Боги

их трон — пустота меж галактик, где мёрзнет последний свет.
их воля — закон для материи, холодный, как цифры в ответ.
они наблюдают, как катится в бездну сознанья зерно,
и даже не вспомнят потом, зажигалось ль вообще оно.

они не внемлют мольбам, их уши — лишь шум мировых осей скрип.
их пища — пепел цивилизаций, что выдох свой превратил в эпос и миф.
они сыты, спокойны, в их глазах сон.
а внизу за гранью оконца играет в бога последний вагон.

один из них по рассеянности капнул в колбу, где зрела Земля.
и вспыхнул в крови эукариот раскалённый скипидар хвои — змея
другой зевнул, и по трещине в леднике проползла тень,
и первый тиран ощутил восторг, а первый святой — отвращенье.

они ведут протокол катастроф на языке чёрных дыр,
где красный гигант — запятая, а взрыв лишь очередной повод провести пир.
на полке в стекле коллекция горевших дотла религий.
рядом дом — пустой образец для подписи «лишь Бог нами любимый».

и если когда-нибудь рухнет последняя мысль в пустоте,
осколок её не долетит до их стола в немой высоте.
они отодвинут мензурку и, встав от вселенских дел,
погасят свет, а за дверью останется лишь тот мрак, что они не успели рассеять.