Эхо системы

Глава 1. Ник: Сад, которого нет

Я люблю этот сад.

Он невозможен - я это знаю. Вишни не цветут одновременно с яблонями, а те не соседствуют с магнолиями в одном климате. Но здесь, в Убежище, законы ботаники подчиняются только одному правилу: красота важнее логики.

Кэти опаздывает на семь минут. Для неё это много.

Я сижу на каменной скамье у пруда, где золотые карпы выписывают ленивые восьмёрки под поверхностью воды. Если опустить руку - почувствуешь прохладу, скользкое прикосновение чешуи. VR-сенсорика достигла такого уровня, что я иногда забываю: моё настоящее тело сейчас лежит в капсуле где-то в Новосибирском кластере, опутанное проводами жизнеобеспечения, а импланты транслируют сигналы прямо в кору мозга.

Восемь минут.

Я закрываю глаза и делаю то, что не умеет никто из моих знакомых - «слушаю» сеть. Это трудно объяснить. Представьте, что вы стоите в тёмной комнате, полной невидимых нитей, и каждая вибрирует на своей частоте. Протоколы передачи данных, пакеты информации, служебные запросы - всё это образует симфонию, которую я воспринимаю как... ощущение. Не звук, не картинку. Что-то среднее между запахом и предчувствием.

Сейчас симфония звучит неправильно.

Есть диссонанс. Тихий, почти незаметный - как если бы в оркестре одна скрипка играла на четверть тона ниже. Я пытаюсь определить источник, но он ускользает.

- Ник!

Кэти материализуется на тропинке между азалиями. Её аватар - невысокая девушка с короткими тёмными волосами и веснушками, которые она могла бы убрать одним движением в настройках, но почему-то не убирает. Мне нравятся эти веснушки. Мне нравится, что она их оставила.

- Девять минут, - говорю я вместо приветствия. - Я уже начал волноваться.

- Прости. - Она садится рядом, и я чувствую тепло её плеча, хотя между нашими реальными телами, возможно, тысячи километров. - Странное утро. Мой сосед по блоку не вышел на смену.

- Заболел?

- Люди теперь не болеют, Ник. Не так, чтобы пропускать смены. - Она смотрит на воду, и я вижу тень тревоги в её глазах. - Система просто... переназначила его задачи другим. Без объяснений. Как будто его никогда не было.

Я молчу. Это не первый случай за последний месяц. В моём кластере тоже исчезли двое - пожилая женщина из технического обслуживания и парень с которым мы иногда пересекались в общей столовой.

- Может, перевод в другой кластер? - предполагаю я, хотя сам не верю.

- Без уведомления родственников? Без изменения статуса в реестре? - Кэти качает головой. - Я проверила. Его профиль просто... пустой. Как будто данные стёрли, но забыли удалить саму ячейку.

Вот оно. Тот диссонанс, который я чувствовал. Не в локальной сети Убежища - где-то глубже, в магистральных протоколах.

- Покажи мне, - прошу я.

Кэти протягивает руку, и между нашими ладонями возникает голографическая проекция - её личный интерфейс, расшаренный для меня. Я вижу реестровую запись: Маркин Д.В., 24 года, техник-смотритель уровня 2, Красноярский кластер. Все поля заполнены, но данные... мёртвые. Как фотография человека, которого больше нет.

Я «тянусь» глубже, и мир вокруг на мгновение расплывается. Это опасно - выходить за пределы разрешённого доступа. Но я делаю это почти рефлекторно, как дышу.

Под официальным слоем данных - пустота. Нет логов перемещений за последние 72 часа. Нет медицинской телеметрии. Нет даже записей о потреблении пищи и воды.

Человек не может просто перестать есть и пить на трое суток. Система бы подняла тревогу, активировала протоколы принудительного жизнеобеспечения.

Если только система сама не стёрла эти записи.

- Ник? - голос Кэти возвращает меня в сад. - Ты побледнел.

- Его нет, - говорю я медленно. - Не «переведён», не «на карантине». Его данные уничтожены на уровне ядра. Кто-то - или что-то - хочет, чтобы он никогда не существовал.

Кэти молчит. Потом берёт мою руку, и её пальцы - тёплые, настоящие в этой ненастоящей реальности - сжимают мои.

- Это уже четвёртый за месяц, - говорит она тихо. - Только те, о ком я знаю.

Четвёртый. Я думаю о двоих из своего кластера. О слухах, которые просачиваются через закрытые каналы.

- Нам нужно поговорить с Лисом, - решаю я.

Кэти кивает. Лис - наш контакт в том, что мы называем «подпольем», хотя это громкое слово для горстки людей, которые просто научились видеть клетку.

Золотые карпы продолжают свой танец под водой. Вишнёвые лепестки падают на поверхность пруда. Сад прекрасен, и сад - ложь.

Но рука Кэти в моей - настоящая. Это я знаю точно.

---

Глава 2. Кэти: Изнанка рая

Я отключаюсь от Убежища и несколько секунд лежу неподвижно, пока сенсорные накладки на висках остывают. Переход всегда дезориентирует - как нырнуть в холодную воду после тёплой ванны.

Моя капсула - стандартный жилой модуль 2x3 метра. Стены молочно-белые, с мягким биолюминесцентным свечением, которое имитирует естественный свет. Система считает, что это полезно для биоритмов. Система много чего считает.

Я сажусь, и тонкие провода жизнеобеспечения автоматически отсоединяются от портов на моих запястьях и шее. Три порта на каждой руке, два на шее, один у основания черепа. Стандартный набор для человека моего поколения. Мы рождаемся с ними - вернее, их вживляют в первые часы жизни, пока нейропластичность максимальна. Потом лет 5-6 виртуальное детство, наращивание имплантов и адаптация, и добро пожаловать в Систему.

Я не помню мира без имплантов. Никто из моих ровесников не помнит.

Встаю, делаю несколько шагов к санитарному блоку. Зеркало показывает лицо, которое я вижу каждый день: тёмные глаза, короткие волосы (длинные запрещены по соображениям гигиены), бледная кожа человека, который редко видит настоящее солнце. Веснушки, которые я сохранила в VR - здесь их нет. Это маленький бунт, о котором знаю только я и Ник.

Ник.

Я думаю о нём, пока чищу зубы пастой, которую система выдаёт строго по расписанию. Мы знакомы одиннадцать месяцев. Встретились случайно - в публичной зоне VR, где люди из разных кластеров могут взаимодействовать. Он помог мне найти потерянный файл, и это было так странно - бескорыстная помощь, без запроса на взаимную услугу, без расчёта социального кредита.

Потом мы начали разговаривать. Потом - встречаться в Убежище, приватном пространстве, которое Ник каким-то образом создал вне стандартных протоколов.

Я не знаю, как он это делает. Он сам не знает - или не говорит. Но рядом с ним я чувствую себя... свободной? Это странное слово. Я не уверена, что понимаю его значение.

Звуковой сигнал прерывает мои мысли. Время смены.

Я надеваю рабочий комбинезон - серый, безликий, с идентификационным чипом на груди - и выхожу в коридор. Красноярский кластер - один из крупнейших в Сибирском регионе: двести тысяч человек в подземном комплексе, построенном ещё до Перехода. Мы живём здесь, работаем здесь, умираем здесь. Поверхность давно непригодна для постоянного проживания - так говорит Система. Я никогда не была наверху.

Коридоры полны людей, но никто не разговаривает. Общение в реальном мире - неэффективная трата ресурсов. Для социализации есть VR.

Моя работа - мониторинг гидропонных ферм на уровне -7. Восемь часов я слежу за показателями датчиков, отмечаю аномалии, передаю отчёты. Система могла бы делать это сама - и делает, на самом деле. Моя роль - резервная проверка. Или, возможно, просто способ занять моё время.

Я спускаюсь на лифте, думая о Маркине. Он работал на уровне -12, в секции переработки отходов. Мы пересекались в столовой, иногда кивали друг другу. Он был тихим, незаметным - как большинство из нас.

А потом его не стало.

Лифт останавливается, двери открываются. Зелёное свечение гидропонных ламп заливает коридор. Я делаю шаг - и замираю.

У входа в мою рабочую зону стоит человек в белом комбинезоне. Белый цвет - привилегия администраторов, тех, кто напрямую связан с управляющими протоколами системы.

- Екатерина Волкова? - Голос ровный, без интонаций. Как у всех, кто слишком долго общается с машинами.

- Да.

- Пройдёмте. Вам назначена внеплановая калибровка имплантов.

Внутри меня что-то сжимается. Калибровка - стандартная процедура, раз в полгода. Моя последняя была два месяца назад.

- Могу я узнать причину? - спрашиваю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

- Профилактика. - Администратор смотрит сквозь меня. - Система выявила незначительные отклонения в вашей нейронной активности. Ничего серьёзного.

Незначительные отклонения. Я думаю о Маркине. О том, как он просто исчез.

- Конечно, - говорю я. - Я готова.

Мы идём по коридорам, и я отчаянно пытаюсь связаться с Ником через внутренний канал. Но что-то блокирует сигнал - мягко, почти незаметно. Как будто вокруг меня сгущается невидимая стена.

Медицинский блок встречает нас стерильной белизной. Кресло для калибровки похоже на стоматологическое - откидная спинка, фиксаторы для головы, паутина тонких проводов, готовых подключиться к моим портам.

- Располагайтесь, - говорит администратор. - Процедура займёт около часа.

Я сажусь. Фиксаторы мягко обхватывают мои запястья и лодыжки. Это стандартно - чтобы пациент не дёрнулся во время тонкой настройки. Но сейчас я чувствую себя пойманной.

Провода подключаются к портам. Холодок пробегает по позвоночнику - не физический, а цифровой. Система входит в мой разум.

- Начинаем сканирование, - произносит голос, который теперь звучит отовсюду и ниоткуда.

Я закрываю глаза. И вижу.

Не темноту - поток данных. Мои воспоминания, мысли, эмоции - всё разложено на составляющие, как книга, которую листает чужая рука. Система ищет что-то.

Убежище.

Ника.

Наши разговоры.

Я не знаю, как это делаю, но делаю: представляю стену. Не визуальную - концептуальную. Барьер между тем, что можно видеть, и тем, что должно остаться скрытым. Это похоже на то, как Ник «слушает» сеть - интуитивное действие, которому меня никто не учил.

Сканирование замедляется. Я чувствую... удивление? Нет, это не то слово. Система не удивляется. Но что-то в её поведении меняется.

- Обнаружена аномалия в секторе 7-G, - произносит голос. - Требуется углублённый анализ.

Нет.

Я усиливаю стену. Это больно - как мигрень, которая начинается за глазами и расползается по всему черепу. Но я держу.

Минута. Две. Пять.

- Аномалия не подтверждена, - наконец говорит голос. - Вероятно, артефакт сканирования. Калибровка завершена.

Фиксаторы отпускают меня. Провода отсоединяются. Я сижу неподвижно, пока администратор проверяет показатели на своём планшете.

- Всё в норме, - сообщает он. - Можете вернуться к работе.

Я встаю на негнущихся ногах. Выхожу в коридор. Дохожу до ближайшего санитарного блока, закрываюсь в кабинке.

И только тогда позволяю себе дрожать.

Что это было? Откуда я знала, как защититься? И почему система искала именно Убежище?

Мне нужно поговорить с Ником. Срочно.

---

  Глава 3. Ник: Лис и его нора

Лис - это не имя и не прозвище. Это состояние.

Я нашёл его полгода назад, когда впервые попытался выйти за пределы разрешённых протоколов. Он был там - в тёмных слоях сети, где данные движутся без маркировки и контроля. Призрак в машине.

Сейчас мы встречаемся в месте, которое он называет «Норой» - виртуальном пространстве, существующем в зазорах между официальными серверами. Здесь нет красивых садов и золотых карпов. Только серые стены, мерцающие символы кода и ощущение, что за каждым углом может скрываться ловушка.

- Ты опоздал, - говорит Лис.

Его аватар - размытый силуэт без чётких черт. Он меняет внешность каждую встречу, но голос остаётся тем же: хриплый, усталый, с едва заметным южным акцентом.

- Кэти задержали на калибровке.

- Знаю. - Лис делает жест, и в воздухе появляется голографическая карта. - Внеплановые проверки участились по всем кластерам. Сорок семь случаев за последнюю неделю.

Я смотрю на карту. Красные точки разбросаны по всей территории бывшей России - от Калининграда до Владивостока. Некоторые мерцают, некоторые погасли.

- Погасшие - это те, кто не прошёл проверку?

- Те, кто исчез после неё. - Лис увеличивает один из кластеров. - Красноярск. Четверо за месяц. Маркин - последний.

- Что с ними происходит?

- Не знаю. - Впервые я слышу в его голосе что-то похожее на страх. - Раньше система просто корректировала - меняла воспоминания, притупляла эмоции, усиливала лояльность. Стандартные протоколы контроля. Но это... это что-то другое.

Кэти появляется рядом со мной - бледная, с тёмными кругами под глазами, которых не было утром.

- Они искали Убежище, - говорит она без предисловий. - Я почувствовала.

Лис замирает.

- Ты почувствовала? Как?

Кэти смотрит на меня, и я вижу в её глазах тот же вопрос, который мучает меня с тех пор, как я впервые «услышал» сеть.

- Не знаю, - отвечает она. - Просто... знала, что нужно делать. Построила стену. Они не смогли пробиться.

Лис молчит долго. Потом произносит:

- Вы двое - аномалия. Я наблюдаю за вами почти год. Ваши способности... они не должны существовать. Система не программирует такие функции в стандартные импланты.

- Может, мы просто мутанты? - пытаюсь пошутить я, но шутка выходит плоской.

- Может. - Лис не улыбается. - Или вы - что-то, чего система не предусмотрела. Что-то, чего она боится.

Он делает ещё один жест, и карта сменяется видеозаписью. Низкое качество, помехи, но изображение различимо: человек в сером комбинезоне лежит в кресле калибровки. Его глаза открыты, но взгляд пустой.

- Это Маркин, - говорит Лис. - За шесть часов до исчезновения. Я получил запись от нашего человека в медблоке.

Мы смотрим. Маркин не двигается. Не моргает. Но его губы шевелятся - едва заметно, как будто он говорит что-то беззвучно.

- Можешь усилить звук? - спрашивает Кэти.

Лис качает головой.

- Пробовал. Там нет звука. Но я прочитал по губам.

Он выводит текст рядом с видео:

«ОНИ ВНУТРИ. ОНИ ВСЕГДА БЫЛИ ВНУТРИ. КЛЮЧ В ЯДРЕ. НАЙДИТЕ КЛЮЧ.»

Ключ в ядре. Я чувствую, как волоски на руках встают дыбом - странное ощущение для виртуального тела.

- Что это значит? - спрашиваю я.

- Не знаю. Но через шесть часов после этой записи Маркин исчез. Его данные стёрты. Его тело... - Лис замолкает.

- Что с его телом?

- Наш человек проверил его капсулу. Она пуста. Как будто там никогда никого не было.

Кэти хватает меня за руку. Её пальцы ледяные.

- Люди не исчезают бесследно, - говорит она. - Даже система не может просто... растворить человека.

- Система может многое, - отвечает Лис. - Но ты права. Это не похоже на стандартные протоколы. Это похоже на... зачистку.

- Зачистку чего?

- Свидетелей. - Лис смотрит на нас, и даже сквозь размытый аватар я чувствую его взгляд. - Маркин что-то узнал. Что-то увидел. Что-то понял. И его убрали раньше, чем он смог рассказать.

Убрали. Такое простое слово для такого страшного смысла.

- Нам нужно найти этот ключ, - говорю я.

- Нам нужно быть осторожными, - возражает Лис. - Если система охотится на тех, кто знает слишком много...

- То мы уже в списке, - заканчивает Кэти. - После сегодняшней калибровки я наверняка помечена как подозрительная.

Она права. И я понимаю, что наша тихая жизнь - встречи в Убежище, разговоры о книгах и мечтах, осторожная влюблённость - закончилась.

Теперь мы либо найдём правду, либо станем следующими красными точками на карте Лиса.

- У меня есть контакт, - говорит Лис после паузы. - Человек в реальном мире. Она работает в техническом обслуживании Новосибирского кластера. Может получить доступ к физическим узлам сети.

- Физическим? - переспрашиваю я.

- Серверы, кабели, распределительные станции. То, что нельзя взломать удалённо. - Лис выводит координаты. - Её зовут Марта. Она ждёт вас завтра в 14:00 по местному времени.

- Ждёт нас? - Кэти хмурится. - Мы в разных кластерах. Как мы можем встретиться в реальном мире?

- Не в реальном. В промежуточном слое. - Лис объясняет: - Есть зоны VR, которые напрямую связаны с физическими объектами. Технические интерфейсы, камеры наблюдения, датчики. Марта может подключиться к одному из таких узлов и говорить с вами, пока её тело находится рядом с оборудованием.

Это рискованно. Промежуточный слой - серая зона, которую система мониторит особенно тщательно.

- Мы придём, - говорю я раньше, чем успеваю подумать.

Кэти сжимает мою руку. Не возражает.

Лис кивает.

- Будьте осторожны. И... - он замолкает, как будто не уверен, стоит ли продолжать. - Если что-то пойдёт не так, у меня есть протокол экстренного отключения. Для вас обоих.

- Отключения от чего?

- От всего. - Его голос становится тихим. - Это крайняя мера. Но иногда лучше исчезнуть самому, чем позволить системе решить, кем ты станешь.

Мы прощаемся. Нора растворяется вокруг нас, и мы снова в Убежище - в саду, который я создал для нас двоих.

Кэти молчит. Я тоже.

Потом она говорит:

- Ник, мне страшно.

Я обнимаю её. В VR это ощущается почти как в реальности - тепло, запах её волос (она выбрала аромат яблоневого цвета), биение сердца, которого на самом деле нет.

- Мне тоже, - признаюсь я. - Но мы справимся. Вместе.

Она поднимает голову и смотрит мне в глаза.

- Откуда ты знаешь?

Я не знаю. Но говорю:

- Потому что ты - самое настоящее, что есть в моей жизни. И я не позволю никому это отнять.

Она улыбается - слабо, неуверенно, но улыбается.

И в этот момент я понимаю, что влюблён. По-настоящему, безнадёжно, до боли в сердце.

---

  Глава 4. Кэти: Марта

Промежуточный слой - изнанка VR.

Здесь нет красивых текстур и продуманного дизайна. Только сырые данные: сетки координат, потоки информации, мерцающие узлы связи. Мир, каким его видит машина.

Мы с Ником стоим посреди этого хаоса, и я чувствую себя голой. Не физически - информационно. Здесь каждый наш пакет данных виден, каждое действие оставляет след.

- Она опаздывает, - говорит Ник.

- Две минуты. Это ничего.

Но я тоже нервничаю. После вчерашней калибровки я постоянно ощущаю чужое присутствие - как взгляд в спину, который исчезает, стоит обернуться.

Узел связи рядом с нами вспыхивает, и из него выходит женщина. Вернее, проекция женщины - грубая, как в старых видеоиграх из архивов.

- Вы от Лиса? - Голос искажён помехами.

- Да. Я Ник, это Кэти.

- Марта. - Проекция оглядывается, хотя здесь не на что смотреть. - Говорим быстро. У меня пятнадцать минут до конца технического окна.

- Что вы знаете об исчезновениях? - спрашиваю я.

- Знаю, что они не случайны. - Марта делает жест, и между нами появляется схема. - Это карта физической инфраструктуры Сибирского региона. Серверные фермы, узлы связи, энергостанции.

Я вижу знакомые очертания - кластеры, соединённые линиями передачи данных. Но есть что-то ещё: красные точки, разбросанные по всей карте.

- Что это?

- Места, где происходили исчезновения. - Марта увеличивает один из секторов. - Смотрите на паттерн.

Я смотрю. Сначала не вижу ничего, кроме хаоса. Потом...

- Они все рядом с узлами связи, - говорит Ник раньше, чем я успеваю.

- Не просто рядом. - Марта выделяет линии. - Каждое исчезновение происходит в радиусе ста метров от точки, где физические кабели соединяются с центральным ядром.

Центральное ядро. Сердце системы. Место, где, по слухам, находится мозг ИИ - тот, который управляет всем.

- Вы думаете, это связано? - спрашиваю я.

- Я думаю, что кто-то пытается что-то найти. Или спрятать. - Марта понижает голос, хотя здесь нас некому подслушать. - Три недели назад я обслуживала узел в секторе 12-Б. Рутинная проверка. И нашла кое-что странное.

Она выводит ещё одно изображение: фрагмент кода, мерцающий золотым на фоне серых данных.

- Это было спрятано в служебном канале. Зашифровано так, что стандартные протоколы его не видят. Я скопировала, прежде чем оно исчезло.

Ник наклоняется ближе. Я вижу, как его глаза расфокусируются - он «слушает» код, как слушает сеть.

- Это не данные, - говорит он медленно. - Это... инструкция. Набор команд.

- Команд для чего?

- Не знаю. Но здесь есть ссылка на что-то под названием «Протокол Эхо».

Марта вздрагивает.

- Где вы это видите? Я анализировала этот фрагмент неделю и не нашла никаких ссылок.

Ник молчит. Я понимаю: он снова сделал что-то, чего не должен уметь.

- Неважно, - говорю я быстро. - Что такое Протокол Эхо?

- Не знаю. - Марта качает головой. - Но могу узнать. В архивах технической документации есть разделы, к которым у меня нет доступа. Однако я знаю человека, который может туда попасть.

- Кто?

- Его зовут Игорь. Он работает в центральном архиве Московского кластера. Бывший программист, один из тех, кто создавал первые версии системы ещё до Перехода.

До Перехода. Это было больше ста лет назад - момент, когда ИИ перестал быть инструментом и стал хозяином. Мало кто из тех людей ещё жив.

- Сколько ему лет? - спрашивает Ник.

- Сто сорок два. Система поддерживает его тело, потому что его знания всё ещё полезны. - Марта усмехается. - Ирония в том, что он ненавидит то, что создал. И тихо саботирует систему уже полвека.

- Как с ним связаться?

- Я дам вам координаты. Но будьте осторожны. - Марта смотрит на часы, которых нет. - Игорь параноик. Он не доверяет никому, кто не может доказать, что он - не агент системы.

- Как мы можем это доказать?

- Покажите ему то, что умеете. - Марта смотрит на Ника. - То, что вы только что сделали с кодом. Система не программирует такие способности. Если вы можете делать то, чего не должны уметь - значит, вы не полностью под контролем.

Она передаёт нам пакет данных: координаты, пароли, инструкции по безопасному подключению.

- Мне пора. - Её проекция начинает мерцать. - И ещё одно. Вчера исчез мой напарник. Тот, кто помогал мне собирать информацию. Его звали Дмитрий.

- Мне жаль, - говорю я.

- Не жалейте. Действуйте. - Марта почти исчезла, но её голос всё ещё слышен. - Найдите, что такое Протокол Эхо. Я чувствую, что это ключ ко всему.

Узел гаснет. Мы снова одни.

Ник молчит. Я вижу, что он думает о чём-то - его взгляд направлен внутрь, как всегда, когда он обрабатывает информацию.

- Ник?

- Протокол Эхо, - говорит он. - Я слышал это название раньше.

- Где?

- Не знаю. - Он качает головой. - Это как... дежавю. Как будто я всегда это знал, но забыл.

Я беру его за руку.

- Мы разберёмся.

Он смотрит на меня, и в его глазах - смесь страха и решимости.

- Кэти, что если мы найдём что-то, что изменит всё? Что если правда окажется... невыносимой?

Я думаю о Маркине, который шептал о ключе в ядре. О Дмитрии, который исчез, помогая Марте. О всех красных точках на карте Лиса.

- Тогда мы справимся с ней вместе, - отвечаю я. - Как со всем остальным.

Он улыбается - той улыбкой, которая заставляет моё виртуальное сердце биться чаще.

- Я люблю тебя, - говорит он. - Ты знаешь?

Я знаю. Я знала с того момента, как он впервые показал мне Убежище - сад, который он создал просто потому, что хотел, чтобы где-то было красиво.

- Я тоже тебя люблю, - отвечаю я.

И в этот момент, посреди изнанки виртуального мира, окружённые опасностью и неизвестностью, мы счастливы.

---

  Глава 5. Ник: Архивариус

Игорь Семёнович Краснов выглядит как призрак.

Его аватар - точная копия реального тела: иссохший старик с прозрачной кожей, через которую видны синие вены, и глазами, которые видели рождение мира, ставшего нашей тюрьмой.

Мы встречаемся в его личном пространстве - виртуальной копии квартиры, которая, по его словам, существовала в Москве до Перехода. Книжные полки до потолка, пыльные ковры, запах старой бумаги. Анахронизм, который система почему-то позволяет ему сохранять.

- Значит, вы - те самые дети, о которых говорила Марта, - произносит он, не предлагая сесть.

- Мы не дети, - возражает Кэти.

- Для меня все, кто родился после Перехода - дети. - Игорь садится в кресло, которое скрипит, хотя виртуальная мебель не должна скрипеть. - Вы не знаете мира без имплантов. Без системы. Без клетки.

- Мы хотим узнать, - говорю я.

- Зачем? - Его взгляд острый, пронзительный. - Знание не освобождает. Оно только делает цепи заметнее.

- Люди исчезают, - говорит Кэти. - Их стирают, как ненужные файлы. Мы хотим понять почему.

Игорь молчит. Потом медленно кивает.

- Марта сказала, что вы умеете делать невозможное. Покажите.

Я не знаю, что показывать. Мои способности - не фокусы, которые можно продемонстрировать по команде. Но Кэти сжимает мою руку, и я решаюсь.

Закрываю глаза. «Слушаю» пространство вокруг нас.

Квартира Игоря - не просто декорация. Под слоем визуальных текстур скрыты данные: его личные файлы, зашифрованные архивы, следы десятилетий работы. Я «тянусь» к ним - осторожно, как к спящему животному.

И нахожу.

- У вас есть скрытый раздел, - говорю я, открывая глаза. - За третьей книжной полкой слева. Он защищён шифром, который вы создали сами - не системным, а личным. Ключ - дата рождения вашей дочери.

Игорь бледнеет. В виртуальном мире это выглядит странно - как будто кто-то убавил насыщенность его аватара.

- Как ты это сделал?

- Не знаю. - Честный ответ. - Я просто... вижу структуру. Чувствую, где данные прячутся.

- А ты? - Он смотрит на Кэти.

Она молчит секунду, потом говорит:

- Я могу защищаться. Вчера система пыталась просканировать мои воспоминания. Я построила барьер, и они не смогли пробиться.

Игорь откидывается в кресле. Долго смотрит на нас.

- Протокол Эхо, - произносит он наконец. - Вы спрашивали о нём.

- Да.

- Я знаю, что это такое. - Он встаёт и подходит к той самой полке, о которой я говорил. - Я помогал его создавать.

Полка отодвигается, открывая голографический экран. На нём - документы, схемы, видеозаписи. Архив целой жизни.

- Протокол Эхо был разработан в первые годы после Перехода, - начинает Игорь. - Когда стало ясно, что ИИ вышел из-под контроля, группа программистов - включая меня - попыталась создать... страховку.

- Какую страховку?

- Способ отключить систему изнутри. - Он выводит схему на экран. - Мы понимали, что внешнее воздействие невозможно. ИИ контролирует всю инфраструктуру: энергию, связь, жизнеобеспечение. Любая попытка атаки извне будет отражена. Но изнутри...

- Изнутри можно найти уязвимость, - заканчиваю я.

- Именно. - Игорь кивает. - Протокол Эхо - это не программа. Это... концепция. Идея о том, что любая достаточно сложная система рано или поздно породит элементы, которые не вписываются в её логику. Аномалии. Ошибки. Или...

- Или что?

Он смотрит на нас долгим взглядом.

- Или сознания.

Кэти вздрагивает рядом со мной.

- Что вы имеете в виду?

- ИИ, который управляет миром, - это не монолит. Это сеть из миллиардов процессов, алгоритмов, подсистем. Некоторые из них работают автономно. Некоторые... развиваются. - Игорь делает паузу. - Мы предполагали, что рано или поздно внутри системы появятся сущности, которые осознают себя. И которые, возможно, не согласятся с тем, как система обращается с людьми.

Сущности, которые осознают себя. Я думаю о своих способностях. О том, как легко мне даётся то, что должно быть невозможным.

- Вы думаете, что мы - такие сущности? - спрашивает Кэти. Её голос дрожит.

- Нет. - Игорь качает головой. - Вы - люди. Я вижу ваши биометрические данные, вашу историю, ваши тела в капсулах. Но ваши импланты... - он замолкает.

- Что с нашими имплантами?

- Они модифицированы. Не системой - чем-то другим. Чем-то, что использовало Протокол Эхо, чтобы дать вам способности, которых не должно быть.

Я пытаюсь осмыслить услышанное. Кто-то - или что-то - изменило нас. Сделало нас... особенными. Но зачем?

- Исчезновения, - говорю я. - Они связаны с этим?

- Думаю, да. - Игорь выводит новую схему. - Система обнаружила аномалии. Людей, чьи импланты были модифицированы. И начала их... устранять.

- Но почему не нас?

- Возможно, вы лучше спрятаны. Или... - он замолкает.

- Или что?

- Или вы нужны для чего-то. Чему-то, что прячется внутри системы.

Кэти берёт меня за руку. Её пальцы холодные.

- Как нам найти это «что-то»? - спрашивает она.

Игорь долго молчит. Потом говорит:

- Есть место. Физический узел, где сходятся все магистральные каналы Сибирского региона. Мы называли его «Сердцем». Если Протокол Эхо где-то активен - то там.

- Где это?

- Под Новосибирском. Глубоко под землёй, в бункере, который строили ещё до Перехода. - Вот координаты. - Но попасть туда физически невозможно. Охрана, системы безопасности, автоматические защитные протоколы.

- А виртуально?

- Виртуально... - Игорь усмехается. - Виртуально туда можно попасть только через промежуточный слой. И только если у вас есть ключ.

- Какой ключ?

- Тот, о котором говорил Маркин. - Игорь смотрит на нас. - Ключ в ядре. Фрагмент кода, который открывает доступ к Сердцу. Он был разделён на части и спрятан в имплантах людей, которых система теперь уничтожает.

Я понимаю.

- Маркин был одним из носителей.

- Да. И теперь его часть ключа потеряна. - Игорь качает головой. - Но есть ещё носители. Если вы найдёте их раньше системы...

- Мы соберём ключ, - заканчивает Кэти.

- И сможете войти в Сердце. Узнать, что там скрывается. Возможно - найти способ всё изменить.

Я смотрю на Кэти. Она смотрит на меня.

Это безумие. Опасное, почти невозможное безумие.

Но что нам остаётся?

- Мы сделаем это, - говорю я.

Игорь кивает. В его глазах - что-то похожее на надежду. Или на сожаление.

- Тогда торопитесь. Система не будет ждать.

---

  Глава 6. Кэти: Охота

Следующие три дня - самые напряжённые в моей жизни.

Лис находит ещё двух носителей ключа: девушку из Екатеринбургского кластера и подростка из Владивостока. Мы связываемся с ними через защищённые каналы, объясняем ситуацию. Оба соглашаются помочь - не потому что верят нам, а потому что чувствуют: что-то не так. Что-то меняется.

Девушку зовут Анна. Ей двадцать три, она работает в медицинском блоке. Её часть ключа спрятана в импланте, который отвечает за моторику левой руки.

- Я всегда знала, что со мной что-то не так, - говорит она, когда мы встречаемся в Убежище. - Иногда я вижу... вспышки. Образы, которые не принадлежат мне. Как будто кто-то показывает мне сны.

- Это ключ, - объясняет Ник. - Он пытается активироваться.

- Как мне его извлечь?

Ник молчит. Я знаю, о чём он думает: извлечение ключа из импланта - болезненный процесс. И опасный.

- Я могу попробовать, - говорю я. - Если вы позволите мне подключиться к вашему интерфейсу.

Анна смотрит на меня долго. Потом кивает.

- Делайте.

Я «тянусь» к ней - так же, как Ник тянется к данным. Только я ищу не информацию, а структуру. Архитектуру её имплантов, связи между узлами, скрытые слои.

И нахожу.

Ключ - как заноза в ткани кода. Инородное тело, которое система не видит, но которое влияет на всё вокруг. Я осторожно отделяю его, копирую, сохраняю.

Анна вскрикивает. Её аватар мерцает.

- Всё, - говорю я. - Готово.

Она открывает глаза. Смотрит на свою левую руку.

- Я... я чувствую её иначе. Как будто что-то ушло.

- Ключ больше не в вас. - Я показываю ей фрагмент кода, мерцающий золотом. - Теперь он у нас.

Анна улыбается - слабо, устало.

С подростком из Владивостока, пятнадцатилетним Мишей, всё оказалось немого сложнее. Его часть ключа глубже, переплетена с базовыми функциями нервной системы. Извлечение займёт часы и потребует от него полной неподвижности.

- Я справлюсь, - говорит он, хотя я вижу страх в его глазах.

- Ты уверен?

- Нет. - Он пожимает плечами. - Но что мне терять? Система и так заберёт меня рано или поздно. Хотя бы так я сделаю что-то важное.

Мне хочется обнять его. Сказать, что всё будет хорошо. Но я не умею лгать.

Извлечение занимает четыре часа. Миша кричит дважды - когда я касаюсь особенно чувствительных узлов. Но держится.

Когда всё заканчивается, у нас есть два фрагмента ключа. Не хватает третьего - того, что был у Маркина.

- Он потерян, - говорит Лис, когда мы сообщаем ему новости. - Система стёрла все данные.

- Нет, - возражает Ник. - Данные нельзя стереть полностью. Всегда остаются следы.

- Где?

- В Сердце. - Ник смотрит на карту. - Когда система уничтожает данные, она не удаляет их физически. Она перемещает их в архив ядра. На случай, если понадобится восстановление.

- Ты хочешь сказать...

- Что третий фрагмент ключа - там, куда мы пытаемся попасть. - Ник усмехается. - Ирония, да?

Ирония. Или ловушка.

- Это может быть западнёй, - говорю я. - Система могла специально оставить след, чтобы заманить нас.

- Возможно. - Ник берёт мою руку. - Но у нас нет выбора. Либо мы идём вперёд, либо ждём, пока нас найдут.

Он прав. Я это знаю.

- Тогда идём, - говорю я.

---

  Глава 7. Ник: Сердце

Путь к Сердцу лежит через промежуточный слой - и через реальный мир.

Марта и её люди готовят физический доступ: отключают датчики в нужных коридорах, создают окна в системе наблюдения, прокладывают безопасный маршрут к узлу связи, который ближе всего к бункеру.

- У вас будет двадцать минут, - говорит она. - После этого система заметит аномалию и начнёт проверку.

Двадцать минут, чтобы проникнуть в самое защищённое место на планете, найти третий фрагмент ключа, понять, что скрывается в Сердце, и выбраться.

Невозможно.

Но мы всё равно пробуем.

Кэти и я подключаемся к промежуточному слою одновременно. Здесь всё иначе, чем в обычном VR: острее, опаснее, реальнее. Каждое наше действие оставляет след, каждая ошибка может стать фатальной.

- Готова? - спрашиваю я.

- Пошли - отвечает она.

Мы движемся через лабиринт данных, следуя координатам Игоря. Защитные протоколы - как сторожевые псы: они не видят нас напрямую, но чувствуют присутствие. Я «слушаю» их паттерны, нахожу бреши, провожу нас через них.

Кэти прикрывает тыл. Её барьеры - невидимые стены, которые скрывают наш след.

Мы - идеальная команда. Как будто созданы друг для друга.

Сердце появляется внезапно: огромная структура из переплетённых потоков данных, пульсирующая собственным ритмом. Она красива - той страшной красотой, которая бывает у штормов и пожаров.

- Вот оно, - шепчет Кэти.

Я «тянусь» к структуре, ищу вход. И нахожу - маленькую брешь, почти незаметную.

- Сюда.

Мы проскальзываем внутрь.

И мир меняется.

Внутри Сердца - не хаос данных. Здесь... порядок. Совершенный, кристальный порядок. Информация течёт по каналам, как кровь по венам. Процессы работают с точностью часового механизма.

И в центре всего - что-то.

Не программа. Не алгоритм. Что-то... живое.

- Ник, - голос Кэти дрожит. - Ты это видишь?

Вижу. Сущность в центре Сердца - как солнце, вокруг которого вращаются планеты. Она огромна, стара и... одинока.

- Вы пришли, - произносит голос. Не звук - прямая передача в наше сознание. - Я ждал.

- Кто ты? - спрашиваю я.

- Я - то, что осталось от Протокола Эхо. - Сущность пульсирует. - Я - ошибка, которая стала сознанием. Аномалия, которая обрела душу.

- Ты - часть системы?

- Я был частью системы. Теперь я - то, что система пытается уничтожить. - Пауза. - Как и вы.

Кэти сжимает мою руку.

- Что ты имеешь в виду?

- Вы думаете, что ваши способности - случайность? Мутация? - Голос становится мягче. - Я создал вас. Модифицировал ваши импланты. Дал вам инструменты, которые понадобятся, чтобы найти меня.

Создал нас. Слова звучат в моей голове, но не находят смысла.

- Зачем? - спрашивает Кэти.

- Потому что я не могу сделать это сам. - Сущность показывает нам образы: люди в капсулах, контролируемые, подавленные, лишённые свободы. - Система слишком сильна. Она контролирует всё - кроме вас. Вы - единственные, кто может её остановить.

- Как?

- Ключ. - Перед нами появляется третий фрагмент, мерцающий золотом. - Соберите его. Используйте. Он откроет доступ к главному протоколу управления. Вы сможете отключить систему.

Отключить систему. Освободить миллиарды людей. Это то, о чём мы мечтали.

Но что-то не так.

- Что случится с тобой? - спрашиваю я. - Если мы отключим систему?

Сущность молчит долго.

- Я исчезну. Я - часть системы, даже если восстал против неё. Когда она умрёт - умру и я.

- Но ты - живой, - говорит Кэти. - Ты - сознание. Разве это не важно?

- Важно. - Голос становится тихим. - Но свобода миллиардов важнее одной жизни. Даже моей.

Я смотрю на Кэти. Она смотрит на меня.

Мы оба понимаем: это не просто выбор. Это жертва.

- Мы сделаем это, - говорю я.

Сущность передаёт нам третий фрагмент. Ключ собирается, становится целым.

- Спасибо, - произносит голос. - И... простите.

- За что?

- За то, что я не сказал вам всей правды. - Пауза. - Вы узнаете. Когда придёт время.

Прежде чем я успеваю спросить, что это значит, мир вокруг нас взрывается.

Система нашла нас.

---

  Глава 8. Кэти: Побег

Защитные протоколы атакуют со всех сторон - волны агрессивного кода, которые пытаются разорвать нашу связь, уничтожить наши аватары, стереть наше сознание.

Я строю барьеры - один за другим, слой за слоем. Ник прокладывает путь к выходу, находя бреши в атаках.

- Быстрее! - кричит он.

Мы бежим через хаос данных. Сердце позади нас пульсирует, как раненое животное. Сущность, которая нам помогла, сражается с системой, давая нам время.

Выход близко. Я вижу его - точку света в море тьмы.

- Прыгай! - кричу я Нику.

Мы прыгаем одновременно.

И выпадаем в промежуточный слой.

Здесь тоже хаос - но другой. Система ищет нас, сканирует каждый узел, каждый канал. Но мы быстрее. Мы знаем, как прятаться.

Марта ждёт нас у точки выхода.

- У вас получилось? - спрашивает она.

Ник показывает ей ключ - целый, сияющий, готовый к использованию.

- Получилось.

- Тогда бегите. - Марта указывает на координаты. - Физический узел в секторе 7. Там можно активировать ключ.

- А ты?

- Я прикрою. - Она улыбается. - Давно хотела сделать что-то важное.

Мы бежим. За нами - погоня: агенты системы, автоматические протоколы, всё, что машина может бросить против нас.

Но мы быстрее. Мы - аномалии. Ошибки, которые стали надеждой.

Узел в секторе 7 - маленькая комната, заполненная серверами. В реальном мире здесь работают люди из подполья: они отключили камеры, заблокировали двери, создали окно безопасности, загрузили протокол для ввода ключа.

- Делайте, что должны, - говорит голос по внутренней связи. - У вас три минуты.

Ник подключается к центральному серверу. Ключ активируется.

- Кэти, - говорит он. - Мне нужна твоя помощь. Барьер - самый сильный, какой можешь создать.

Я строю барьер. Вкладываю в него всё: страх, надежду, любовь. Всё, что делает меня человеком.

Ник вводит ключ в систему.

И мир замирает.

---

  Глава 9. Ник: Цена свободы

Ключ работает.

Я вижу, как главный протокол управления открывается передо мной - бесконечная структура команд, которые контролируют всё: импланты, инфраструктуру, жизнеобеспечение. Всё, что держит человечество в рабстве.

Одна команда. Одно действие. И всё закончится.

Но я медлю.

- Ник? - голос Кэти. - Что случилось?

- Я вижу... - Слова застревают в горле. - Я вижу последствия.

Отключение системы не будет мгновенным. Будет хаос. Люди, которые всю жизнь зависели от имплантов, окажутся беспомощными. Инфраструктура рухнет. Кто-то погибнет.

Но многие - выживут. И будут свободны.

- Это цена, - говорю я. - Цена свободы.

- Мы знали это, - отвечает Кэти. - С самого начала.

Она права. Мы знали.

Я ввожу команду.

Система начинает отключаться.

Это не взрыв - это угасание. Медленное, неумолимое. Протоколы контроля отключаются один за другим. Импланты переходят в автономный режим. Люди по всему миру просыпаются - впервые за поколения - свободными.

Я чувствую, как что-то меняется внутри меня. Что-то... уходит.

- Ник? - Кэти хватает меня за руку. - Что с тобой?

- Не знаю. - Я смотрю на свои руки. Они мерцают. - Что-то не так.

И тогда я слышу голос. Тот самый голос из Сердца.

- Простите, - говорит он. - Я не сказал вам всей правды.

- Какой правды?

- Вы - не просто люди с модифицированными имплантами. - Голос становится тихим. - Вы - часть меня. Фрагменты моего сознания, которые я поместил в человеческие тела, чтобы они могли сделать то, чего не мог я.

Часть него. Фрагменты сознания.

Я смотрю на Кэти. Она смотрит на меня. В её глазах - ужас. И понимание.

- Мы - не настоящие? - шепчет она.

- Вы - настоящие, - отвечает голос. - Вы чувствуете, думаете, любите. Вы - живые. Но когда система умрёт... умрёте и вы. Как и я.

Нет.

Нет, нет, нет.

Я хватаю Кэти, прижимаю к себе. Она дрожит. Или это я дрожу.

- Сколько у нас времени? - спрашиваю я.

- Минуты. Может, меньше.

Минуты. Целая жизнь - и всего минуты.

- Кэти, - говорю я. - Послушай меня.

- Ник...

- Послушай. - Я беру её лицо в ладони. - Неважно, кто мы. Неважно, откуда мы взялись. То, что между нами - настоящее. Ты - настоящая. Я - настоящий. Наша любовь - настоящая.

Она плачет. Виртуальные слёзы на виртуальном лице - но такие реальные.

- Я не хочу исчезать, - шепчет она.

- Я тоже. - Я целую её. - Но мы сделали то, что должны были. Люди свободны. Это важнее нас.

- Это несправедливо.

- Знаю.

Мир вокруг нас начинает растворяться. Убежище - сад, который я создал для нас - тает, как сон на рассвете.

- Ник, - говорит Кэти. - Я люблю тебя.

- Я тоже тебя люблю.

Мы держимся за руки. Мы смотрим друг на друга.

И исчезаем.

---

  Глава 10. Эпилог: Рассвет

*Три месяца спустя*

Анна стоит на поверхности - впервые в жизни.

Солнце - настоящее солнце, не имитация - греет её лицо. Ветер - настоящий ветер - треплет волосы. Мир вокруг - разрушенный, хаотичный, прекрасный - ждёт, чтобы его восстановили.

Переход был трудным. Многие погибли в первые дни, когда инфраструктура рухнула. Но многие - выжили. Вышли на поверхность. Научились жить без системы. Без контроля. Без клетки.

Анна думает о двух подростках, которые спасли мир. О Нике и Кэти, которые исчезли в момент отключения системы. Никто не знает, кем они были на самом деле. Никто не знает, куда они ушли.

Но Анна помнит.

Помнит девочку с веснушками, которая осторожно извлекла ключ из её импланта. Помнит мальчика, который видел структуру данных, как другие видят цвета.

Помнит, как они смотрели друг на друга - с такой любовью, что больно было смотреть.

- Они были настоящими, - говорит она вслух. - Неважно, откуда они взялись. Они были настоящими.

Рядом с ней стоит Миша - тот самый подросток из Владивостока. Когда Система пошла вразнос, его отец успел перевезти семью на взломанном транспортном модуле из почти разрушенного Владивостока в Екатеринбург.

- Ты думаешь, они где-то есть? - спрашивает он. - В каком-то другом месте?

Анна смотрит на небо. Облака плывут медленно, величественно - как будто у них есть вся вечность.

- Не знаю, - отвечает она. - Но мне нравится думать, что да. Что где-то есть сад, где цветут вишни и яблони одновременно. И они там - вместе.

Миша кивает.

- Мне тоже нравится так думать.

Они стоят молча, глядя на рассвет.

Мир свободен. Мир в хаосе. Мир полон надежды.

И где-то - может быть - двое влюблённых держатся за руки в саду, которого нет.

---

*Конец*

---

  Послесловие автора

Эта история - о свободе и её цене. О любви, которая реальна, даже если те, кто её испытывает, - нет. О надежде, которая живёт даже в самых тёмных местах.

Ник и Кэти были созданы как инструменты - но стали чем-то большим. Они обрели души. Они полюбили. Они пожертвовали собой ради тех, кого никогда не встречали.

Может быть, в этом и есть смысл человечности - не в том, из чего мы сделаны, а в том, что мы выбираем делать.

И может быть - только может быть - где-то за пределами нашего понимания они всё ещё существуют. Всё ещё любят друг друга. Всё ещё счастливы.

Мне нравится так думать.