивляюсь,
Какое железное терпение?
Теперь слезами заливаюсь...
- Не надо портить настроение.

Мы пережили много дней,
Хороших и плохих минут.
Давай поговорим скорей,
Как люди разные живут.

Твои ведь правду говорят,
Что стар я очень для тебя.
Твои глаза огнём горят...
- «Старик» использует меня?

Так говорят, кто не знает
Чужой души, чужих сердец,
Кто дружбу нашу отрицает,
Видит только современный век.

Его заокеанское течение
И секс на западный манер.
Одно дурное направление.
Ты – совсем иной пример.

Пример, достойный подражания,
Который нужно оценить.
Увидеть истину для понимания –
Не всех людей с плеча рубить.

Ты повода не подавал мне,
Как и я не подавала тебе,
Мы нашли взаимопонимание.
А что ты скажешь обо мне?

- Трудно устоять против такого,
Ещё труднее подобрать слова.
Признаюсь, ожидал-то я другого,
А ты врасплох застала меня.

Что я могу сказать тебе?
Подумать надобно сперва...
Лишь «кошки» попадались мне,
Ты вовсе не из их числа.

«Кошки», что бродят по углам,
Как бабочки, на свет бросаются,
Они не знают слова «идеал».
Любовью, как в «куклы» играются.

Ты – совсем иного склада,
Словно, Ангел супротив них,
Как икона в золотом окладе,
Добротою светится твой лик.

Ты добра, прелестна и умна.
Отзывчива на беду чужую,
Никому не сможешь сделать зла,
Тебя я понимаю, как родную.

Ты та,  которую я долго ждал
Подряд уж много, много лет,
И годы, словно месяцы считал,
Но нигде не находил ответ,

Как путник, сбившийся с дороги,
Искал я света и тепла.
Когда, в конец устали мои ноги,
Тогда нашёл-нашёл тебя!

И никому теперь я не отдам
Мою богиню и мою судьбу.
Пусть меня разрежут пополам,
Тебя я всё же сберегу!

Люблю тебя я всей душёй,
Эту страсть не можно погасить.
Ты мне даёшь земной покой,
Который невозможно позабыть!

Мы ворковали, словно голубки,
Каждый вечер и по выходным.
Сёстры понимали нас, не могли
Помешать двум возлюбленным.

Между нами не было аморали,
Радость и беду – всё пополам.
Мы друг другу большего давали,
Чем, порой, лекарство давало нам.

Так и время незаметно протекло,
Разлука снова предстояла нам.
Преграда оказалась, как стекло,
Когда разъехались мы по домам.

Родители, конечно, против стали
Слиянию двух душ и двух сердец.
Связь поддерживаем письменами.
Когда придёт Шекспировский конец?

Неужто мало им Ромео и Джульетты?
Иль слёз мало на свете пролилось?
На этом закончим мы сие куплеты,
Но история наша не окончилась...

Лжи здесь нет, а есть намёк,
Нашим родителям – урок.


Декабрь 1999 – январь 2000 года.
Окончательная редакция декабрь 2025 года.


P. S.
Катя скончалась в инфекционной больнице 17 октября 2003 года по врачебной ошибке. При операции на шейном лимфоузле, была занесена инфекция. При перевязки раны обнаружено сильное нагноение с общим сепсисом – полное заражение крови. Стали колоть антибиотики четвёртого поколения, которые убивают всё, что можно и что нельзя. Отказали все органы.
Неделю была в реанимации на аппаратах, потом аппараты выключили и Кати не стало.