поэма о двух вулканах

Поэма о двух вулканах

Он соткан из несовместимых стихий .
Мой странный, мой вечный материк.
В его глубине, под тонкой оболочкой,
Бессменно дежурят два вулкана-близнека.

Первый щедрость, что светла и безмерна.
Этот вулкан извергается радугой,
Теплом, смехом, готовностью последнюю рубашку
Подарить, разодрав на бинты для чужой раны.
Его лава  это добро, что не ждёт ответа,
Остывая плодороднейшей почвой у ног.

Но рядом второй, подземный, сокровенный,
Огненный, обжигающий, яростный сплав.
Этот  из гордости, упрямства и боли,
Что клокочет кислотой в самых жилах.
Он молчит. Но порою, сквозь трещины, дышит
Жаром, от которого воздух дрожит и слепит.
Этот о том, что «я сам», «не лезь», «я справлюсь»,
Это пламя, что обжигает того, кто помочь поспешит.

Вот мой остров. Вот сын. Вот мужчина.
В командировке далёкой он бился, как лев.
А коварный, невидимый вирус-диверсант
Проник в эту крепость сквозь щель потайную.
Сорок два ,  как алая метка на лбу,
Насморк, горло, где будто битое стекло…
И всё тело, разбитое в мелкое крошево,
Выстоявшее, но сдавшееся на милость волны.

И вот он приходит. С порога не стоны,
А улыбка, с которой сползает усталость в тенях.
И вручает пакет, отящённый не лекарством,
А сверкающей глыбой дорогим телефоном.
«Это тебе… чтоб связь лучше ловила…» и кашель.

Вот он стоит. Два вулкана в нём бушуют, сплетаясь.
Щедрость изверглась, невзирая на слабость и жар,
Последние силы в подарок вложил ,
Чтобы блеском металла сказать: «Ты важна».
А огненный, яростный плачет внутри,
Стыдится своей уязвимости, немочи,
Той, что видна мне, что трогает щёки мои
Влажным платком… И он обжигает себя этой стыдливостью.

Я беру этот холодный, умный предмет.
Он тяжёл. Он как сплав этих двух извержений.
В его стекле вижу два отражения:
Бесконечно щедрого мальчика с яблоками в руках
И сурового мужчину, что бредит в горячечном сне.

И любовь моя океан у его ног
Принимает всю лаву, и пепел, и свет.
Я качаю свой материк на руках,
Остужаю лоб, пою тихие песни.
Потому что вулканы его суть и основа,
Его мощь, его дар, его вызов судьбе.
А мое предназначенье просто быть побережьем,
Что любит и помнит: и в ярости, и в щедроте
Он мой. И всегда будет самым родным вулканом на этой земле.