Отцу

Струна натянута, как нерв, и голос чуть охрип…
Давай присядем, батя, в тишине поговорим.
В прихожей скинем сапоги, помянем тех парней,
Кто не вернулся в отчий дом из пламени огней.

Ты помнишь Гиндукуш в пыли, вертушек злой полет,
Где каждый миг за десять лет шел богом в личный счет.
Там горы горбились зверьми в мареве густом,
И каждый шаг в ущелье том помечен был крестом.

По жизни, батя, шел всегда ты прямо, напролом,
Ты строил мир, ты строил жизнь, грозил судьбе веслом.
И седина твоя — венец, заслуженный тобой,
Ты столько в жизни пережил, ведя нас за собой.

Ты не любил пустых надежд и пафосных речей,
И не снимал свой тяжкий груз с натруженных плечей.
Ты — стержень мой, ты — корень мой, мой вечный позывной,
Мой старый друг, прикрывший мир надежною спиной.

Я подниму за наш уют и за родной наш край,
Где путь тобой отмерен был — от ада и до рая.
И скажешь ты: «Ну, ладно, Макс…», — а я шепну, любя:
«Я никого не знаю, бать, надежнее тебя».