Боюсь

Чтобы любить, не нужно слов,
Но так охотно хочется признаться,
Назвать момент, чтоб он и был таков,
Воззвать в этом моменте ожиданий явь.

Чтобы любить, я был готов на всё:
И видеть, и ненавидеть, и заклинать.
Но чувства эти — удачи воровство,
Возможно, потому любовь для некоторых
Так часта.

Я думал, что нет любви вне этого:
Вне совести, что прячет зависть счастья,
Вне соблазнения, что уровняет всяких.
Но, может быть,
Признал я то удобным?

Ведь люди любят не по красоте
И любят, когда годам невмочь,
Не намечается ни скраденность, ни горечь,
А лишь довольство тем,
Кто видит вместе завтра.

Однако то ли — для большинства?
И юноши, и девушки стали моделью эго,
Из кожи вырывая, плетут кольчугу нервов,
Но кто из них находил в том счастье?

Сказать "принадежи себе" будет тоской,
По той реальности, где то необязательно.
Но кроме этого, травмы дают нам что?
Что даст изнурение, ненадёжность,
Кроме травм?

И говорят, надёжно чтоб привязывались,
Но как, друг другу если
И не принадлежим?
И быт, и карьеру, и любовь если
Строим для себя?
И всё-таки, даже сейчас
Беды одного
Походят всем беды на других.

И независимость, и зрелость, и уменья,
И привлекательность придают покой.
Но, может быть,
Любовь — она сложнее?
И, может быть,
Что-то назвать мне легче простотой.

Ведь все изучения и знания
Никак не заглушают правды ропот,
Что гулом в нервах
Венчал на царство опыт:
Легче закрыться,
Хоть и простым, и примитивным
Это всегда считал.

Так чем всё время занимался я?
Подоплёка образа давлением мнёт нервы.
Любил, но лишь желая любимым быть в ответ,
Что в другой любви скудным не является.

И нервы давят
Рёбра мои на вдохе.
Ведь, может быть, оно меня пугает,
Что безразличие быть подлинным не может,
Что я волнуюсь,
Боюсь, что потеряю.

Так что же делал я, выгоду ища,
Предугадав уход, уйдя в любви забвение?
Ища веселья, избегал объятий.
И как с тем быть, понятья не имею.

24-25.12.25.