Страсть и потухла, и погасла. - Кода

3

Зола…
Но в черном мнится нечто рыженькое…
Неужто до сих пор огОнь там
в предсмертной корчится агонии,
во власти зла?
–  Ах, нет же…
там чьи-то крылышки,
такие слабые и нежные….
–  Ах, это только шлак?

– Или разбитые скорлупки –
предтеча
явленья миру некоего птенчика?
–  Ах, не сынок ли трепетной голубки

там, в пепле-гнездышке?
Уже он робко стал на тощенькие ножки,
уже он смело расправляет перышки…
–  Ах, нет же, он не рыжий…
Он золотой… и алый!
и мне в зеницы его искры брызжут…
Он – птица Феникс, и восстал он

из пепла, из небытия…
–  Восстала
из пепла страсть,
как будто гибель для нее игра.
Есть неустанно длящаяся явь:
былого как и не бывало.

Нет отгоревшего,
и прежнего,
и канувшего!
Ах, гибель страсти –  злая кажимость...
как сны кошмарные, как ереси,
как бредни.
В такое верить –
грешно,
обидно, стыдно и смешно.

Ведь это серый,
болезный морок
мозга.
А сердце
победоносно
одною страстью бьется…
– Как
          прежде?
–  Ах,
          нет же:

как
       всегда!
Ведь страсть –  вода,
в которую не входят дважды:
взойдя отважно,
никто уже не выйдет
никогда:
ведь вал девятый
                берегов земных не видит…