Дар. Глава 10. Путь

Алексан замер, пытаясь осмыслить происходящее. Воспоминание о ночи с Энрикой — тёплое, живое, почти осязаемое — контрастировало с ледяной реальностью океана, с кровавой пеленой, окрасившей воду.
 
— Ты колебался, — произнёс голос из тьмы, на этот раз без осуждения, почти сочувственно. — И это хорошо. Сомнение — признак того, что ты ещё не потерян.
 
Алексан сжал кулаки. Узор на ладони пульсировал, переливаясь багровым и золотым, словно сражались две силы — жажда возмездия и робкий проблеск сострадания.
 
— Она заслужила это, — прошептал он, но в голосе не было уверенности. — Она разрушила чужую жизнь.
 
— А ты? — голос стал тише, но от этого звучал ещё весомее. — Сколько жизней ты разрушил, следуя за гневом?
 
Перед глазами вновь вспыхнули образы: Дамиан, скованный страхом; всадник, падающий в пропасть; девушка в океане, чья последняя мысль была о солнце над головой. И рядом — Энрика, её улыбка, её доверие.
 
— Я не хотел убивать, — сказал Алексан, скорее себе, чем голосу. — Я хотел, чтобы они почувствовали то же, что и те, кому они причинили боль.
 
— И что дальше? — голос обрёл почти человеческую интонацию. — Ты думал, что, отомстив, обретёшь покой? Но видишь — он не пришёл. Вместо него — лишь новая боль.
 
Алексан закрыл глаза. В сознании зазвучали слова Энрики: *«Ты всё ещё тот мальчик, который верил, что можно починить всё — и дроны, и сердца?»*
 
— Что мне делать? — спросил он, и в этом вопросе не было вызова, только искренняя растерянность.
 
— Выбрать. Снова. Но на этот раз — осознанно.
 
Перед ним вспыхнули две нити. Одна — алая, пульсирующая яростью, та самая, что привела его к океану. Другая — бледно;золотая, едва заметная, но с каждым мгновением набирающая силу. Она тянулась куда;то вдаль, к человеку, которого Алексан не знал, но чувствовал: этот человек тоже страдает, тоже нуждается в помощи.
 
— Первая нить — это путь, по которому ты шёл до сих пор, — пояснил голос. — Месть, расплата, бесконечный круг боли. Вторая — возможность начать иначе. Исцелять. Не карать, а спасать.
 
Алексан протянул руку к золотой нити. Пальцы дрожали, но он не отступил. Коснулся её — и тут же ощутил волну тепла, не обжигающего, как прежде, а успокаивающего.
 
**
 
Где;то в другом месте, в маленькой комнате с окнами, выходящими на дождливый двор, сидел мужчина. Он держал в руках фотографию — молодая женщина улыбается, обнимая ребёнка. Это была его жена и дочь, погибшие в аварии полгода назад.
 
Каждый день он приходил сюда, садился в одно и то же кресло и смотрел на снимок, не в силах произнести ни слова. Боль стала его тенью, его вторым «я». Он знал: если встанет, если выйдет на улицу, мир снова напомнит ему, что их больше нет.
 
Но в этот момент он почувствовал что;то странное. Не боль, не тоску — а лёгкий, почти неуловимый отблеск надежды. Как будто кто;то тихо сказал: *«Ты не один»*.
 
Он поднял голову. За окном всё ещё шёл дождь, но теперь капли стучали по стеклу не как слёзы, а как ритм жизни, продолжающейся несмотря ни на что.
 
Мужчина глубоко вдохнул. Впервые за долгое время он не почувствовал, что задыхается. Впервые за долгое время он подумал: *«Я могу жить»*.
 
**
 
Алексан отшатнулся, но на этот раз не от боли — от изумления. В его ладони теперь светилась золотая нить, не угасающая, а растущая, словно маленькое солнце.
 
— Ты сделал выбор, — сказал голос. — Но это только начало. Путь исцеления не легче, чем путь мести. Он требует не меньше силы.
 
— Почему? — Алексан посмотрел на свою ладонь, где узор теперь сиял чистым золотом. — Почему это так сложно?
 
— Потому что прощать — труднее, чем ненавидеть. Потому что верить в добро — сложнее, чем в зло. Но именно в этом — твоя сила. Ты можешь не просто карать, но и дарить надежду.
 
Алексан медленно поднялся. Лабиринт вокруг него начал меняться. Тьма отступала, заменяясь мягким, рассеянным светом. Нити судеб больше не казались ловушками — они превратились в дороги, каждая из которых вела к чему;то новому.
 
— Что теперь? — спросил он.
 
— Теперь ты идёшь дальше. Ты будешь встречать тех, кто страдает. Ты будешь чувствовать их боль. Но теперь у тебя есть выбор: усилить её или облегчить.
 
Алексан кивнул. Он знал: это не конец. Это только начало.
 
Где;то вдали, за пределами лабиринта, снова раздался вздох облегчения. Где;то ещё — кто;то улыбнулся, почувствовав, что мир стал чуть светлее.
 
А в океане, там, где недавно бушевала кровавая буря, теперь плескались спокойные волны, отражая ясное небо.