Одной

Я дитя небес или бес лесной?
Между тонких граней, небом и землёй,
По утру огнём загорит заря.
Сколько лет зазря я жила одна,

Я иду одна, ем и пью одна,
Моя чаша впрок, до краёв полна
Болью-ненавистью, полем из руин.
Я небрежностью полегла над ним,

Над бескрайним полем неба ясных глаз.
Во мне столько боли, столько острых фраз,
бьется сердце чаще острием ножа,
в кулаке осколки, но боюсь разжать —

Посмотреть на правду, на разбитый вид.
Мне не шепчет дьявол, он мне говорит,
Говорит, что склеит, но я знаю: врёт,
Что разбито —  время склеить не даёт

Сколы, трещинки — все не перекрыть,
Да давно разбилось, их не схоронить.
Это я разбита ветром злых разлук.
Я давно погибла в перекрёстке рук.

Одинокий ветер проползет в траве,
Словно шепчут дети, словно обо мне.
Что же они шепчут? Вдруг узнали тайны?
Вдруг узнали правду, что скрывают раны,

Что ручьём несмелым рассекают тело
Покраснели щёки, опустели вены,
Я бы не посмела, не мои то руки!
Я не виновата, это люди — суки!

Да, ругалась матом, и пила вино,
Словно птичьей стаей, прыгала в окно.
Только стая — много, а меня — чуть-чуть.
Вновь расправлю руки, чтобы упорхнуть,

Улететь, где рады, что ещё дышу,
Где моя награда? Слышу только шум.
Словно небосводы плачут надо мной,
А потом смеются, сбив слезу рукой.

Сколько можно мучать? Не хочу играть!
Где моя награда? Как живою стать?
Как заставить сердце простучать в такт песне,
Если вместо пашен в нём пустеет бездна?

Сиротою сталась, почему — не знаю.
Словно не осталось на меня лишь рая.
Ведь морала стержнем небеса и руки.
Я кричу им гневно, так ответьте ж, суки...

Я дитя небес или бес лесной?
Между тонких граней, небом и землёй,
По утру огнём шпареной зарёй...
Почему пришлось мне здесь быть одной?