Вечный гений. Глава 3 - Петербург. Триумф

(Черновик)

Дни летние провел в разлуке
С друзьями и с родной страной,
Но осень встретил в Петербурге,
Душа стремилась вновь домой.
Денег все так же не хватало,
И Гоголь вынужден опять,
Ища средства к существованью,
Пороги ведомств обивать.
Пошел на службу - платят мало,
Работа до смерти скучна -
Сшить документ, взять кучу жалоб,
Как видим, должность та скромна.
К тому же, в Табели о рангах
Он в чине низшем пребывал,
Зато в свободную минуту
Рассказов вдоволь сочинял.
Просил у матери подспорья
В повествовательных трудах,
Она ему весьма подробно,
Слала ответы на листах.
Поведала о всем, что знала -
О местных нравах и про быт,
Поверий вдоволь рассказала,
Передала весь колорит -
Про платья сотников и жен их,
Про всё, чем старина жила.
А сын старательно, искусно
Фасадом выстроил слова.
Ее глубокие познанья
Внесли немалый, ценный вклад,
Но вот сама она всерьез
К писательству не отнеслась.
Сына любила беззаветно
И верила, что одарен,
Но видела, увы, в нем тщетно
Совсем не то, чем наделен.
Знакомым многим говорила,
Что Николай весьма умен,
Что телеграф и пароход
На самом деле создал он.
И Гоголь был с ней схожим в этом,
Он приукрасить был горазд
И дабы поддержать беседу
Порой мог с легкостью солгать.
То должность вдруг преувеличит,
То выдумает, где бывал.
Любил, чтоб всякий собеседник
Его успешным представлял.

Но мы вернемся лучше к книгам,
В них вспыхнул подлинный талант,
И год спустя в одном журнале
Он вновь пред публикой предстал.
Писал все больше и ловчее,
Сыскал незаурядный жанр,
И вскоре мир литературы
Его призванью отдал дань.
Дельвиг, Жуковский и Плетнёв
Нашли в нем новшество и чудо,
И пробил час - наш друг вступил
На путь великого триумфа.
Знакомства новые несли
Успех в блистательном дебюте.
С работой тотчас помогли,
Учить стал Гоголь в институте.
По выходным давал уроки
Наследникам знатных дворян,
И постепенно стал полнеть
Его пустующий карман.
Немного времени спустя
Увидел свет сказ о Диканьке,
И снова множество похвал
От критиков и от народа
Наш Гений с легкостью собрал.
Веселый слог, оригинальность
И живость каждый примечал.
Прочтя ее, отметил Пушкин,
Что, собирая текст, наборщик
Со смеху, верно, помирал.
Отрадно, все таки, представить,
Как Гений счастьем опьянен -
Он признан всеми, популярен,
Судьбою с Пушкиным сведен.
Судьба ли правда постаралась?
Мы взглянем пристальней на то -
Мне видится, что Гоголь сам
Взрастил в утробе мастерство.
Ничто ему не помешало -
Ни критик строгий, ни упрек,
Которым Мастер терпеливый
Себя нещадно в мыслях стёг.
И тот успех не стал случайным,
Всем очевидно доказал,
Что Гоголь истинно талантлив,
Ведь Мастер дело продолжал.

Второй том Вечеров выходит
Чуть позже, где-то через год.
И снова публика находит
Очарованье в смеси слов.
Жизнь поменялась кардинально,
Успех вскружил, полно друзей,
Уже профессор в институте,
В сознаньи - множество идей.
Но педагогом был бездарным,
Он не умел преподавать.
Частенько пропускал занятья
Иль слишком быстро прерывал.
Читал так сухо и так скучно,
Что и отличник мог уснуть.
Признаться, несомненно, нужно,
Учительством не смог блеснуть.
Он тусклым, вялым, сонным взглядом
Глядел на прошлые века,
Его влекли другие даты,
Не та история близка.
В ту пору Гоголь вечерами
Свой взор в иное устремлял -
Лишь казаков, крестьян восстанья
Во всех деталях изучал.
Манило всё, что непременно
Могло на рукописи лечь,
Что близко было, чем умело
Мог Николай себя развлечь.
В любую лишнюю минуту
Без устали строчил пером,
Шедевр рождался за шедевром,
И Гений рвался напролом.

Мы очень много вспоминаем
О том, что Мастер повидал,
Пора поведать в двух слова,
Чем же себя он потешал.
Он сладкого любитель страстный -
Варенья банку съест за раз,
Карманы полны лакомств разных,
С гостиниц сахар забирал.
Когда трудился, хлебный мякиш
Руками в шарики катал.
Таким причудливым манером
Наш друг небрежность усмирял.
Да что уж, каждый сам решает,
Каким манером ум занять,
Ведь главное, что Гоголь пишет -
Миргород начал издавать.
Тираж распродан очень быстро,
Мгновенье - полки уж пусты,
Белинский радостно подметил
Непревзойденные черты -
Талант бесценный умножает,
На редкость автор одарен.
Задорный слог не утихает,
Лист каждый музой озарен.
Но Гоголь хитрый сочинитель,
Тем вызвал больший интерес,
Что рассказал - он образ Вия
Заимствовал из уст людей.
Забавно, до сих пор сей факт
Никем никак не подтвержден,
Средь вороха былых легенд
Вий кровожадный не найден.
Вот так осознанно, умело
Пустил недурную молву,
И спрос к его произведенью
Рос не во сне, а наяву.

В ту пору многое сбывалось,
Свершилась главная мечта -
С иконой встреча состоялась,
Он счастлив был, как никогда.
Его звезда, его кумир
Был близок, как мечтать не смел.
Одобрил Пушкин дивный мир,
Рожденный из его идей.
Поэт писателю поднес
Особо щедрый, ценный дар -
Для Мертвых душ сложил сюжет,
И Гоголь с радостью принял.
Увы, роман рождался вяло,
Творение не задалось,
Затею прячет в дальний ящик,
Ведь вдохновенье унеслось.
Признался Мастер, вся веселость,
Присущая его строкам,
Шла от желанья снять унылость,
Что грузом пала по плечам.
Он сочинял смешные сказки,
Чтоб самого себя развлечь,
Чтоб грустные, смурные маски
С лица печального стереть.

А что же дальше происходит?
Стремясь всецело посвятить
Свой труд одной литературе,
Решил со службы уходить.
Мы помним, он любил театр,
Когда-то даже в нем играл.
Теперь, в руке перо сжимая,
Сам пьесу написать мечтал.
Но что родится на бумаге?
Идеи меркнут, всё не то,
Слабеет слово в полушаге -
Печально, грустно, не смешно.
Он к Александру обратился,
Как к лучику своих надежд.
Вновь Пушкин щедро поделился
И в замысел проникнул свет.
В наш мир явился Хлестаков,
По сцене протрубил в фанфары -
В пять актов пьеса "Ревизор"
Уж на слуху и в кулуарах.
Одним смешно, другие в гневе
Желают Мастера распять,
Но равнодушных не осталось,
Того не будем отрицать.

А раз уж вспомнили поэта,
Немного строк ему дадим,
Затем вернемся вновь к сюжету,
Что Николаю подарил.
Тот факт, что наш Творец великий
Ему наставником предстал
Был оценён черезвычайно,
Писатель просто ликовал.
Когда впервые был в столице,
Когда никто его не знал,
Наш Мастер грезил, чтобы Пушкин
Его поэму прочитал.
В тот день наивный, юный Гений,
Робея, тянется к двери,
Открыл ему слуга поэта
И ненароком огорчил -
Пушкин пока не принимает,
Хоть час не ранний, барин спит.
- "Стихи ночами подправляет?"
- "Куда там, картами грешит".
Когда же их свело знакомство,
Пусть крепкой дружбы не срослось,
Но уважение в таланте
Меж ними прочно пролегло.
Поэт любил слушать рассказы,
Смеялся громко, прославлял.
А коли дома не застанет,
Сам смело рукопись читал.
Не только лишь одним сюжетом
Мэтра сатиры поощрил,
Однажды он ему собачку
По кличке Джози подарил.

Вернемся снова к Ревизору -
В нем Гоголь с ловкостью смешал
Всё неприятное, дурное,
Что в обществе сам примечал.
Почти что год провел в работе
И прочитал свой труд в гостях -
Жуковский принял в своем доме,
Там Хлестаков звездою стал.
Советовали непременно
В театр с пьесою попасть,
Но цензоры весьма умело
Употребили свою власть.
Не все готовы в точном слове
Меж сатирических картин
Увидеть пользу для народа,
В их мир тот текст вбивает клин.
Помог Жуковский, самолично
Перед престолом защитил,
И с покровительством монарха
На сцену Хлестаков вступил.
Итог двояк, печален Мастер,
Он ожидал иной исход.
Он строгий, непритворный пастырь,
Но к осужденью не готов.
Тот замысел не все приняли -
Престол почтил, купец клянет,
Чиновник видит в том худое
И, несомненно, разъярен.
Забавно - многие бранили,
Но постановку обойти
Своим вниманьем не смогли...

Но пораженью не поддался,
Наш Мастер в том тяжеловес,
Что каждый раз, снося удары,
Он ждал поддержки у небес.
Отчаянье ему не чуждо,
Но он в стремлении силен,
А потому и в этот раз
Он не повержен, не сломлен.
Вот Ревизор уж отгремел,
И Гоголь вновь за стол садится,
В уме иной герой созрел -
Повесть про Нос в печать ложится.
Заметим, нос свой совершенно,
Необычайно не любил.
И кто-то говорил, нарочно
Ту часть усами ловко скрыл.
Кто знает, есть ли в этом правда,
Ведь в самом деле франт, щегол.
Бывало, галстук не мог выбрать
Иль вновь шил новенький камзол.
В его обширном гардеробе
Любой сюртук любых цветов.
И шарфик модный по погоде,
И множество шейных платков.
Однако, он не научился
Финансы грамотно вести,
А потому наряды разом
Неряшливы и щегольски.

Вновь отвлеклись, так что же после?
А после Гоголь приуныл.
Ведь слишком много недовольных
Той пьесой в жизнь свою впустил.
Хоть пишет дальше, но обида
Не только силы придала,
Она немало размышлений
В ночи тревожной родила.
Ведь "Нос" - не просто развлеченье,
Совсем не странный анекдот,
В той повести писатель снова
Чиновника сатирой бьет.
Он, отвергая лицемерье,
Игрой упрямо обличал,
Он выбрал путь миссионера
И в нем противника избрал.
Путь этот сложен и коварен,
А Мастер в слове своем тверд,
Но вот души его изъяны
Терзали ночи напролет.
Он стал рассеян от волнений,
И мир предстал в иных цветах,
Он вновь спешит от боли скрыться
В далеких, чуждых берегах.