Тогда, когда выпадет снег

Одной холодною зимою,
Легко раскинувшись звездою,
На покрывале декабря
И в теплом свете фонаря
Лежал печальный человек,
Ловя рукою первый снег.

Он, помнится, себе поклялся,
Что точно сам себя убьет
Едва лишь первый снег пойдет.
Он, помнится, всё думал, как…
Без боли, быстро, скоротечно,
Чтобы застыть в снегах навечно.
Хоть так, но обрести покой.
Чтоб снег схватился за ресницы,
И сердце перестало биться,
Но этому теперь не сбыться,
Раз он по-прежнему живой.

А он хотел. Свершить безумство,
Чтобы забыть совсем все чувства,
Что мучали и тяготили.
И заморозить свои слезы,
Что утопили его грезы,
Что губы напрочь раскрошили,
Что все живое в нем убили
И щеки нежные прожгли.
Чтобы на них вместо румянца
Вдруг на морозе расцвели
Тонким узором без изъянца,
Холодные, как хрустали,
Цветы смертельной красоты.

Ему никак уж не согреться
И он не против свое сердце
Зиме морозной даровать.
Пускай же хлад его сомкнет,
Хотя оно и так, как лед,
Забыло чувство — благодать,
Забыло, как это — сиять.

Оно погасло вместе с взглядом
Растерянных алмазных глаз,
И все сладчайшие отрады
Вдруг взяли и исчезли в раз.
И дефицит любви людей 
Морозит, леденит, ломает
Что-то, что важней костей,
Что-то, что уже не тает.

Он вечно штормовое море.
Он весь в замках, но нет паролей.
Он потерял надежды, кредо.
В борьбе с собою нет победы.
Он так давно бежит и долго,
Что уж не помнит отчего,
И мысли никогда не смолкнут,
И страхи въелись глубоко.
Они растут и пожирают,
Пути побега отрезают
Ночью, утром, день за днем:
Все кажется туманным сном.
Покой есть всюду, но не в нем.
И что же ждёт его потом?

Ведь тактика его искусна
В том, как загубить себя:
Или ты погубишь чувства,
Или они убьют тебя.
Но ими он уже задушен
И обессилен, обездушен,
И тьме свой разум уступя, 
Решил, что жить ему не нужно.
Раз безнадежно он простужен,
Раз в битве этой не герой,
В груди с большой пустой дырой
И покалеченный борьбой.
Раз сердце уж совсем разбито,
И розы цвета антрацита
Цветут в душе давно с лихвой.
Раз нет ему путей домой,
И всюду всем всегда чужой,
Себя убить решил зимой.

Убить тогда, когда снега
Покроют разом города.
Спастись хоть раз и навсегда.
Он снега ждал, ждал терпеливо,
И сердце всё болело, ныло.
Но дни всё шли, и шли года,
И не свершилась та беда. 
Опять рассвет, опять закат.
Он клятвой собственной объят,
Но три зимы уже подряд
Снежинки так и не кружат.
Три зимы долгие без снега
И без желанного побега.
Желать его он перестал.
Он ждать, в конце концов, устал. 
И клятву ту назад забрал.

И лишь тогда, когда от клятвы
Он отречется насовсем,
Решив, что смысла нету с тем,
И выйдя из дома затем,
Задрожит он телом всем.
К земле холодной в раз припав
И на колени вдруг упав,
Сорвется с губ одно: «зачем?»
Зачем кому-то средь небес,
Быть может, ангелам святым,
Так нужно, чтоб он был живым?
Вдруг странная прильнула нега.
Одно из невиданных чудес
Или простое совпадение:
Виднелся город средь завес,
Завес декабрьского снега…

Снег. И он в его объятиях.
Быть живым — это проклятье?
Или непонятое счастье?
Но он не знал на то ответ,
И мысли все сошли на нет.
Чрез пару лет, а может, больше,
Когда появится свет глаз
И те, кто выслушает сказ,
Он вспомнит не без сожаления,
Как пострадал он от сомнений.
Вспомнит, как он сам погас.
И как он замышлял побег,
И вспомнит первый мягкий снег…
 
Как распластался на земле,
На покрывале декабря.
Как в ясном свете фонаря
Впервые ощутил беспечность.
И вспомнит этот человек, 
Как не свершил он свой побег.
Как он всю ночь, что длилась вечность,
Ловил рукою первый снег.